PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы » Ориджиналы » Заговорщики или история о необычайных приключениях Жоржа де Бикары


Заговорщики или история о необычайных приключениях Жоржа де Бикары

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Название: Заговорщики
Автор: Терри
Рейтинг: G
Жанр: Приключения
Статус: не закончен
Содержание: вольное продолжение одной из сюжетных линий последнего романа А.Дюма о легендарной четверке мушкетеров - "Десять лет спустя или Виконт де Бражелон". 
Посвящается памяти Игоря Старыгина,
лучшего Арамиса всех времен и народов

Глава 1. В которой читатель знакомится с молодым офицером и узнает, что тот вовсе не упырь
Молодой человек очнулся. Попытался пошевелить левой рукой и зашипел, стиснув зубы, от неистовой боли. Кажется, перелом.
Хватаясь правой рукой за обломки скал, он попытался подняться на ноги. Ужасно, до тошноты, болела голова. Облокотившись на огромный валун, молодой человек потрогал свою голову. Она была вся в крови.
Что произошло? Что случилось?
Он попытался вспомнить.
Охота. Лай собак, топот копыт. Лиса, из последних сил уходящая от погони, нырнула в лаз меж камней у побережья. И эти двое… Герои прошлого, те самые легендарные мушкетеры, с которыми в свое время нередко сталкивался на дуэлях его отец. Красноречивый Арамис и храбрый простодушный Портос. Они, объявленные предателями и испанскими шпионами, бежавшие от королевского гнева на укрепленный Бель-Иль, приняли решение обороняться до последнего. И оборонялись, засев в небольшой пещере на берегу острова, когда отряд гвардейцев короля Людовика XIV во время охоты обнаружил их временное убежище.
И он, гвардейский офицер Жорж де Бикара, был поставлен перед выбором. Он должен был выбрать между долгом, ибо повиноваться приказам командиров – долг каждого военного, и честью, ибо обнажить оружие против двух героев, которых он во время пребывания у них в плену стал называть друзьями, было по его меркам преступлением против чести. Он выбрал смерть. И пошел в темноту пещеры первым, отбросив в сторону острую шпагу, ту, что досталась ему в наследство от отца. Но судьба распорядилась иначе. Бикара остался жив, хотя могучий удар лома из темноты, нанесенный вскользь, расшиб ему лоб.
Молодой человек осмотрелся. Лучи солнца, проникавшие сквозь обвалившийся потолок пещеры, слепили глаза. Кругом – тела гвардейцев – товарищей, придавленные камнями и засыпанные пылью. Впереди сквозь огромный пролом в стене пещеры, возникший здесь из-за взрыва бочонка с порохом, виднелось море.
Бикара отдышался. Окинул взором каменный пол в поисках брошенной в сторону отцовской шпаги. Он значила для молодого офицера слишком много. Да, вот она, у стены каменного коридора, вот виднеется из-за камня ее эфес.
Бикара доковылял до стены, нагнулся, чтобы поднять оружие и, обессилев, повалился наземь. В глазах потемнело. Молодой человек нашарил рукой заветный эфес и крепко сжал его. Сознание на некоторое время оставило его.
Очнулся Бикара ночью. Тут же он услышал шум за камнем, с трудом повернувшись набок, увидел на стенах дрожащий свет, похожий на свет лампы. И действительно, это была лампа; ее нес в руках старый бретонец. Бикара разглядел, как бретонец нагнулся над телом одного из офицеров, поставил лампу на камень и принялся обыскивать труп, тщательно роясь в карманах его мундира. Что-то зазвенело; бретонец начал ощупывать каменный пол, вероятно, пытаясь обнаружить укатившиеся монеты. Бикара приподнялся, чтобы разглядеть старика получше, но задел опухшей левой рукой стену и взвыл от боли. Бретонец тут же вскочил и стал вглядываться в темноту. Его округлившиеся от ужаса глаза забегали, рука потянулась к висящему на поясе пистолету.
- Кто тут?- хрипло спросил старик. Бикара не ответил; обнаруживать себя было рискованно. Жители Бель-Иля, конечно, покорились королю, но кто знает, какие чувства они питают к его гвардии? Вполне вероятно, что этот старик был каким-нибудь разбойником: не всякий порядочный человек стал бы обирать трупы дворян.
Старик перекрестился, еще раз с испугом огляделся вокруг, подняв над головой лампу, но ничего не увидел и снова принялся за дело.
Бикара терпел из последних сил, боясь пошевелиться. Острый камень упирался гвардейцу в левое плечо, вызывая невыносимые боли. Молодой человек стиснул зубы, чтобы невольно не издать стон.
Может, старик бретонец услышал скрежет его зубов. Может, ему послышалось что-то подозрительное. Как бы то ни было, он внезапно обернулся в сторону Бикары и еще раз дрожащим голосом произнес:
- Да кто здесь?!
Бикара молчал, как и прежде. Тогда старик, набравшись храбрости, поднял свой фонарь повыше и двинулся в сторону молодого гвардейца. Бикара закрыл глаза и задержал дыхание, прикинувшись мертвым.
Хотя глаза офицера были закрыты, он чувствовал, что бретонец подошел к нему вплотную.
- Ого!- послышался негромкий возглас. Бретонец нагнулся над лежащим Бикарой и попытался аккуратно вытащить шпагу из его пальцев. Шпага отца была гордостью Бикары, и отдавать ее какому-то вору он не собирался. Поэтому Бикара, не дыша и не открывая глаз, сжал эфес с такой силой, что пальцы у него побелели.
Старик взялся покрепче за клинок и подергал его. Но «мертвец» не сдавался. Бретонец поднял руку офицера и попытался разжать ему пальцы. Куда там!
Старик вновь перекрестился. Подумал немного, потирая взмокший от волнения лоб, затем, вновь ухватившись за клинок, уперся сапогом в грудь Бикары и потянул шпагу на себя.
Подошва сапога давила на грудь; сдерживать дыхание офицер больше не мог. К тому же вышло так, что молодой человек сместился немного влево, и жгучая боль снова пронзила всю левую руку – от плеча до кисти. Бикара набрал полные легкие воздуха и взвыл, не в силах больше терпеть эти мучения.
Бретонец сперва замер, как статуя, затем оглушительно завопил и бросился наутек, опрокинув поставленный на каменную глыбу фонарь.
- Стой, старик!- прокричал ему вслед Бикара.- Я не причиню тебе зла!
Конечно, старик мог быть действительно настроен недружелюбно, мог быть и разбойником, но перспектива лежать здесь Бикару не устраивала. Помощь ждать было неоткуда. Поисковых отрядов, вооруженных ломами и кирками, здесь не было, и вряд ли они появятся в ближайшее время. Старый бретонец был последней надеждой молодого дворянина.
Заявление о добрых намерениях внезапно ожившего офицера заставила старика остановиться. Он спрятался за камнем; Бикара услышал щелчок взведенного курка.
- А не обманываешь?- спросил бретонец с волнением в голосе.
«Слово дворянина!»- хотел было крикнуть Бикара, но решил не рисковать и ответил проще:
- Не обманываю. Честно.
- У меня крест на шее! Серебряный!- на всякий случай предупредил бретонец.
- Ясно. Послушай, старик… я паршиво себя чувствую, и я был бы очень признателен, если бы ты помог мне добраться до города.
- Знаем мы вас, упырей проклятых! Все время что-то обещаете, зубы заговариваете, а потом раз – и сожрете живьем.
- Да не упырь я!- рассердился Бикара.- Я человек! Человек я, дурья твоя башка!
- Чем докажешь?
Вопрос поставил Бикару в тупик. Действительно, как доказать этому бестолковому бретонцу, что ты человек, а не верблюд и уж тем более не упырь?!
Бретонец осторожно высунул голову из-за камня и взглянул на Бикару, освещенного тусклым светом упавшей лампы.
- А ну, перекрестись трижды!- приказал старик, не переставая целить в офицера пистолетом.
Офицер перекрестился.
- Ладно, верю!- сменил гнев на милость бретонец.
- Значит, поможешь?
- Помогу.

Отредактировано Терри (2009-11-10 02:21:57)

2

Глава 2. В которой Жорж де Бикара борется со смертью
Старик помог Бикаре подняться на ноги, подхватил фонарь, и они медленно двинулись к выходу из пещеры.
- Как звать-то тебя, старик?- поинтересовался Бикара.
- Жаном звать. Я из местных, из рыбарей.
- Мертвых офицеров зачем обираешь? Господь ведь накажет. Нет бы похоронить бедняг по-человечески!
- Господь-то, может, и накажет, только вот у меня дома жена и трое сыновей, кормить их на что-то надо, а рыбы нынче, в этом году, то есть, как будто меньше стало у наших берегов. Вот так-то… Ну, а тебя как величать, солдат?
Итак, молодой офицер имел дело с рыбаком. Настроен он был как будто дружелюбно, и поэтому скрывать свое происхождение теперь не имело смысла.
- Жорж де Бикара, офицер королевской гвардии.
- Дворянин! – протянул с удивлением Жан.- Как же я раньше-то не приметил… Вы, господин, не серчайте на старика, я…
- Да не суетись ты! Давай, как прежде, без почестей и титулов.
- Да как же…
- А вот так! Зови меня просто Бикара. Уяснил?
Рыбак энергично кивнул.
Разговор утомил офицера. Вновь закружилась ноющая голова, заныла левая рука. Жан помог Бикаре устоять на ногах.
- До города не доберемся,- сказал, покачав головой, рыбак.- У меня повозки нет, до крепостей миль, наверное, около пятнадцати. А вы, господин,- тут он съежился под сердитым взором раненого,- А вы, Бикара,- с трудом выдавил он,- совсем плохи. Тут мой дом неподалеку. Переночуем там, а завтра с утра отправимся.
Бикара хотел отказаться, но, сделав еще несколько шагов, почувствовал, как охватывает все тело слабость, и понял, что пятнадцать миль едва ли сумеет преодолеть. Пришлось согласиться на предложение рыбаря. 
Рыбацкая лачуга стояла на берегу моря, неподалеку от песчаного пляжа, меж двух возвышений, поросших кустарником. Бикара за всю свою жизнь никогда еще не видел такого жалкого зрелища. Серые стены с рассохшимися досками, прохудившаяся крыша, печная труба – такая ржавая, что, казалось, тронешь ее пальцем – и она рассыплется.
Внутри дом выглядел еще хуже, чем снаружи. Тесное помещение было поделено на несколько комнат свисающими с потолка кусками пыльной парусины. Потолки были такими низкими, что приходилось пригибаться. Железная печь в углу работала плохо, и часть дыма вползала в комнату, поэтому маленькое оконце – единственное в этой хижине – было настежь открыто.
Когда Жан втащил Бикару, который был почти в бессознательном состоянии, в дом, жена рыбака испуганно выглянула из-за парусиновой занавески.
- Кто это?
- Офицер,- ответил Жан.- Раненый, видишь? Постели ему у окна и посмотри, чем можно помочь.
Бикару уложили на циновку. Гвардейца охватил жар, началась лихорадка. Поврежденная рука совсем опухла; пришлось ножом разрезать рукав, чтобы осмотреть ее.
На следующий день, конечно же, Бикара никуда не пошел. Он вообще не приходил в сознание. Жена рыбака перевязала ему руку, наложила повязку на голову. Маленькие сыновья Жана старались держаться подальше от незнакомца – память о штурме Бель-Иля королевскими войсками еще была свежа, отсюда во время атаки слышалась канонада, гремевшая в стороне укреплений, и малыши побаивались офицера королевской гвардии, пришедшего на остров вместе с захватчиками.
Минул день. Потом еще один день. Лихорадка не проходила – Бикара боролся со смертью. Он чувствовал смерть рядом, неподалеку, она раскрывала перед ним свои черные крылья и манила за собой. Бикара не сдавался. Его закаленное тело и могучий дух должны были выдержать это испытание. И выдержали. После четырех дней беспамятства гвардеец, наконец, открыл глаза.

3

Глава 3. В которой автор отклоняется от повествования, чтобы поближе познакомить читателя с героем нашей истории
Я прошу прощения за то отступление, которое намерен сделать. Но ничего не поделаешь. История наша началась внезапно, и у вашего покорного слуги не было времени рассказать толком об офицере, который, сам того не подозревая, сделался главным героем повествования. Чем же этот молодой человек был примечателен?
Ну, во-первых, он был гасконец и, будучи гасконцем, обладал острым умом и горячим норовом, как многие люди из его родного края.
Отец Бикары в свое время служил среди мушкетеров кардинала Ришелье – его личной гвардии, его телохранителей. Он не был любимцем кардинала, как его сослуживец господин Каюзак, но кардинал очень ценил его, зная о его храбрости и верности. Бикара дослужился до капитанского звания и подумывал уже об отставке, но попал в немилость к новому кардиналу – Джулио Мазарини. Бикару постигла та же участь, что и графа Рошфора – его ждали сырые стены Бастилии и бесконечные утешения со стороны коменданта тюрьмы господина де Безмо, от которых спустя полгода заключения содержимое желудка грозило извергнуться наружу.
Но, следует сказать, Бастилия в те времена была не самым плохим местом времяпровождения. По крайней мере, на порядок лучше английского Тауэра. Многие парижские буржуа открыли лавки недалеко от прославленной крепости и втридорога продавали сидевшим в тюрьме высокопоставленным арестантам лучшие вина и яства.
Бикара – старший провел в мрачной камере целых семь лет, после чего был прощен и вышел на свободу. Здоровье старика было подорвано, жить ему оставалось недолго. Он передал сыну свою шпагу, приказал конюху седлать самую быструю и буйную лошадь, какая была в конюшне, и отправил сына в Париж по той самой дороге, по которой в свое время мчался на рыжем скакуне молодой д’Атраньян.
Сыну Бикары приглянулась жизнь в столице. Удачливый, смышленый, храбрый, как отец, Бикара – сын также заслужил алый гвардейский плащ и в скором времени сделался лейтенантом.
И вот теперь по приказу короля Людовика он отправился на остров Бель-Иль, чтобы подавить назревающий там мятеж сторонников опального министра финансов Фуке и по возвращении получить звание капитана, но тут удача оставила молодого офицера.
Подвергнув форт мощному обстрелу с моря, отряды короля высадились и попытались захватить одно из прибрежных укреплений. Бикара, разрядив мушкет, выхватил шпагу и одним из первых бросился на штурм укрепления. В пылу сражения, окруженный хаосом, он вдруг почувствовал, что чья-то могучая рука схватила его за шиворот и затащила за стену укрепления.
- Вот, получайте пленника!- прогремел голос над самым ухом офицера.
Бикара приподнялся на локтях. Над ним возвышался широкоплечий мужчина, похожий на гору.
- Отлично, Портос!- воскликнул со смехом другой, перезаряжая ружье.
Портос… это прозвище было знакомо молодому Бикаре. Он не раз слышал его от отца, когда тот вспоминал о былых годах.
Со стороны укрепления дружно грянул еще один залп орудий. Королевские солдаты отступили. Защитники мятежной крепости посылали им вдогонку целые тучи свинцовых пуль.
«Победа! Победа!»- раздавались тут и там возгласы солдат и ополченцев.
Наступило затишье. Портос и его товарищ, который, как выяснилось, был ни кем иным как Арамисом, повели своего пленника в форт и отужинали с ним, надеясь выяснить дальнейшие планы отрядов короля.
Не будем подробно описывать их разговор; скажем только, что Бикара проникся симпатией к великану Портосу, а Портосу по душе пришелся Бикара. Что до Арамиса, то по его виду невозможно было определить, какие чувства он питал к молодому офицеру – не секрет, что добродушие епископа нередко оказывалось всего лишь маской.
Говорить о дальнейших событиях подробно тоже не имеет смысла. Поняв, что защитники Бель-Иля обречены, Арамис заставил их сложить оружие, сам вместе с Портосом бежал к побережью, где они были врасплох застигнуты отрядом гвардейцев. Здесь, после ужасного побоища, в результате которого весь отряд был перебит, а бедняга Портос нашел себе надгробие в виде громадного куска скалы, мы и встретили впервые героя нашей истории лейтенанта королевской гвардии Жоржа де Бикару.

4

Глава 4. В которой мы на время переносимся в Париж, чтобы познакомиться с еще одним лицом, играющем немаловажную роль в нашем повествовании
Оставим, впрочем, раненого офицера лежать в рыбацкой лачуге, тем более что угроза его жизни миновала, и он постепенно пошел на поправку. Перенесемся в Париж, на его узкие многолюдные улочки.
Сегодня выдался солнечный день; у лавок толпился народ, туда-сюда сновали ребятишки, расстреливая друг друга из пистолетов в виде вытянутых вперед указательных пальцев и фехтуя на палках.
Улица оживилась, когда на ней внезапно появилась королевская карета, сопровождаемая десятком отборных мушкетеров. Те, что ехали впереди, кричали оглушительно на всю улицу: «Дорогу королю! Дорогу королю!». Напуганные этими оглушительными криками, парижане спешили освободить путь королевскому экипажу.
Король сидел в карете, со скукой поглядывая наружу через окно. Напротив него разместился первый министр Кольбер. Было душно, и Кольбер то и дело смахивал кружевным платком со своего высокого лба капли пота.
- Я не понимаю,- вдруг заговорил Людовик, когда они свернули на другую улицу и перед их глазами вновь показались перепуганные горожане, спешащие покинуть мостовую,- эти люди боятся своего короля?
- Так и должно быть,- заговорил Кольбер с учтивостью, нотки которой всегда, даже в минуты гнева, слышались в его голосе.- Страх – это обязательный элемент власти. Тем более это не люди, а простолюдины. Толпа. Вспомните, что писал о них покойный Ришелье.
Людовик наморщил лоб, пытаясь припомнить.
- Народ подобен мулу,- наконец, проговорил он,- чем легче ноша, тем он ленивее и непокорнее.
- Вот!- торжествующе воскликнул Кольбер.- Поэтому я еще раз повторяю: давайте введем налог на соль. Этим жестом мы убьем сразу двух зайцев: во-первых, сумеем, наконец, оплатить долги. Во-вторых, внушим народу трудолюбие и покорность.
- Но мне не совсем ясно,- возразил задумчиво Людовик, пропустив мимо ушей предложение министра,- как можно вообще их сравнивать. Народ – это люди, и их много. Мул – это мул, он один.
- Так ведь это просто такой литературный прием,- пояснил Кольбер.- Сравнение. И не суть важно, много предметов или один.
- Ну, вот возьмем, к примеру, меня,- продолжал философствовать Людовик.- Я – француз. Значит, я – часть народа…
- Вы не просто француз,- перебил Кольбер.- Вы король. И потому вы не часть народа, а его правитель, вы возвышаетесь над народом.
Людовик позволил себе улыбнуться.
- Верно. Я возвышаюсь над народом. Поэтому возьмем вас. Вы – француз…
Кольбер изобразил поклон.
- …значит, вы – часть народа. Теперь ответьте мне, господин Кольбер: что общего между вами и мулом?
Людовик оглядел министра с ног до головы. Да, если Кольбер и походил на мула, то только на очень откормленного и лоснящегося, на мула, за которым ухаживает очень хороший хозяин. Людовик вздохнул и покачал головой.
- Как обстоят дела с землями Фуке?- спросил он после продолжительного молчания.
- Бель-Иль покорен Вашему Величеству. Сегодня утром пришел рапорт командующего войсками, он сообщил о гибели одного из зачинщиков бунта – господина дю Валлона де Брасье де Пьерфона. Его тело совсем недавно обнаружили у побережья.
- А второй? Епископ…
- Епископ д’Эрбле, Ваше Величество.
- Да, именно.
- Его не удалось обнаружить. То ли он бежал, то ли был погребен под обвалом.
- Плохо. Этот епископ куда опаснее дю Валлона. Я полагаю, он был зачинщиком… впрочем, неважно. Что д’Артаньян?
- Вступил в переговоры с бунтовщиками, поэтому его отстранили от командования войсками и, думаю, сегодня вечером он будет уже в Париже.
- Отлично. Пусть его доставят ко мне.
Тем временем карета подкатила к крыльцу Лувра. Здесь короля встречала целая толпа дворян, разодетых в шелк и кружева. Отворили дверцы кареты; король, а за ним и Кольбер, неспешно двинулись к входу во дворец. В этот момент сквозь толпу придворных вдруг протиснулся немолодой уже человек в темном неброском камзоле. Незнакомец подбежал к королю и упал перед ними на колени.
- Ваше Величество!- выкрикнул он, заламывая руки перед королем.- Ваше Величество!..
- Увести безумца!- прогремел голос командира мушкетеров.
Неизвестного схватили и хотели было вышвырнуть куда-нибудь подальше, но король жестом приказал своим мушкетерам остановиться.
- Что вы хотели, сударь?
- Справедливости, Ваше Величество! Мне была нанесена смертельная обида и я, клянусь честью, не успокоюсь, пока обидчик не получит по заслугам!
- Разберитесь, господин Кольбер,- бросил Людовик и удалился во дворец, сопровождаемый огромной толпой.
- Пойдемте,- проговорил Кольбер, брезгливо коснувшись плеча незнакомца. Затем он незаметно сделал знак страже, и уже в ее сопровождении вместе с неизвестным прошествовал в свой кабинет в Лувре.
- Итак, милейший, прежде всего, извольте назвать свое имя.
Незнакомец отдышался и произнес хрипло:
- Барон д’Эллесар.
Кольбер сел за стол, придвинул к себе бумаги, бросил на собеседника уничтожающий взгляд.
- Давно ли получили титул?
д’Эллесар нахмурил брови.
- Я – дворянин шпаги! Титул я получил от отца, монсеньор! Все эти годы я верно служил своему государю! Вот,- он засучил рукав и продемонстрировал шрам на руке,- эту пулю я поймал во время осады Ла-Рошели! И ни я, ни мои предки, ни разу не предавали короля!
- Ясно, ясно,- лениво протянул Кольбер.- Это похвально, сударь. Излагайте, в чем суть вашего дела.
- Мой сын, как и я, верой и правдой служил Франции. Он был славный малый, монсеньор, ровно как и все представители нашего рода.
- И?
- Он дрался на дуэли и был ранен.
- Дуэль? Плохо, сударь, помнится мне, еще при Людовике XIII был издан эдикт о запрете дуэлей.
- Вы не дослушали меня, монсеньор.
- Говорите.
- Если бы мой сын был убит, я считал бы его смерть славной и благородной. Но его ранили, и рана его не оставляла ему надежды выжить. Он месяц лежал в лихорадке, и месяц я находился подле него, надеясь на его выздоровление. Лекари, однако, говорили мне, что у него нет ни шанса. Одного за такие слова я, помнится, приказал высечь.
Кольбер поднял глаза и невесело усмехнулся. д’Элессар, совсем разгорячившись, принялся мерить шагами комнату.
- Вы не представляете, что это – видеть страдания близкого человека и осознавать, что ты не в силах вытащить его из лап смерти! Мой сын умирал. С каждым днем ему становилось все хуже! Дыхание его было все тяжелее! И в один из дней оно вовсе оборвалось! Я напрасно кричал, схватив его за руку! Напрасно звал его! Он умер, монсеньор, умер!!!
Рука Кольбера невольно потянулась к колокольчику. Министру казалось, что обезумевший барон вот-вот набросится на него. д’Элессар же продолжал, в исступлении размахивая руками:
- Сколько раз проклял я имя убийцы моего сына! Сколько раз молил бога дать мне шанс отомстить зачинщику дуэли! Я не могу спокойно жить, пока жив он! И теперь я прошу вас восстановить справедливость и наказать мерзавца, который принес мне столько мучений!
- И как его имя?- с интересом, но довольно сухо спросил Кольбер.
- Жорж де Бикара, монсеньор.
Кольбер немного помолчал, потер свои глаза и направил взор, выражающий усталость и презрение, на своего собеседника.
- Вы знаете, каковы долги Франции за эти три месяца?
д’Элессар, не ожидавший таких слов, несколько растерялся.
- Не знаете,- продолжил Кольбер,- И правильно. Это государственная тайна, и вам лучше этого не знать. Скажу по секрету: сумма это немалая. И мне предстоит откуда-то достать средства, чтобы Франция, та самая, которой вы и ваш сын верно служили, не погибла и продолжала расцветать. Времени у меня немного, каждая минута дорога. А мне приходится тратить драгоценные минуты на вас и на ваши истории.
- Хоть дайте мне совет, монсеньор!- воскликнул барон.
- Я не обязан делать этого, сударь. Вы – дворянин, как вы сами сказали, и поступайте так, как подскажет вам честь.
Барон заскрежетал зубами.
- Я бы с радостью просил у наглеца удовлетворения, но я уже не в силах биться. К тому же эдикт…
- Сейчас всем на него плевать,- Кольбер зевнул, макнул перо в чернильницу и принялся что-то увлеченно писать.- А те, кто не в силах биться, обращаются к людям, которым это под силу. В Париже немало умельцев, которые за сто экю отправят на тот свет любого, кого вам заблагорассудится,- тут министр поднял глаза и выразительно посмотрел на д’Элессара.- Учтите: я вам этого не говорил. А теперь ступайте и не смейте более являться сюда по пустякам. Стража проводит вас к выходу.
д’Элессар поклонился и покинул кабинет.

5

Глава 5. В которой нам предстоит вновь перенестись на Бель-Иль
Ночью маленькая лодочка причалила к скалистым берегам острова, и из нее вышли двое. Оставив гребцов сторожить лодку, они заткнули за пояс пистолеты и по крутому берегу принялись карабкаться вверх. Преодолев это препятствие, они остановились, чтобы перевести дух.
Отсюда был хорошо виден форт, где размещался гарнизон Бель-Иля. В бойницах трепыхался свет костров, луна освещала французские знамена – лилии на белом фоне.
- Он где-то там,- проговорил один из незнакомцев.
- Каков наш план?- спросил второй хмуро.
- Нужно выманить его оттуда, чтобы уж наверняка. Нам рисковать не к спеху.
- Ну что ж, я готов,- выпалил первый, тронув рукоять пистолета.
- Не сейчас, дубина! Дождемся утра.
- Утром на побережье будет полным-полно народа. Сейчас – самое время.
- Дождемся утра,- упрямо повторил первый.- Ты отправишься в форт и скажешь, что некто просил передать господину Жоржу де Бикаре вот это письмо,- первый незнакомец вытащил из-за пазухи конверт и отдал второму.- Пусть немедля передадут конверт Бикаре лично в руки.
- А потом?
- Ты дождешься Бикару у стен бастиона и приведешь его сюда. Здесь, за камнями, я буду ждать вас. Дальше уже моя забота.
- А если он не пойдет?
- Не пойдет?!- первый незнакомец усмехнулся.- Пойдет, пойдет как миленький! Когда дама просит о встрече, ни один уважающий дворянин не может ей отказать!
- Ну ты голова!- восхитился второй, почесав в затылке.
- А то! Что, зря, что ли, этот богач из Парижа отвалил нам столько денег?! Я не первый год занимаюсь этим ремеслом, и еще никто не уходил от острия моей шпаги. Дворяне, ростовщики, торговцы – сколько толстосумов и невеж нанизал я на это лезвие!- с этими словами первый тронул эфес своей шпаги.- И я не завидую молодому лейтенанту, участь которого решена.
Второй мерзко захихикал.
- Бедный мальчик! Интересно было бы узнать, что он такого натворил.
- Это нас не касается. Все одно – нам заплатили, а, значит, он должен умереть. Хватит болтовни. Затаимся до утра, утром будем действовать. Тсс!- вдруг оглушительно прошипел первый, приложив палец к губам.
Оба прислушались, но, по-видимому, ничего подозрительного не услышали. Успокоившись, они расположились на камнях, подстелив себе плащи. Второй тут же задремал, улегшись на кусок скалы, первый достал свою трубку и принялся пускать кольца дыма в ожидании восхода солнца.
Тем временем темный силуэт, оставшийся ими незамеченный, отделился от одного из прибрежных камней и юркнул в плотную темноту ночи.

Отредактировано Терри (2010-02-09 04:17:53)


Вы здесь » PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы » Ориджиналы » Заговорщики или история о необычайных приключениях Жоржа де Бикары