PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы » Архив конкурсов » "В поисках сокровищ" - 9. Фик "Шлюпку на воду" - Nata Li


"В поисках сокровищ" - 9. Фик "Шлюпку на воду" - Nata Li

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Название: Шлюпку на воду
Произведение: Пираты Карибского моря
Рейтинг: G
Размер: маленький миди или больший мини
Пейринг: Элизабет/Норрингтон, Элизабет/Уилл, Джек, Джонс, морепродукты, пираты.
Жанр: приключения, романтика
Отказ от прав: все персонажи принадлежат Диснею
Конкурс: «В поисках сокровищ»
Краткое содержание: Как можно изменить ПКМ3, что бы Джеймс Норрингтон остался жив?
Статус: закончен
Комментарии: длинное вступление

Шлюпку на воду

Оказывается-то, опускаться на дно жизни во второй раз гораздо легче. Это в первый раз тяжело.

Он так хорошо помнил, как тогда, на Тортуге, бродил по грязным улицам, мучаясь от ужасного похмелья. О, да, все эти мысли о несправедливости, о несправедливости отдельных людей в частности и жизни вообще, заглушенные отвратительным пойлом, в похмелье проступают особенно четко. Ярко.
Это было так давно. И, кажется, только вчера. Время, похоже, изменило свой привычный ход. Он помнил, каким сильным и отчаянным было тогда желание вернуться к нормальной жизни. Вернуться и переловить, перевешать всех пиратов, в том числе - и в первую же очередь - этого идиота Воробья, виновника всех его бед. Самый жалкий пират. Будь он неладен, он сам вместе с его идиотским везением. И на пути к этому все средства хороши - от свинарника до предательства.
Каждый вздох, каждый выдох, каждое движение рук по грязной палубе ненавистной Жемчужины, которую он с пребольшим удовольствием пустил бы на дно, приближал его к заветной цели – возвращению к нормальной жизни.

Все это было в первый раз. И тогда ему казалось, если он выберется из этой грязи - больше он никогда не позволит себе так опуститься. Как это там - хочешь рассмешить Бога, расскажи о своих планах, так, что ли? Видимо, так.
Говорят, что все события в жизни повторяются дважды. Да, это правда. И он снова был на дне. Теперь – в прямом смысле. На дне моря. Дальше опускаться уже просто было некуда.
Служить Беккету или Джонсу – велика ли на самом деле разница? Оба они – ненормальные, кровожадные монстры, движущиеся напролом и по трупам ради осуществления своей мелкой, эгоистичной цели.

Несомненно, драить палубу Жемчужины было гораздо тяжелее. Потому, что несмотря на монстроподобность его нынешнего командующего, к нему, к Дейви Джонсу, у него не было личной неприязни. Как та, которая все еще тлела в его сердце к Воробью. Правда, это уже были угольки… Он так мечтал увидеть, как петля палача сотрет с нагловатой физиономии пирата гаденькую ухмылку. Тогда это было важно. Теперь – уже нет.
Да, тяготы на Голландце переносились легче. Видимо, еще и потому, что опускаться, как уже говорилось, не впервые.
Но тем мучительнее были в этот раз муки разума.

Элизабет. В тот момент, когда он увидел ее на захваченном корабле, в его душе что-то сломалось.
Ах, как было бы прекрасно, не удостоив Джонса и взгляда, умереть, но ему не впервой было унижаться. Что стоит каких-то 100 лет по сравнению с поставленной им целью? Он принял служение на Голландце. О, пусть только это будет не зря.
Имя, одно имя было причиной его выбора. Только нужно ли обладательнице этого имени его помощь? Стоило ли оно того?
Если он сможет выполнить то, что задумал, успокоится ли его душа? То ли это, что ему нужно?
Где этот проклятый Тернер, почему она одна? Одна на пиратском корабле, в окружении грязных оборванцев, хрупкий цветок среди отбросов. Он никогда не забудет увиденного. Элизабет Свонн, в китайском наряде, капитан пиратского судна. Среди грязных, беспринципных, оборванных негодяев. Ей бы блистать в высшем обществе. Но судьба распорядилась иначе.

А этот идиот  Воробей все охотится за сокровищами... Сердце Дейви Джонса. Сокровище, сулящее безграничную власть и господство над всем и над всеми. Да вот оно. Руку протяни. Прямо тут, на корабле. Но его это больше не интересовало.
Гораздо больше его интересовало, где этот проклятый кузнец, который так рвался спасать Элизабет и оберегать ее, как самое драгоценное сокровище, где же он?
Почему он не оберегает ее сейчас, что станет с ней среди этих голодранцев, не имеющих понятия ни о чести, ни о достоинстве? Какая участь ей уготована? О, нет, об этом даже страшно подумать. Но он должен вырвать ее из этого кошмара и вернуть ей ту жизнь, которой она достойна. «Жениться на достойной девушке…Элизабет, вы достойная девушка…»
Он чувствовал себя в некоторой степени виновным в смерти ее отца и в том, что стало с ней.
И то, ради чего стоило жить – вернее, существовать – это дочь губернатора Свонна. Он должен ее спасти.
Но нужно ли ей его спасение? И снова и снова он вспоминая ее на пиратском корабле, и его сердце сжималось от боли. Странно, но он все еще чувствовал себя человеком. И сердце его все еще билось – хотя и гораздо реже, чем прежде. Между ударами иногда проходило по минуте. И от одного этого, считая удары и думая о том, что каждый может оказаться последним и он превратится в ужасное чудовище, от одного этого можно было сойти с ума.

«Элизабет. Надежда на то, что бы остаться человеком как можно дольше. Элизабет. Мое навсегда утраченное сокровище. Мои надежды, чаяния и честолюбивые мечты. О жизни и любви».

Любил ли он ее? И отовсюду зашипело, заплакало, заныло:
- Любил ли я ее?
- Ты любил ее?
- Что за глупый вопрос…
- Я ведь собирался на ней жениться.
- Это не ответ.
- Я любил ее?
Странный вопрос, если учесть то обстоятельство, что ради ее спасения он заложил собственную душу.

Он помнил, как поцеловал ее. Первый и последний раз. На Голландце. О, не таким должен был быть их первый поцелуй. И он не должен был быть последним.
И тогда он понял, что не сможет быть прежним, и что он прошел столько унижений ради того, что на самом деле не имеет значения. Он вернул себе звание, положение, честь... Честь. Какая ирония. Иногда честь принимает странные обличья. Он все вернул и вывозился в еще большей грязи, чем свинарник Тортуги. От такой вони ведром воды не отмоешься.
Его совесть  вернулась к нему в облике Элизабет, ткнувшей ему в лицо ему его же  хваленые честь и достоинство. Что есть честь и что есть бесчестье? Есть ли благородство и достоинство в этом мире? И, может, гораздо честнее Воробей, который, по-крайней мере, не прикрывается пресловутой честью и не прячет за напускным достоинством своего настоящего лица.

Все эти мысли принадлежали никому иному, как Джеймсу Норрингтону, матросу Летучего Голландца. Сто лет, а то и больше. Много, очень много времени, чтобы сойти с ума. И хоть работа на Голландце была тяжелой, руки у него работали машинально, мышцы ритмичто сокращались словно сами собой, а вот мысли… мысли не давали покоя. Мысли - вот было его наказание и его крест.

***

«Королева пиратов… Знал бы отец» - Элизабет уронила голову на руки. Она давно уже сидела за столом в капитанской каюте «Императрицы», устав от безнадежных попыток хоть ненадолго уснуть. Сон не шел к ней. В голове было ясно, как никогда. 
- Элизабет?
Она резко повернула голову. Первая мысль была о том, что ей мерещатся голоса. В каюте она была одна. Она точно была одна. Или нет?
Но это был не сон и не виденье.

Он появился из ниоткуда. Но он был здесь. Словно прошел сквозь дверь. И Элизабет  так обрадовалась, что даже не подумала удивиться.
- Джеймс?! Но…как, почему… Я ведь видела там, на Голландце…
Слова застряли в горле, и, наплевав на остатки гордости, Элизабет бросилась к незваному гостю и прижалась к его груди. Джеймс Норрингтон, последний осколок ее прежнего мира, разбитого жестокой судьбой. «Но почему он такой холодный…»
- Джеймс?! Этого не может быть… - глаза ее расширились от ужаса при мысли о том, что он мог быть… неживым.
Он все еще выглядел человеком, лишь кожа приобрела нездоровый оттенок, и глаза были тусклыми. Такими тусклыми…
- Ооо, Джеймс, но зачем… - и впервые за последнее время она была готова разреветься, как маленькая девочка.
- Джонс ничем не хуже Беккета, - мягко сказал Норрингтон, слегка отстраняя ее и глядя ей в глаза. - Какая разница, кому служить. Служил же я у Воробья. И даже Джонс иногда дает шанс своим жертвам. Иногда. Как и Беккет. Иногда.

Джеймс отвернулся и замолчал, вспомнив бедолагу губернатора. Бедный Свонн…
- Джеймс, вы не виноваты в смерти моего отца, - произнесла она. - Не вините себя.
- Благодарю вас. Вы так великодушны. А теперь, поговорим о вас, Элизабет. У меня не так много времени.
- Джеймс, подожди…А где Уилл, Джеймс? – она знала, что причиняет ему боль, но не могла не задать этот вопрос. – Ты знаешь, что с ним? Он…
- У парня просто страсть всех спасать. Но на этот раз не вас, Элизабет. Последний раз я видел его в прекрасной компании – с Беккетом и Дейви Джонсом. Нет, не видел… я знал, что он там. Служение Джонсу дает некоторые преимущества. В общем, я знаю, что Уилл любой ценой собирается спасти своего отца.

Элизабет ощутила укол горечи. А любви, кажется, уже не было. Они с Уиллом  давно отдалились друг от друга. Сразу после того рокового поцелуя с Джеком на погибающей Жемчужине. Уилл любил не ее, не ту Элизабет, которой она была на самом деле,  а нежную и неопытную девушку, и сильная пиратка была ему в тягость. Ему все время нужно было кого-то спасать - иначе он не был бы Тернером. Сначала он спасал ее. Теперь он спасает отца. Видимо, решил, что она может позаботиться о себе сама.
- Что значит - знал? - вдруг спросила Элизабет. После известия об Уилле это «знал» было вторым, что сильно резануло ей слух.
- Ну, я не знаю, как объяснить…. Кое-то изменилось с тех пор, как я стал служить на Голландце. Я стал чувствовать, что происходит на других кораблях. Словно я сам стал частью Голландца… частью моря, и всех кораблей вообще.

«Перст судьбы… Вот ведь как все обернулось. Неужели и это тоже было уготовано заранее, и я ни в чем не виновата, и у Джеймса такая судьба. Если бы я могла ответить на этот вопрос», - пронеслось в голове у девушки.
- Элизабет, - голос Норрингтона вырвал ее из раздумий, - послушайте, Элизабет… Вам не победить. И не спастись. Слишком большие силы собрал против вас Беккет. И флагман - Летучий Голландец.
Элизабет молчала, не понимая пока, к чему весь этот разговор.

- Я часть корабля, - продолжал Норрингтон, - я перенесу вас на самый дальний корабль, если ради спасения своей жизни вы сможете … вы позволите … обнять вас, Элизабет, только для того, что бы вы тоже на мгновенье стали частью корабля.
Элизабет взглянула на него. Это правда, или ей это только показалось, что его слова прозвучали со скрытой болью в голосе?
- Я спущу шлюпку, и у вас будет хоть небольшой, но шанс на спасение. Никто не заметит. Все будут заняты сражением.
- Бежать? Джеймс, вы предлагаете мне постыдное бегство с поля боя? – противоречивые чувства терзали ее. С одной стороны, она не могла так поступить – он предлагал ей предательство, с другой – так внове было чувство, что о ней кто-то заботится. Такое забытое чувство… Словно из другой жизни.
- Нет, я предлагаю вам шанс на спасение. Вас или убьют, или возьмут в плен и повесят. Выбор не велик.
-  А Уилл, Джек? И все остальные? Что станет с ними?
- А они, они разве думают о вас, Элизабет? – теперь она не ошибалась – в его голосе была неприкрытая горечь. - Перестаньте же думать о других, подумайте о себе. Вы молоды, красивы… Вы не должны погибнуть. Вы настоящее сокровище, Элизабет. Я не смог спасти вашего отца… я должен спасти его дочь. Я хочу, чтобы вы выжили, Элизабет.
Она покачала головой:
- Спасибо, Джеймс. Но я … я не могу…. Я королева пиратов. А королеве не пристало бежать с поля боя.
- Вы благородны, Элизабет, и во всех видите благородство. Даже в тех, в ком его быть не может. Только я, увы, не вхожу в их число… - Норрингтон помолчал, понимая, что разговор закончен, и добавил, глядя ей в глаза. - Я предполагал, что ваш ответ будет именно таким. Но я хочу, что бы вы знали, Элизабет, что я буду сражаться на вашей стороне.

***

2

***

Пиратка Лиззи любила в своей жизни четырех человек. Да, это так, и если кому-то могло показаться громким слово – «любила», для нее оно было самым подходящим. Они все четверо были ей так дороги.
Отец, Джеймс, Уилл, Джек. Но из всех четверых о ней заботились только двое - ее отец и Джеймс. Уилл… да, он поначалу тоже заботился о ней. Но его забота была сродни отношению к фарфоровой кукле – а она, Элизабет, была ни в пример крепче. И эта новость оказалась Уиллу не по зубам. Так что теперь этим двоим - что Джеку, что Уиллу – похоже, не было до нее дела.
А она, сейчас она держалась из  последних сил. Финальная битва - и что потом... Они погибнут, скорее всего.

И вдруг ей так остро захотелось жить. Вкусить счастье разделенной любви и узнать радость материнства.
Норрингтон - ведь он нравился ей. Ведь нравился, если быть честной. И лишь романтическая привязанность к Уиллу, первая любовь, начавшаяся еще в 12-летнем возрасте, мешала ей разглядеть в Джеймсе прекрасного человека, с которым рада была бы связать свою судьбу любая девушка. А она, Элизабет, сломала ему жизнь… Обманула, предала.
Но ведь она и не отвергала его ухаживания.

Элизабет оглядела каюту корабля – здесь все было иначе, не так, как на Жемчужине. К Черной Жемчужине она уже привыкла. Этот же корабль был ей чужим. Но теперь он принадлежал ей, и был частью ее жизни. И ей внезапно так захотелось, что бы рядом был надежный и любящий человек. Верный. Преданный. Не переменчивый, как море, Джек, хоть и, бесспорно, обаятельный проходимец. И не благородный Уилл, благородство которого иногда принимало странные обличья. Она ведь его совсем не знала... Не знала, что он способен на предательство. Может, она бы и не мечтала о нем так, если бы знала его получше...
Ей стало казалось, что именно Джеймс с присущим ему врожденным благородством и тактом мог бы принять ее такой, какая она  есть.
Он не старался бы разжечь в ней пламя любви к пиратству, как это делал Джек, ни взывал бы к ее потерянному благородству, как Уилл.  Джек ей никто, он ветер и волны, а  Уилл теперь совсем чужой и не понимающий ее человек.
Нет, провались все пропадом, она выживет, и отомстит Беккету, и докажет Уиллу, Джеку, всей это шайке бесов морских, королевой которых она теперь является, докажет, что...
Она упрямо тряхнула головой, стукнула кулачком по столу.
Встала, подошла к кровати и повалилась ничком с твердым намерением хорошо выспаться, потому что завтра будет бой. Так или иначе, но все проблемы завтра разрешатся. Это было неизбежно.

***

Стихия буйствовала безжалостно. Ослепляющие всполохи-нити молний пронзали небо со всех сторон. Косые хлесткие плети ливня сбивали с ног. Воющий ветер рвал снасти и паруса. Раскаты грома оглушали. И среди этого безумства два корабля, Жемчужина и Голландец, сцепленные намертво мачтами и абордажными крючьями, двигались по краю образовавшейся в море воронки, и по сужающейся спирали уходили в бездну.
И была битва. Не на жизнь, а на смерть. Бессмысленное сражение, в котором пираты не могли победить. Живые не могли противостоять мертвым. Сражение, после которого выжившие могли лишь позавидовать погибшим. Но пираты сражались так отчаянно, как могут сражаться только обреченные.

***

Вместо того, что бы драться, Джек действовал хитростью. Он раздобыл сердце, но теперь ему пришлось вступить в поединок с самим Дейви Джонсом. Теперь Воробей валялся без сознания на палубе Голландца, получив сильный удар по голове.
Сердце Дейви Джонса, предмет стольких честолюбивых мечтаний, причина стольких распрей и жертв, теперь лежало на палубе, поливаемое проливным хлестким дождем и ритмично сокращалось.

А Элизабет имела несчастье оказаться в этот момент в том самом злополучном месте, где только что дрались Джек и Джонс. Только в состоянии аффекта могла наброситься она на морское чудовище…
Уилл где-то отчаянно сражался с напирающими на него монстрами. Но силы кузнеца было явно недостаточно, что бы противостоять толпе морских уродов.  А Элизабет лежала, чувствуя спиной мокрое полусгнившее дерево, и не отрываясь, глядела в холодные водянистые глаза Дейви Джонса.
Меч ее отлетел в сторону, и, сильно ударившись спиной, она не могла двинуться, отчасти от боли, отчасти завороженная этими жуткими глазами. Дейви Джонс неукротимостью рока надвигался на нее, занеся над головой сверкающий клинок.

- Женщины, - отвратительно булькал он, - зло! Все зло в мире от вас! Вы – исчадие ада, вы, а не я! Вы - погибель всех мужчин! Но я избавлю мир от еще одной ведьмы! Прощайтесь с белым светом, мисс!
- Элизабет!! – раздался отчаянный крик, и за спиной Джонса появился Норрингтон.
Элизабет с мольбой посмотрела в его глаза, и ее мир в очередной раз рухнул. Чувство, внезапно пронзившее ее, было настолько сильным, что затмило уродство окружающей ее действительности. И оно ранило сильнее, чем со всей своей злобой мог бы сделать это Дейви Джонс.
-  Джеймс, - одними губами прошептала она, - помоги мне, Джеймс.
- Вернитесь в бой, матрос, - Джонс был спокоен, - иначе я сочту вас дезертиром. А может, это бунт, бывший адмирал Норрингтон? Ха. Ха. Ха.
В отрывистом смехе Джонса внезапно послышались чистые, совсем человеческие нотки, и это было еще ужаснее, чем его квакающая речь.

Очнулся Джек, сел на и тупо покрутил головой. Уилл, услышав имя «Элизабет», а скорее всего, почувствовав, что она в беде, яростно отбиваясь от морепродуктов, пытался пробиться к своей потерянной невесте.
А Норрингтон, не раздумывая, схватил валяющееся возле Джека сердце. Воробей посмотрел на Джеймса мутными глазами, указал на него пальцем и пробормотал что-то невнятное типа: «приятель, я болел за тебя».
- Неееет, - собрав силы, крикнула Элизабет. Но из горла вырвался только хриплый шепот. - Нет, Джеймс, не делай этого!
Но он уже знал, что у него не было выбора.

Нож Норрингтона беззвучно вошел в мягкую плоть вырезанного сердца.
Дейви Джонс тихо охнул, на страшном лице отразилось подобие изумления. Меч выпал из страшной лапы. И словно невидимая сила подхватила его, закрутила и вышвырнула в бушующее море.
Морепродукты, словно по команде, прекратили бой и, не обращая внимания на обрушивающиеся на них удары, оставили своих противников.
Злобно скалясь, отовсюду направлялись они к Джеймсу, который все еще сжимал в руке неподвижное сердце. Намерения этих тварей легко было разгадать.
- Часть команды, часть корабля, часть команды, часть корабля, - монотонно твердили рыболюди, обступая Нооррингтона со всех сторон.

- Джеймс, нет, - прошептала Элизабет, пытаясь проползти хоть немного вперед.
- Заберите ее, - крикнул Джеймс. - Ну, Тернер, Воробей, живее!!!!
Снова сверкнула молния, озарив мрачную картину. Раздался раздирающий душу скрежет, и мачты кораблей расцепились. Жемчужина была свободна.
Элизабет слабо сопротивлялась Уиллу и Джеку, которые тащили ее с Голландца. Последнее, что она видела, покидая проклятый корабль, это был блеск кинжала, занесенного над грудью Джеймса Норрингтона.

***

Они победили. Норрингтон выполнил свое обещание. Теперь Джеймс Норрингтон не подчинялся никому. И сражаться на стороне пиратов - был его свободный выбор.

Летучий Голландец, погрузившись на дно морское после потери своего спрутообразного командующего, вернулся с новым капитаном на борту. Новый капитан был не в пример красивее и несомненно, благороднее. Команда Голландца, вслед за Джонсом превратившаяся в злобных тварей, теперь понемногу стала обретать утерянную человечность.

Жемчужина и Голландец – против такой силы невозможно было сражаться.
Пираты ликовали.

Джек же Воробей, явно смекнув, что ему ничего не светит, старался взглядом не встречаться с Элизабет. Уилл же смотрел на нее с надеждой… с надеждой, что они смогут начать все сначала.

Элизабет стояла в стороне от вопящих от радости пиратов и думала о том, что она больше никогда не станет прежней.
Она думала раньше, что Норрингтон не любит ее – ведь он никогда не был таким романтичным, как Уилл. Он, как истинный джентльмен, прятал свои чувства. Никогда не говорил ей о любви. А она, будучи такой молодой, мечтала о романтике. Теперь она была сыта ею по горло.
Джеймс. Неужели он все-таки любил ее? А она прошла мимо, не узнала, не заметила... Какой маленькой и глупой она была.
Но, может быть, еще не поздно??? Теперь ее решение не могло поколебать ничто - ни ее связь с пиратами, ни ее мимолетное влечение к Джеку, ни ее утерянная привязанность к Уиллу.

Вдоволь наигравшись в пиратов, Элизабет повзрослела и поняла, что романтические бредни - не более, чем бредни 17 летней девчонки, а жизнь... совсем другая.
Тяжело расставаться с мечтой. Тяжело и больно. Но иногда просто необходимо. Иллюзии - нечто из разряда излишеств. А она давно излишеств лишена.
И теперь, когда все закончилось, и они победили, ей снова захотелось плакать.
Но, задушив в себе слезы по безвозвратно утерянной юности, она окинула прощальным взглядом пиратов.
- Шлюпку на воду!! - крикнула Элизабет. Лицо ее выражало непреклонную решимость изменить судьбу, изменить во благо себе и  ему…  Это был ее последний шанс на счастье, шанс на достойную жизнь. И этот последний шанс она не собиралась упускать.

Джек удивленно поднял глаза. И в тот же момент смекнул. Глаза его загорелись озорным огнем, и, состроив понимающую рожицу, он якобы с сочувствием взглянул на Уилла, который пока что еще ничего не понимал. И плутоватые глаза Воробья говорили сами за себя: «Мы оба проиграли, приятель! Ни тебе, ни мне она не достанется!»

- Шлюпку на воду!! – снова закричала Элизабет, оборачиваясь к пиратам. И снова отвернулась, устремив взор вдаль.
Она стояла, опираясь руками на фальшборт, и, не отрываясь, смотрела на того, кому отныне она собиралась посвятить всю свою жизнь. Руки ее сами собой нежно заскользили по теплому дереву Жемчужины, словно говоря последнее «прости». Элизабет снова прощалась со своей прежней жизнью – теперь с пиратской, так же, как когда-то прощалась с жизнью светской барышни. И, переворачивая эту страницу, она была уверена, что принимает правильное решение. Давние слова Далмы всплыли у нее в мозгу: «если капитана Голландца полюбит кто-нибудь, и честно дождется 10 лет, он снова станет человеком». Искупив свою вину перед Джеймсом,  она собиралась сделать его счастливым и наконец-то стать счастливой самой.

А там, куда она так внимательно смотрела, там, недалеко,  величественно покачивался на волнах Летучий Голландец, уже потерявший свой зловещий вид и более походивший на обычный корабль, чем на призрак. И его капитан, Джеймс Норрингтон, так же как и Элизабет, стоял, опираясь руками на фальшборт и, не отрываясь, смотрел на нее. И пусть расстояние не позволяло разглядеть выражение лица, и сейчас их разделяли сине-зеленые волны моря, они знали, что отныне и навсегда принадлежат друг другу.

Джеймс Норрингтон, капитан Летучего Голландца, мистическим образом чувствовал, что происходит в душе Элизабет. Он знал, что ближайший остров станет первым и последним на ближайшие 10 лет пристанищем ему и его невесте. На один день. Но так же он знал и то, что этот день будет его шансом на спасение и первым из вереницы, долгой вереницы счастливых дней, которые у них еще впереди. И пускай будет 10 лет службы. Но теперь он будет служить благородной цели восстановления равновесия в этом мире между живыми и мертвыми. Теперь он будет служить сам себе.

Джеймс смотрел на Жемчужину – корабль, который он когда-то ненавидел, словно тот был живым существом. Он смотрел на Жемчужину и знал, что теперь она отпустит Элизабет. Навсегда. Ему было жаль Уилла. И даже Воробей больше не вызывал в у него раздражения. Значит, он сделал правильный выбор.

Джеймс Норрингтон  видел, как Элизабет садится в шлюпку. Она будет ждать его там. На острове. Элизабет, его невеста. Достойная девушка, о которой он мечтал. Настоящее сокровище.

- Шлюпку на воду, - негромко скомандовал он.

3

Ох. Ох. Вот порадовали. Вот порадовали, блин. Слов нет, куча эмоций только. Автору спасибо.
Ну люблю я Норрингтона, люблю. И ничего с этим не поделаешь))))))

4

Я, мягко говоря, не являюсь поклонницей Норрингтона. И прибавить к этому нечего. НО: понравилось настроение грусти, точно уловленное и переданное автором, понравилось то, что есть ясность. Все обосновано (чувства героев; почему случилось так, а не иначе), сильны причинно-следственные связи, и, несмотря на то, что перед нами фанфик, читается как официальная версия. Как будто так и должно быть.

5

Я как то уже говорила, что в норибетте меня привлекает то, что командор честен в своей борьбе за сердце любимой.
Оценила я и то, что Джеймс сам принимает решение пронзить джонсово сердце.
А того, чтобы быть счастливым рядом с любящей и любимой женщиной он вполне достоин, точно так же как и того, чтобы, наконец обрести мир в собственной душе.
И, как было замечено, автору удалось создать настроение успокоения, примирения, светлой грусти и тихой нежности.

6

Gambetta написал(а):

Я, мягко говоря, не являюсь поклонницей Норрингтона.

Все знают, что я тоже) Моя любовь в Пиратах гораздо более безпринципна, грязна и лохмата (внешне, конечно!)

Tara Aviniony написал(а):

И, как было замечено, автору удалось создать настроение успокоения, примирения, светлой грусти и тихой нежности.

На мой взгляд, достаточно грустный фанфик. Несмотря на вроде бы счастливый финал. Все это, конечно, имхо)))

Tara Aviniony написал(а):

что командор честен в своей борьбе за сердце любимой.

А вот тут ППКС - Норрингтон благороден, это факт. Я уже где-то писала, что мне было жаль, когда его убили... Такое чувство, что убили его в фильме потому, что ну нужно хоть кого-то из главных героев было убить! Иначе не было бы трагедии. Он никому не мешал. Можно было его оставить и найти ему хорошую девушку.

Gambetta написал(а):

Все обосновано (чувства героев; почему случилось так, а не иначе), сильны причинно-следственные связи

Да, все разложено по полочкам. На мой взгляд, даже слишком :)

Отредактировано Nata Li (2009-07-10 21:41:41)

7

Что-то меня на песни потянула, я спою ладно?

А может, ночь не торопить
И все сначала повторить
Но все сначала повторить,
О, как мне быть

А может, снова все начать
Я не хочу тебя терять
Я не могу тебя терять
О, как мне быть (с)

Адмирал, я поднимаю свой бокал, что б выпить за твое здоровье (с)!

Автор, спасибо.  :love:

Спасибо.

8

Хм... такое АУ мне не нравится =( Написано симпатично, но суть написанного мне не близка, потому что, как бы хреново не умер Джеймс, все-таки он перед своей кончиной показал Джонсу вместе с его предложением средний палец и, как по мне, был прав.

9

Nata Li
Вы меня поразили до глубины души!:) Я совершенно не думала, что это могли написат вы :) Раньше в центре вашего внимания был в основном только Джек :) А чем вас Норрингтон заинтересовал и почему такой выбор пейринга? Кстати, вообще он не самый частый, потому что вызывает много вопросов :)

10

Katherine Palette, спасибо)))

Katherine Palette написал(а):

Раньше в центре вашего внимания был в основном только Джек

Это и не удивительно, он - мой любимый герой)))

Katherine Palette написал(а):

А чем вас Норрингтон заинтересовал и почему такой выбор пейринга?

Не, знаю, не знаю... Мне казалось всегда, что именно с Норрингтоном в фильме обошлись наиболее несправедливо.
Мне было жаль, на самом деле жаль, когда он погиб. Тем более ТАК.
Такой блестящий дджентльмен, благородный, по несчастливому стечению обстоятельств (не без участия Воробья) оказывается на самом дне, в аду, стремится обратно, добивается положения.. при этом выясняется, что он так и остался благородным джентльменом,  совершает геройский поступок, освобождает Элизабет, которую в принципе мог бы ненавидеть...
И тут - здравствуйте пожалуйста! - его убивают таким зверским образом. Ну и что? В чем смысл? Какой великой идее подчинена эта часть сюжета? Что он сохранил благородство и погиб, не покорившись? При том гораздо худшие экземпляры остались живы. Вот собственно это и навело меня на мысль написать этот фанфик.

AtraNotte написал(а):

как бы хреново не умер Джеймс, все-таки он перед своей кончиной показал Джонсу вместе с его предложением средний палец и, как по мне, был прав.

Вот тут я согласна с AtraNotte - да, если рассматривать с этой точки зрения, то все правильно, он и не мог сделать другой выбор. Но по отношению ко всему фильму - несправедливо. Фенг погиб - туда ему и дорога, губернатор - жертва обстоятельств, а Джеймса жаль. Из него вышел бы прекрасный муж и отец. Но не для Элизабет, увы.

И, все равно, я долго думала, что могло бы остановить Джеймса и заставить его остаться жить? Единственная мысль - долг, честность, благородство. Погиб губернатор, это было тяжело узнать Джеймсу. Я бы сказала, что он был в шоке. А тут Элизабет - живой упрек. Ни Тернера, ни Джека - она одна. вот это мне показалось могло бы заставить его выбрать существование на Голландце, а не смерть - желание спасти Элизабет и вернуть ей - в этот раз не себе, а кому-то другому - достойное существование. Ну. и, конечно, он-таки испытывал к ней некоторые чувства - по крайней мере, это очень хотели показать создатели фильма.
Так что эта и была моя единственная возможность оставить его в живых.

Да. и еще мне было очень интересно, смогу ли я написать что-то про других героев, не только про Воробья. Про героев, которые мне симпатичны, но не вызывают у меня состояния полной потери разума) Так что для меня это было в некоторой степени проверка моих возможностей)
Видимо, именно поэтому все слишком разложено по полочкам)

Еще раз спасибо всем!!!! :)

11

У меня Норрингтон образца ПКМ-3 вызывает жгучее сострадание.
Не такого возвращения он желал.
По-настоящему страшная сцена, когда Губернатор и Адмирал не смеют посмотреть друг другу в глаза.

И такой же сильный эпизод на "Голландце". Узнавание, радость, что оба живы, объятие. Мне кажется, что Норрингтон был искренне рад сообщить Элизабет, что ее отец вернулся в Англию, что хоть кто-то вырвался творившегося в Порт-Рояле кошмара. И как же больно было услышать в ответ "Это Беккет так сказал?". А потом, во время разговора на корме, он готов исповедаться во всех своих грехах и принять любую кару, но вместо упреков слышит "Джеймс, идемте с нами!"

Я тоже думаю, что Джеймс Норрингтон мог бы быть Капитаном "Голландца" - Nata Li, Вы знаете что в моих устах это очень высокая оценка.
Только мне представляется, что он приходит на "Голландец" не вместо, а после Уилла. После того, как обретет покой и мир в собственной душе.

12

Красиво, печально и наполнено затаенной надеждой. Хорошая альтернативная версия. Норрингтон ради любви идет даже на унижение перед Джонсом и любовь торжествует.

13

Сильно, я уже читала этот фанфик на фикбуке и там был мой комментарий. Скажу, что это одна из самых зацепивших работ.  Редко бывает,что праникаюсь настроением фика, одно дело когда понимаю чувства персонажей, другое когда действительно грустно от такой любви, хоть для меня любовь и осталась лишь в художественных произведениях. Будем надеяться Лиз дождётся.


Вы здесь » PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы » Архив конкурсов » "В поисках сокровищ" - 9. Фик "Шлюпку на воду" - Nata Li