PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы » Незаконченные фанфики » "Через край и снова через край"


"Через край и снова через край"

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Автор: Corso
Название: ЧЕРЕЗ КРАЙ И СНОВА ЧЕРЕЗ КРАЙ
Оригинальное произведение: все три фильма, дополнительная информация к ним, а также все "пиратское", что плохо лежало
Рейтинг: традиционно пишу R, хотя я редко до него дотягиваю
Жанр: адвенчура/романс... наверное
Дисклеймер: Все принадлежит Диснею, режиссеру, сценаристам, актерам, композитору и авторам эпиграфов. Некоторые идеи принадлежат моей матушке.
Пейринг: Джек/НЖП, Норрингтон/НЖП, Барбосса/НЖП, Уилл/Элизабет, капитан Тиг/госпожа Тиг (что по крайней мере предполагается), Дейви Джонс/Калипсо, все-все-все и источник вечной молодости
Статус: в работе
Бета-ридер: нет. Но появится, если вы посчитаете нужным
Краткое содержание: Ну, что мертвые возвращаются, для наших героев не в диковину. Но всегда ли это к добру, когда мертвые возвращаются?

Обсуждение: http://potcfanfiction.3bb.ru/viewtopic.php?id=211

Эпиграф:
Месть, это блюдо, которое следует подавать холодным.
Из поваренной книги Средиземноморских народов

2

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВОСКРЕСШИХ ПРОСЯТ ПРОЙТИ К ВЫХОДУ

Но я то уже не я,
И дом мой уже не дом мой…
Ф. Г. Лорка

Из воспоминаний Елизаветы Альдонсы Перлы Верде  по прозвищу Эстрелла ди Муэрте*Мои родители приехали в Новый Свет за лучшей долей. Они обосновались на Эспаньоле с тем, чтобы выращивать сахарный тростник. Очевидно, родители надеялись, что здесь мы сможем жить лучше, чем в родной Кордове. Мне было десять лет, и все, абсолютно все было чуждо. Несмотря на то, что солнца здесь было, казалось, столько же, и люди говорили на родном мне испанском, с редким вкраплением незнакомых мне тогда английского и французского языков, я чувствовала себя потерянной. Да и планы моего отца сразу же потерпели крах. Полный, почти фатальный крах. В поисках работы он устроился судовым врачом на шхуну с слишком громким для этого корыта названием «Сантьяго». Наш святой покровитель расплакался бы, узнай он об этой посудине. Проплавав где-то с год, отец объявил, что мы перебираемся во французские владения, на Мартинику. Мол-де, сколотив небольшое состояние он сумел купить плантацию, где мы будем выращивать кофе и бананы. Мы с мамой тогда и подумать не могли, что дело здесь не чисто: мы ведь искренне и по-детски верили отцу.
В мае – сезон дождей еще только должен был начаться – отец посадил нас в драный шлюп, вероятно тоже носящий какое-то громкое название, и мы отправились в открытое море, на встречу Мартинике. К этому моменту я уже знала немного французский язык – он был очень близок моему родному испанскому – и успела выспросить про остров, который должен был стать моим новым домом. Главным городом был Фор де Франс, и там даже был свой вулкан! Мне не терпелось увидеть огнедышащую гору, причем непременно -  чтобы она изрыгала лаву. Однако…
Однако плаванье наше…

1. Альхамбра*, Альмедина*, дворец губернатора острова
Синьора Верде – почтенная алькальдесса* маленького островка с довольно странным для Кариб названием «АльХамбра», встретила Джеймса Норрингтона в просторном тенистом патио, засаженном апельсиновыми деревьями. Это была дама уже немолодая, но не растерявшая своей привлекательности: высокая, статная, истинная аристократка. В ее слегка тронутых сединой волосах поблескивало единственное украшение – каплевидная жемчужина на золотой цепочке, и почему-то эта жемчужина привлекала внимание молодого офицера.
- Добрый день, синьор, - сказала алькальдесса по-английски с сильным акцентом и протянула руку, унизанную в противовес прическе сразу четырьмя тяжелыми перстнями.
Норрингтон склонился над рукой женщины.
- Присядьте, в ногах правды нет. Сейчас принесут оранжад, - алькальдесса улыбнулась. – Вы сообщили, что у вас ко мне какое-то дело?
Норрингтон поморщился бы, коль уж речь зашла о деле, но воспитание было превыше всего. Воспитание и уважение к даме, которая хоть и была испанкой…
- Кхм, да, дело. Деликатное дело, синьора…
Норрингтон попытался начать, но понял что слов подобрать невозможно. Да и в самом деле, как расскажешь, если творится такая чертовщина, в которую самому поверить сложно. Нет, после встречи с легендарным Дейви Джонсом и его сердцем бывший адмирал британских колоний разучился удивляться. Но это вовсе не значило, что он научился разъяснять другим удивительнейшие события.
- Дело касается вашего супруга, - сказал он, наконец собравшись с духом.
Алькальдесса приподняла бровь.
- Что, простите, не так с моим мужем?
- Этот человек, я хотел сказать, назвался вашим мужем… Игнасио Верде.
Алькальдесса побледнела и приложила руку ко рту. Норрингтон вскочил с кресла и успел вовремя подхватить женщину, едва не сползшую на пол. И в тот момент, когда он уже готов был привести даму в чувство – самым действенным, хотя и несколько неуместным способом, чутку ударив по щеке, ему самому в шею уткнулся клинок. Очень острый. И женский голос, не менее острый, холодно, но вежливо попросил:
- Аккуратно опустите мою мать в кресло, поднимите руки и повернитесь ко мне, сударь.
Норрингтон повиновался беспрекословно.

Из воспоминаний Елизаветы Альдонсы Перлы Верде  по прозвищу Эстрелла ди Муэрте
Отцовская ложь раскрылась незамедлительно. Никакой плантации на Мартинике не было и в помине. Были власти Эспаньолы, которые разыскивали отца из-за его связи с морским разбоем. Неведомым нам образом отец из судового врача «Сантьяго» превратился в обыкновенного пирата, головореза! Мать прорыдала сутки, пока мы плыли по открытому морю. Пару раз она порывалась броситься в воду, но в принципе, без особого усердия. Уже тогда она обладала редкостной склонностью к спектаклям (и этим она мне до сих пор кое-кого напоминает, но об этом позже). На следующий день нас подобрала бригантина, идущая под черными парусами.
Вот тут-то я и познакомилась впервые с человеком, который сыграл в моей судьбе значительную роль. Одним из трех значительнейших людей, скажем так. Он спустился с капитанского мостика, картинно возложив руку на эфес своей шпаги, и, помню, эта рука показалась мне тогда необычайнейшей. Невероятно красивой и сильной.
- Твоя семья, Верде? – спросил этот мужчина, которого я разглядывала во все глаза.
Он был высок, прям и худ, чем выгодно отличался от моего рыхловатого, сдается мне от рождения, отца. Черные волосы были заплетены во множество косичек и украшены монетами, почему-то рыбьими костями и цветными нитками. В одном ухе покачивалась огромная, похожая на каплю жемчужина. Словом, это был самый настоящий пират! И увидев воочию это чудище, которым на Эспаньоле пугали маленьких детей, я ни капельки не испугалась сама. Помню, тогда я подумала – двенадцатилетняя пигалица – что будь этот великолепный пират помоложе… честное слово, как в воду глядела!
- Твоя семья, Верде? – спросил пират, и подмигнул мне.
- Да, капитан! – бодро ответил отец. Никогда я не слышала у него такого живого и радостного голоса. – Это моя супруга Мария. А это моя дочь Елизавета.
Капитан Тиг потрепал меня по волосам и удалился на мостик.
На следующий день мы причалили на Тортуге, бывшей тогда оплотом пиратства, и я окунулась в безумную разбойничью жизнь и обрела себе товарищей по играм. Я с огромным удовольствием нырнула в разноязыкий Вавилон, которым был весь остров. С множеством таких же как я девчонок и мальчишек (в основном мальчишек) я играла, и конечно же в пиратов. Моей матери все это не очень нравилось, но тут уж ничего не поделаешь. Со мной не поделаешь, я хочу сказать. Я всегда отличалась почти ослиным упрямством.
Здесь же, на Тортуге я впервые встретила второго важного в моей жизни человека, и сперва он меня изрядно напугал…

2. Альхамбра, Альмедина, городская тюрьма
Прелестная тюремщица появилась после полудня, опустилась на жесткий стул и достала вышивку. Стражник, до той поры охранявший ключи, откланялся и вышел. Девушка эта напоминала неуловимо ту черноглазую фурию, которая едва не снесла Норрингтону голову, что заставляло предположить, что они – сестры. Сидя на узкой плохо оструганной лавке, Норрингтон осторожно наблюдал за девушкой какое-то время, прежде чем решился заговорить.
- Прошу простить, синьорита, но в чем меня обвиняют? – спросил он по-испански. Он всегда гордился своим знаниями языков, хотя и говорил на всех на них с довольно сильным акцентом. – Синьорита!
Девушка подняла голову и взглянула на него. Глаза ее были столь же черными, но глядели без какой-либо враждебности.
- Хм, вы, коммодор Норрингтон, спрашиваете меня об этом? – мягко спросила она.
- Бывший коммодор, синьорита, - решил уточнить Норрингтон.
Девушка приподняла черные брови – две совершенно идеальные дуги.
- Неужели же вы действительно не знаете, что это за остров? Не прикидывайтесь, коммодор!
Лицо девушки потемнело.
- Это Альхамбра, вот все, что я знаю. Меня послал сюда… один человек по делу, связанному с вашим отцом.
- С моим отцом? – девушка почему-то особенно выделила слово «моим». – И что же с ним не так?
- Его подняли на борт… нашего корабля, - тщательно подбирая слова, сказал Норрингтон. – И синьор Верде попросил связаться с его супругой. Однако все, что я успел сделать, это сообщить новости вашей матери. И тут…
- О, Перла бывает иногда невыносима, - с усмешкой согласилась юная алькальдесса с невысказанной мыслью. – Поверьте, убедившись, что вы не представляете для нас угрозы, а я на это надеюсь, Перл выпустит вас. Просто подождите немного, коммодор.
Норрингтон поднялся и принялся расхаживать по камере, хотя и сознавал, что это несколько невежливо. Прелестная тюремщица продолжила свою вышивку.

Из воспоминаний Елизаветы Альдонсы Перлы Верде  по прозвищу Эстрелла ди Муэрте
Так уж получилось, что о нашей с Джеком первой – самой первой – встрече помню только я. Со своим новым лучшим другом, не самым лучшим другом, которым был конечно Капитан Тиг (хотя он об этом и не подозревал, он даже не смотрел в мою сторону!), а со своим вторым лучшим другом  Гектором (он был мадридцем, но почитай все равно земляк) я играла в «Кто дальше закинет огрызок яблока». Яблоки, круглые, краснобокие, были нашей общей страстью и великолепно объединяли двенадцатилетнюю девчонку и тридцатилетнего непривлекательного в общем-то мужчину. Да, при нашем знакомстве я даже испугалась, но потом оказалось – яблоки, бескрайние горизонты, тысяча историй. Гектор тоже был великолепным и непобедимым пиратом, как Капитан Тиг, но был на порядок доступнее последнего. Мы частенько выходили в апельсиновую рощу, которую высадил кто-то на неприступных в общем-то скалах этой гигантской морской черепахи*, захватив с собой корзинку с яблоками и морские карты. Гектор делал в них какие-то загадочные пометки, я же просто жадно впитывала информацию. Мы грызли яблоки, распевали пиратские песни и обсуждали, как можно добраться до вот этого, или этого острова при попутном ветре, но минуя при этом рифе, Сциллу с Харибдой, Симплегады и что еще там выдумает воображение моряка, подстегиваемое отголоском не менее богатого воображения древних греков. Гектор был, как я сейчас понимаю, чертовски образован, но умел это скрывать. Пираты тогда (да и сейчас) несколько кичатся тем, что они – неотесанные оборванцы. 
А еще с высоты своего теперешнего преклонного возраста – тридцать один год, как никак – я понимаю: Гектор тогда отчаянно хотел доказать нечто моей матери.  До исторической дуэли оставалось пять лет, именно столько понадобилось папочке, чтобы узреть некоторые весьма очевидные истины.
А пока что была чудесная зима, небо было ясным, и мы с Гектором грызли яблоки и кидались огрызками в апельсины. Вот такая вот ботаника. И одним из огрызков – надо же было такому случиться! – я попала прямо в голову Джона Мильтона Уилмота, милого чистенького мальчика, которого не слишком-то часто встречала на острове. Он был года на четыре младше меня, и воспитывался при губернаторе д’Ожероне, чуть ли не с собственными губернаторскими детьми. Ходили правда приглушенные разговоры, что папа у Джона Уилмота – это не просто так, это вам не кварта рома. Тогда подобные разговоры меня не интересовали. Джон не снисходил до простых смертных: меня, прочих пиратских и буканерских* детей. Итак, я угодила в него огрызком, но мальчик Джон шутки не понял, вышел на солнце и принялся качать права. Тогда Гектор взял его за шкирку, слегка тряхнул и с улыбкой заметил:
- Мне ведь не важно, кто твой отец, Джеки.
Я тогда еще не знала, кто его отец.
М-да, неудивительно, что Воробей не помнит об этом случае…

3. Альхамбра, Альмедина, дворец губернатора
Старшая дочь алькальдессы обладала улыбкой акулы, ни больше, ни меньше. Сидя напротив Норрингтона, она деловита чинила перо, и улыбалась, улыбалась, улыбалась. Потом вдруг придвинула гостю-пленнику тарелку с красными яблоками.
- Так что там насчет моего отца, коммодор?
Норрингтон уже устал напоминать, что никакой он больше не коммодор. Поэтому он промолчал. И к яблокам – крутобоким и красным – прикасаться не стал. Алькальдесса хмыкнула, выбрала себе самый крупный плод и азартно им захрустела. По губам молодой женщины потек сок. Норрингтон смутился и отвел глаза.
- Что там с моим отцом, синьо-ор? – повторила синьорита Верде.
Норрингтон поднял голову, чтобы посмотреть девушке прямо в глаза. Потом заговорил, осторожно подбирая слова.
- Ваш отец…

Из несуществующего судового журнала Летучего Голландца (сиречь личные записки Джеймса Норрингтона, человека склонного к порядку)
24 мая
Идем обычным курсом – если к этому чудовищному кораблю применимо слово «обычный». Капитан занят безумной идеей, которую он назвал «Классификация и каталогизация усопших». Не знаю сразу двух вещей: что он имел в виду и где набрался таких слов. Чем плавать под командой Тернера, я бы лучше отправился в Частилище, а то и сразу в Ад. Но, увы «боги смеются, но смех их невесел для смертных». Одной взбалмошной нимфе вздумалось… впрочем, на это я жалуюсь сам себе неоднократно, это неинтересно.
Идем обычным курсом, ничего особенного не происходит.

25 мая
Подняли на борт человека, который назвался Игнасио Верде. Капитан озадачен, и я вместе с ним. Этот Игнасио совершенно определенно не мертв. Но они не жив. Тернеры удалились в капитанскую каюту – размышлять. Последние три часа слышны звуки органа, на котором наш, кхм, капитан играть не умеет.

26 мая
Командирован на остров Альхамбра, чтобы разыскать жену Игнасио Верде.

4. Альхамбра, Альмедина, дворец губернатора
- То есть, - уточнила алькальдесса с явным недоверием в голосе, - вы плаваете на легендарном Летучем Голландце?
Норрингтону ничего не оставалось, кроме повинно наклонить голову в согласии. Да, это звучит дико, совершенно безумно, но он плавает именно на Летучем Голландце. А потом алькальдесса спросила вещь еще более дикую:
- И что же, Дейви Джонс больше не его капитан?
Норрингтон опешил.
- Н-нет, синьорита.
- И кто же капитан? – поинтересовалась молодая женщина, беря следующее яблоко.
Норрингтон обратил внимание на ее длинные и острые ногти, подкрашенные чем-то черным. Зрелище было жутковатое.
- Уильям Тернер, - ответил он, отводя взгляд от рук женщины.
Алькальдесса прожевала яблоко с самым задумчивым видом.
- А что с Джонсом?
- Он мертв, полагаю, благодаря стараниям мистера и миссис Тернер, - эти слова дались Норрингтону с трудом, особенно самые последние, - и Джека Воробья.
Алькальдесса резко поднялась, выронив надкушенное яблоко. Распахнув дверь кабинета, она крикнула так громко, что слышно было, наверное, на пристани:
- Готовьте «Райский плод» к отплытию! Погрузить достаточное количество провианта и воды. Анхела, где ты, Анхела! Мама, ты присмотришь за…
Алькальдесса убежала, громко стуча подкованными каблуками, и дверь за ней захлопнулась. Норрингтон остался в одиночестве.

Личные записки Джеймса Норрингтона, человека склонного к порядку
7 июня
На бригантине со странным названием «Райский плод» отплыли из порта Альхамбры и взяли курс на запад. Судя по всему, синьорите Верде-старшей не терпится встретиться с отцом. Она и старпом – тип с внешностью гориллы - заперлись в кают-компании и обсуждают что-то уже полтора часа. Я на положении пленника, но заперт почему-то в капитанской каюте. Много навигационных карт отличного качества. Я не буду брать их.
Впрочем, кому от этого хуже?

* Эстрелла ди Муэрте – «Звезда Смерти»
* То есть, на Гаити (а у меня раньше времени начался склероз)
* АльХамбра – «Красная». Альгамбра – один из главнейших и красивейших памятников мавританского зодчества в Испании
* Альмедина – «город»
* Алькальд – зд. глава города (губернатор), алькальдесса – его супруга или дочь
* Свое название Тортуга получила из-за сходства по силуэту с черепахой
* Буканер – французский пират. Первоначально буканеры занимались заготовкой мяса, но со временем занялись морским разбоем

Отредактировано Corso (2007-11-23 23:39:16)

3

ГЛАВА ВТОРАЯ. БЕЗУМНЫЕ ИДЕИ РАЗБРАСЫВАЮТ СВОИ СПОРЫ

Он посылает белых карликов.
А вот кстати и они…
Капитан
*

1. Где-то в Карибском море, шлюп -> борт «Летучего Голландца»
Капитан Джек Воробей снова всех победил. Ну, счет был, в общем и целом – 2:1, но и это весьма достойный результат. Джек был жив, и у него была чудесная китайская карта, указывающая путь к миллиону сокровищ и тайн. У Барбоссы (мерзавец Гектор!) была «Жемчужина», и как всегда не одна. Впрочем, Джек решил, что ему нет никакого прока горевать по поводу очередной утраты корабля. Это давно уже превратилось в увлекательную игру. За свободу еще нужно было побороться. Пока у Джека был шлюп, компас и ром. Ром, впрочем кончался. Что не помешало капитану ярко галлюцинировать среди бела дня:
Из-под воды вынырнул кораблю с ослепительно-белыми парусами и обдал Джека солеными брызгами. Надвинув шляпу на лоб – чтобы поля давали больше тени – Воробей с подозрением изучил ростру. В прошлый раз нос украшало чудовище, лишь отдаленно напоминающее морскую богиню Калипсо (при ближайшем рассмотрении, впрочем, Калипсо, какой ее облик не возьми, все равно была чудовищем). Теперь ростра сильно помолодела, приобрела золотистые волосы и белую кожу. Челюсть была тяжеловата.
- Лизи, - проворчал Воробей. – Никуда от нее не деться.
С борта «Голланда» сбросили веревочную лестницу, и стоящий на носу молодой человек, старательно изображающий бравого пирата, приветственно помахал рукой. Джек сделал вид, что он не заметил этого жеста. Молодой человек махнул рукой энергичнее, еще и еще, и стал напоминать мельницу. Поморщившись, Джек взялся за весло и подгреб поближе к борту «Голландца». Взявшись за ступени, отполированные множеством ног, капитан взлетел вверх, успев при этом мрачно подумать, что бывает все-таки чертовски похож на своего хвостатого тезку.
Гектор – мерзавец! Но наблюдательный.
Выбравшись на палубу, Воробей с независимым видом прислонился к лееру, но вот избежать теплых объятий не сумел. У младшего Тернера было одно возмутительное преимущество – рост.
- Джек! Хорошо, что я нашел тебя!
- Капитан Тернер, - со всем возможным достоинством сказал Джек. – Какими судьбами. Вы меня искали? Что, собираетесь спасать очередную бедовую даму? Или желаете, чтобы я составил компанию вашей супруге, пока вы десятилетия шляетесь по морям? Увольте, один раз ее ласки уже отправили меня на тот свет, а то и куда похуже. До сих пор всякая дрянь мерещится.
- Не смешно, Джек, - насупился Уилл.
- Мне действительно мерещится всякая дрянь, - кивнул Джек. – Вон там например стоит человек, который умер полтора десятка лет назад.
Продолжая отпускать сомнительного свойства шутки, Воробей изучил человека, стоящего у левого борта. Его звали Игнасио Верде, и Джек не без основания считал его… неважно, в общем, кем его всегда считал Джек, если принять во внимание, что человек этот был пятнадцать лет как на дне морском. Барбосса  фехтовал, как сам Дьявол, а уж если ему приходило в голову защищать какие-нибудь призрачные идеалы. Забавный был человек, этот мерзавец Гектор: из ниоткуда у него вдруг возникали идеалы. И так же быстро они исчезали в никуда.
Игнасио Верде стоял у левого борта, и контуры его были слегка размыты. Оптическая иллюзия? Призрак? Чего похуже?
- Из-за этого человека я и искал тебя, - пояснил Уилл. – Он застрял отчего-то между жизнью и смертью. Сам знаешь кто желает, чтобы мы выяснили, в чем тут дело?
- Сам знаешь… а это кто? – поинтересовался Джек, бросив разглядывать Верде. Проверив наличие компаса, он направился в сторону капитанского мостика. Когда еще ему удастся постоять у руля «Летучего Голландца?». А ведь был же шанс!
С другой стороны, десять лет без рома и женщин…
- Рассказывайте, капитан Тернер, чего от нас желает известная дама. И кто эти мы? Учти, парень, с баронами я больше связываться не намерен – забыв об опасности они разом вспоминают о карточных долгах.
- Мы, - с прежней, ранее ему не свойственной терпеливостью пояснил Уилл, - это я, как капитан «Голландца», и вы с Барбоссой, как люди уже однажды вернувшиеся с того света.
Мерзавец Гектор!

Из воспоминаний Елизаветы Альдонсы Перлы Верде о «Черной Жемчужине»
Я не знаю, где Джек взял этот корабль. Точно можно сказать только одно: фрегат был первой вещью, которую Джек получил сам. Он вошел в гавань, отдал швартовы и сошел на берег с достоинством испанского гранда. Фрегат – не помню тогдашнего его названия -  нес груз пряностей и какао, с выгодой сбытый тут же губернатору острова, никогда не гнушавшемуся подобных сделок. Тогда Джек и стал пиратом в общепринятом смысле, в глазах, так сказать «общества». Сам он всегда вкладывал в понятие «пиратство» что-то свое, нам не вполне ясное.
Гордый Тиг, часом ранее грозившийся «выдрать засранца» за самовольное возвращение на Карибы, объявил, что теперь может с чистой совестью уйти на покой. И ведь самое забавное -  ушел же!
На Карибах объявилось новое судно, неуловимое, как сам «Летучий Голландец».  И новый удалой капитан.
А вот потерял Джек «Жемчужину» из-за меня…

2. Где-то в Карибском море, борт «Черной Жемчужины»
Счет был два к одному. Благодаря неуемному желанию Калипсо вырваться на волю, Гектор Барбоса был жив, и у него был корабль, лучший из всех. А у Джека Воробья была карта Сяо Фэня. Но перевес-то был на гекторовой стороне!
И все равно, проклятый щенок!
Счет был справедливый во всем, особенно, что касалось «Жемчужины». У Барбоссы, бывшего на двадцать лет старше Воробья, куда больше прав на капитанский мостик. И вообще, Джек плавал на этом корабле два года, а Барбоса – десять.
Удовлетворившись собственными логическими построениями, Барбоса хрустнул яблоком и скормил орешек Джеку. Макак умильно оскалился, совсем как его тезка, взметнулся по вантам вверх и скрылся в темноте. Склянки пробили вторую ночную вахту. Матросы – крысы помойные! – особенно не торопились сменить своих заснувших на дежурстве товарищей. «Дисциплина хромает, - подумал Барбосса, после чего почти с нежностью добавил: - Пираты».
По палубе прошелестели почти невесомые шаги, и Гектор со вздохом обернулся.
Греки, помнится, описывали ее чернокожей. Вот и сейчас она использовала этот, казалось, опостылевший облик. Появилось и что-то новое: нити коралловых и ракушковых бус на полной груди.
Барбосса поклонился.
- Калипсо.
- А ты не забываешь об учтивости, капитан Барбосса, - со своим странным акцентом проговорила богиня. – Ну как, ты доволен нашим уговором?
- Море снова принадлежит нам, - Барбосса облокотился о леер и стал смотреть в темную пенистую воду. – Надолго ли?
- Плоха та победа, к которой не примешивается горечь, да, капитан? – в голосе Калипсо прозвучала насмешка. – У меня есть для тебя новый уговор, капитан. Тебе понравится, я уверена.
«Вот как?» - хотел спросить Барбосса, но вовремя прикусил язык. Дерзить богине, вошедшей в полную силу? Нет уж, увольте.
Калипсо подошла к нему вплотную. Холодная и влажная рука коснулась щеки. От богини пахло, как и должно, морем: солью, йодом, рыбой и кровью. Вблизи видно стало, что в волосах Калипсо запутались водоросли и щепки. Она вздохнула, и всколыхнулась грудь.
- «Голландец» выловил человека, он не принадлежит ни к миру живых, ни к миру мертвых. Он не в моей власти. Вам, мои лучшие капитаны, предстоит выяснить, что происходит. Взамен обещаю: море будет вашим весь срок, что вам отпущен.
- При чем здесь я, Калипсо? – Барбосса отодвинулся и скрылся в тени грот-мачты. – Разве не капитан Тернер должен заботиться об усопших?
- Ты весь сочишься ядом, Барбосса, - промурлыкала Калипсо, неумолимо наступая. – Да, капитан Тернер теперь командует самым быстроходным судном. У капитана Воробья есть карта, на которую нанесены все доступные вам тайны океана. У тебя же есть имя…
- Имя? Мое? – усмехнулся Барбосса, успешно скрывая свое раздражение при упоминании имени Воробья. – Что в нем особенного?
- Имя, - губы Калипсо, горячие и непостижимо ледяные при этом, как океанская бездна, коснулись уха Гектора. – Игнасио Верде.
Она еще не до конца растаяла, еще сверкала в сумраке белозубая улыбка, а команда «Жемчужины» уже стояла на ушах.
- Ну! Крысы помойные! – разорялся Барбосса. – Ставь паруса! Курс на запад!

3. Остров Креста, южная оконечность, коса Сердца
Элизабет Тернер сидела на нагретом солнцем камне и пересыпала мелкий белый песок из ладони в ладонь. Если бы только можно было заставить время бежать быстрее! Раз – и десять лет прошло! Если бы только можно было уснуть на десятилетие…
Если бы можно было любить кого-то с иной судьбой, чем у Уилла. Да хоть в Джека! Впрочем, Воробей ведь тоже вечность намерен провести в море.
Совсем рядом, зарытое в песок, закрытое на ключ билось сердце Уилла. Мало какая женщина может сказать, что буквально владеет сердцем любимого. Элизабет не грела мысль о собственной исключительности. Сейчас миссис Тернер могла только вздыхать и высматривать парус.
Который не замедлил появиться.
Это не был, конечно, «Голландец». Ничего общего с мощным трехмачтовым красавцем. Это был шлюп с одним единственным парусом, который держал курс на остров и вскоре причалил. Нос шлюпа еще только ткнулся в песок, а Элизабет уже была на ногах. Подобрав юбку, она направилась к непрошенному гостю.
Перемахнув через борт, невысокий рыхловатый мужчина зашлепал по мелководью. Увидев Элизабет, он разом подтянулся, отвесил довольно неуклюжий поклон и проговорил с сильным акцентом:
- Простите, синьорита, я думал, что этот остров необитаем. Я просто хотел пополнить запасы пресной воды.
- Вы можете передохнуть у меня, - после секундного раздумья Элизабет протянула руку. – Элизабет Тернер. Миссис Элизабет Тернер.
Кто бы ни был этот незнакомец, а все же компания.
- Игнасио Верде, - представился мужчина, целуя ей руку. – Путешественник.
Игнасио оказался собеседником почти столь же интересным, как и мистер Гиббс. И он знал такое же количество морских небылиц. Уплетая рагу – единственное блюдо, приготовление которого Лиз освоила – и размахивая кружкой с пивом, он увлеченно рассказывал о диковинах океана.
Aqua Vita – источник вечной молодости – он упомянул совершенно случайно.
- Я потерял жену, - печально сказал Игнасио. – Если легенды не врут…
- Источник возвращает умерших? – заинтересовалась Элизабет.
Десять лет одиночества? Для Элизабет Суонн-Тернер, пиратского короля? Ну уж нет!
Не дождетесь!

4. Альхамбра, порт
Ампаро Верде всегда считала себя скучной девушкой: скромной, спокойной, склонной к обычной женское доле, а не к приключениям. Иногда даже совестно становилось перед покойным отцом. Нет, это Перла должна была родиться дочерью Пирата. Перла, которая прибрала к рукам весь контрабандный бизнес Кариб. Перла, в честь которой многие капитаны называли свои корабли. В конце-концов, она была любимицей Капитана Тига, и даже плавала на его корабле какое-то время.
Ампаро бы так не смогла. Оставалось утешаться тем, что умение составить меню званого обеда на двадцать персон – тоже талант.
«Ты унаследуешь остров, - говорила обычно Перла, - а я на старости лет буду гоняться за мужем по всему океану».
Больно кольнуло – не за кем больше гоняться.
Перехватив поудобнее племянника – розовощекого шестимесячного мальца, вполне возможно, будущую грозу морей, - Ампаро спустилась с пригорка, заросшего апельсиновыми деревьями, и окунулась в суету порта. Здесь можно было ходить без опаски: перед юной алькальдессой всегда расступались. Даже дерущиеся. Ампаро беззаботно прогуливалась по пирсу, младенец пускал пузыри. Пахло солью и нагретой на солнце медью.
Отличное место, чтобы поразмышлять.
Перла уплыла на встречу с «Летучим Голландцем». Только безумцу пришло бы такое в голову. Что собирается делать, Перла естественно не сказала. Пиратка.
Ребенок захныкал. Ампаро попыталась укачать его.
- Ш-ш-ш! Мама скоро вернется, и будем жить весело, долго и счастливо…
Порыв ветра с моря заставил ее замолкнуть и пригнуться, закрывая ребенка. Выпрямившись, Ампаро увидела, как трехмачтовая шхуна беззвучно врезается в причал. По земле пополз желтоватый туман. Подхватив юбку одной рукой, Ампаро бросилась бежать.

* За точность цитаты не поручусь. См. "Два капитана два"

4

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ДАВАЙТЕ ПОГОВОРИМ О… КАРАКАТИЦАХ

Такова наша природа… то есть, природа морских гадов.
Капитан Джек Воробей

Из воспоминаний Елизаветы Альдонсы Перлы Верде по прозвищу Эстрелла ди Муэрте
Джек Воробей был без сомнения самым удалым пиратом из всех, кого я знала. Вернувшись на Карибы после двенадцатилетнего пребывания в Англии, он сразил всех: быстро растерял манеры, приобрел своеобычный шутовской облик и превратил свой все еще безымянный корабль в плавучее шапито. Его невозможно было принимать всерьез. Однако же, он снова всех удивил: уговорил на сотрудничество Гектора, известного полным отсутствием каких-либо добрых качеств (эх, плохо же люди знают нашего Гектора!), взял Марокайбо и сумел вырваться – очень остроумно – из ловушки узкого «горлышка», обманув испанскую армаду. Эта эскапада войдет, думаю, во все книги по истории пиратства. На обратном пути Джек разгромил «Коготь дьявола» - бриг Барбосы, после чего глумливо предложил Гектору место старпома.
Джек мотался по всему морю, полный безумных идей.
Наша вторая – хотя Джеки утверждает, что первая – встреча произошла на Мартинике. Я положила глаз на сапфиры губернаторши, хотела сделать подарок сестре на ее десятый день рождения. Ампаре всегда поразительно шли сапфиры. Благодаря урокам Гектора и Капитана Тига я владела французским языком и кое-какими манерами, и сумела выдать себя за молодую французскую аристократку, потерявшую почти все в схватке с пиратами. Моя мать оказалась в плену у легендарного Капитана Тига (что отчасти было правдой), и теперь я собирала деньги на выкуп. Губернатор уже собрал в городе определенную сумму, но я еще не потеряла надежу выклянчить у губернаторши эти самые сапфиры.
И вот, когда осуществление моих планов было уже на расстоянии вытянутой руки, я буквально держала эти губернаторшины сапфиры, объявился Джек Воробей. Вернее, отец Пьер Сангр. Что за идиотское имя для священника? Надо сказать, в облачении католического отца он смотрелся недурно, но я тогда была слишком зла, чтобы обратить на это внимание. Планы рушились буквально на глазах. Джек, конечно же, желал завладеть золотом, которое весь город благородно собирал на выкуп моей матери. На какое-то время я настолько вошла в роль, что едва сама не поверила, что эти деньги жизненно необходимы. К счастью, я быстро опомнилась. Но желание поставить Воробья на место при этом не пропало.
Если бы я знала, к чему все это приведет…
Ну, я бы все повторила, это точно.

1. Карибское море, борт бригантины «Райский плод»
Перла переоделась, и сразу же почувствовала себя увереннее. Она никогда не умела носить платья с изяществом, присущим матери или Ампаро. Но никакой другой женщине не шла так шпага, постукивающая по бедру. Надев шляпу с роскошным плюмажем из крашеных страусовых перьев, Перла поднялась на капитанский мостик и встала рядом со штурвалом. Рулевой – сейчас это был молодой андалузец Диего, великолепный мастер – кивнул. Перла улыбнулась ему. В этом мире моряков, шкиперов, рулевых она могла быть только наблюдателем. Ну, или, возможно, коком. Она разбиралась в морской навигации, в искусстве ведения боя, но предпочитала сама не вставать к штурвалу, даже в штиль. В конце концов, кесарю кесарево.
- Как мы намереваемся разыскивать «Голландца», капитан? – осторожно спросил Диего.
- Он сам нас найдет, - хмыкнула Перла. – Какой смысл за смертью самому ходить, а?
Рулевой поежился.
- Не дрейфь, парень. Стоп, что это там?!
Вытащив трубу, Перла навела ее на пару грязных пятен на горизонте. К «Плоду» полным ходом шли три джонки, и на мачте каждой из них развевалось длинное красное полотнище, украшенное устрашающего вида вооруженными до зубов бандитами.
- Старая ведьма обзавелась, я посмотрю, целой армадой… Карни, просигналь вопрос. Хочу знать, что Чин нужно в такой неприятной близости от моего острова, - крикнула Перла, перегнувшись через перила.
Карни вернулся спустя минуту, мрачный и черный, как туча. Его шоколадная кожа от гнева приобрела неприятный оттенок.
- Они требуют, чтобы мы сдались, капитан!
- Что-о?! Еще раз, что они от нас требуют?!
- Сдачи, капитан, - криво усмехнулся Карни.
- Выпусти нашего гостя и скажи, чтобы все готовились. Матушка Чин вконец обнаглела, я погляжу.
Замерев на мостике, не обращая внимание ни на суету, ни на появление спокойного, внешне ничем не заинтересованного Норрингтона, Перла не сводила глаз с приближающихся – как-то слишком быстро – джонок китайской пиратки.
- От нее головной боли больше, чем от Сяо Фэня, - проворчала капитан. – Тот хоть сидит у себя в Сингапуре и носа на мою территорию не кажет.
- Значит, синьорита Верде, вы тоже – пиратка? – с разочарованием в голосе проговорил Норрингтон.
Перла скосила на него глаза.
- Вы, полагаю, честно несли службу, коммодор, и ненавидите все наше проклятое племя настолько, что желаете искоренить его?
Норрингтон с тревогой изучил джонки, похоже собравшиеся зажать бригантину с обеих сторон. Хотя все три корабля были меньше «Райского плода», но численный перевес был на их стороне. Ответил бывший адмирал с опозданием.
- Полагаю, все дело в том, что женщина, которую я любил, предпочла мне пирата.
Перла хмыкнула.
- Ну, в таком случае – я в первую очередь контрабандистка. Морской разбой не по мне. И, кстати, на моем корабле слишком мало пушек. Проклятье! Карни, спроси, что им от меня нужно!
- Уже спросил, капитан, - Карни взбежал по ступеням и с трудом перевел дух. – Немедленная сдача. А еще, госпожа Чин требует выдать ей Джека Воробья.
- Капитана Джека Воробья, - машинально поправила Перла, погруженная в свои мысли. Внезапно очнулась. – За каким чертом она ищет у меня покойника?
- Вы не слышали? – удивился Норрингтон. – Неприятнейшая история с Ост-Индской компанией.
- Я не лезу в дела разбойников такого высокого класса, - покачала головой Перла, впервые глядя бывшему коммодору прямо в глаза. – Организованная преступность не по мне. Что случилось?
- Насколько я понял из разговоров очевидцев, сударыня, состоялся совет пиратских баронов, и была отпущена на волю богиня Калипсо. Понятия не имею, на самом деле, о чем речь. И еще – Воробей ради этого вернулся с того света.
Норрингтон усмехнулся, да так усмешкой и подавился. В черных, похожих на маслины глазах Перлы Верде плеснулось что-то странное: дикая смесь ярости и радости. Полные губы дрогнули в усмешке.
- Мы еще поговорим об этом, коммодор, - пообещала Перла.
В этот момент идущая по правому борту джонка дала залп.

2. Карибское море, борт «Летучего Голландца»
Капитан Уильям Тернер уже не первый раз за сегодняшний день дал себе зарок: никогда, никогда, никогда больше не позволять Барбоссе и Джеку оказываться в замкнутом пространстве. Им было тесно жить в одном мире, что уж тут говорить о сравнительно небольшом, как оказалось, корабле. Извечным предметом споров были «Жемчужина», идущая тем же курсом, что и «Голландец» под надежным присмотром мистера Гиббса и карта Сяо Фэня, которую Джек не выпускал из рук. Приятно видеть, что сокровищ – пусть и сомнительных – у него прибавилось. Уиллу привязанность Джека к старой истертой шляпе, кораблю и карте, от которой без корабля с командой нет все равно никакого смысла, казалась совершенно детской. Равно как и обида. Вот уже в течении получаса Барбосса и Воробей драли глотки, выясняя, кому же все-таки принадлежит черный фрегат. Аргументы с обоих сторон шли те еще, и спор давно уже превратился в перебранку.
- Г-господа… Джентльмены… - попытался встрять Уилл, а потом вспомнил, с кем имеет дело. – Джек! Барбосса!
- Что, капитан Тернер? – с издевкой поинтересовался Джек, поворачиваясь.
- Дела. Мы должны поговорить о деле, разве не так? Игнасио Верде…
- Который куда-то делся до моего прихода, - проворчал Барбосса. – А мне бы хотелось с ним потолковать.
- Люди иногда восстают из мертвых, - примирительно сказал Джек. – Мы все трое – яркое подтверждение этих слов. Оставь человека в покое, и все дела.
- Человека, который по его словам побывал у источника вечной молодости? – с издевкой спросил Барбосса. – Я не узнаю тебя, Джек.
Воробей изящно развел руками.
- Ты предпочел бы допросить его, применив что-нибудь из арсенала твоих сородичей, да, Гектор? Испанский сапожок, например. Я предпочитаю до всего дойти своим умом.
- Удивительно, что у тебя все еще нет корабля, правда, - тихо, но с тем, чтобы все услышали, пробормотал Барбосса.
Уилл поспешил втиснуться между пиратскими капитанами, пока в ход не пошли пистолеты и шпаги.
- П-постойте! Мне здесь пара покойников совершенно ни к чему. Еще одна пара покойников, - поправился Тернер. – Меня волнует этот Игнасио и…
- Капитан! Паруса по левому борту! – оборвал его отец, стоящий до того на вахте.
- Что? Где? Иду, мистер Тернер, - Уилл выпустил локоть Джека и метнулся на корму.
- Интересно, как тут этих Тернеров не путают, - проворчал Воробей, брезгливо отряхивая рукав. – Развели семейственность. Та-ак, что это там за флаг?
Подзорная труба – та самая, длинная и красивая – обнаружилась у Барбоссы. Джек растерял всякое желание спорить, полностью утратил интерес к увлекательной игре «достань и переплюнь Гектора» и бесстрастно наблюдал за своим давним противником.
- Шри Сумбаджи, - пробормотал Барбосса, складывая трубу.
- Надо же! Я еще соскучиться не успел, а они уже объявились! – Джек подошел к лееру, машинально вертя в руках свой компас. Они довольно дерзко идут на встречу с «Голландцем». Неужели малыш Уильям уже заработал репутацию славного парня?
Следом за флагманским кораблем араба показались еще четыре легкие фелюки и изрядно потрепанный бриг. Перегнувшись через фальшборт, Джек окинул внимательным взглядом приближающиеся на всех парусах суда, прикидывая количество пушек. Пускай «Голландцу» и нечего было бояться, он всегда мог скрыться в морской пучине (вот уж когда Джек не хотел бы оставаться на его борту), но оставалась еще «Жемчужина». Позволить ей еще раз оказаться на дне морском? Ну уж нет! Два предыдущих раза потеря корабля имела смысл, но только не сейчас. Только не сейчас.
- Думаю, имеет смысл побеседовать с коллегами, а, капитан Тернер? – крикнул Джек, танцующей походкой взбежав на капитанский мостик. – Сигнальте, что мы хотим начать переговоры.
- Они сигналят, чтобы мы сдались, - отрапортовал Прихлоп, и смущенно добавил, переводя взгляд с сына на Джека, - капитан…
- Наглые… - пробормотал Воробей, не сводя взгляд с флагманского корабля Шри Сумбаджи. На носу его красовалась обнаженная пери, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся скорее джинном. Этот чудовищный гермафродит наводил на печальные мысли о вкусах Шри Сумбаджи. Изящества ему точно не доставало.
Джек еще раз прикинул в уме количество пушек и матросов, покосился на расправляющую паруса «Жемчужину» и мученически вздохнул.
- Боже, не думал, что когда-нибудь это скажу… Барбосса, бери мой корабль и уводи его отсюда. За «Жемчужиной» этим увальням не угнаться. Капитан Тернер, сигнальте, что к ним идет парламентер.
- Джек… - попытался протестовать Уилл, не сводящий глаз с рук Воробья. Капитан быстро проверил наличие компаса и запасных пуль и сухость пороха.
Подняв голову, Джек подмигнул сначала ему, потом, после кратких размышлений, и Барбоссе.
- Я же сказал, что предпочитаю дойти до всего своим умом. Да, вот еще. Придержи у себя карту, капитан Уильям Тернер, - в ответ на немое изумление капитана «Голландца» Джек не без издевки пояснил. – Полагаюсь на твою честность. Ты ведь не отдашь карту, если я попрошу тебя беречь ее, как зеницу ока? Что-то я разоткровенничался. Это от недостатка рома, наверное. Исправь это упущение, капитан Терер. Как это на корабле может не быть рома? Ну, готовьте шлюпку, рыбий корм!
Уилл мог только ошалело смотреть на свернутую в трубку карту в своих руках, а Джек Воробей уже спрыгивал в пришвартованную у левого борта шлюпку. В последний раз мелькнула и пропала его шляпа. Послышался плеск весел.
- Его сложно назвать нормальным, - заметил Барбосса, - но нельзя назвать неразумным. Я возвращаюсь на «Жемчужину». Встретимся на острове Креста, капитан Тернер. Я приготовлю для вас пару кадушек с водой.
И с неприятной ухмылкой Барбосса удалился в сторону второй шлюпки.

3. Карибское море, борт «Отца Ужаса», флагманского корабля Шри Сумбаджи
- И всем это от меня что-то нужно… - проворчал Джек, пытаясь освободить туго стянутые веревкой запястья. – Никтой-то меня не любит.
- Пускай тебя женщины любят, - пропищал Шри Сумбаджи, обходящийся сегодня без спикера. – Где карта, Воробей?
Джек пожал плечами и со всеми удобствами, которые только позволяли путы, устроился в кресле. Визгливый евнух – посмешище, а не капитан! – допрашивал его уже около трех часов. Нечего и говорить, что этого времени было ничтожно мало. На то, чтобы добиться от капитана Воробья хоть какой-то информации, нужны были хотя бы сутки. Ухмыльнувшись, Джек погрузился в приятные размышления, в частности – о женщинах. А еще о картах и каракатицах.
- Я хочу предложить тебе соглашение, Воробей, - Шри Сумбаджи наконец-то перешел к делу, и Джек поднял на него глаза. – Источник вечной юности. Колодец, оживляющий мертвецов. Вода, исправляющая ошибки. Как тебе, а?
- Ну-у, если тебе есть, что исправлять… - Джек очень выразительно окинул взглядом одутловатую фигуру араба. – Лично я всем доволен.
Шри Сумбаджи проглотил оскорбление, отчасти потому, что шуточки о его кастрации давно уже стали расхожими.
- Совет сошел с ума, Воробей. Все бросились на поиски Аква Вида, - сказал Шри Сумбаджи. – Но у них нет того, что есть у меня: нет слов надежного человека, который бывал у этого источника, и нет тебя, Воробей. Давай вместе найдем источник. Вечная юность, Воробей. И ты вернешь свой корабль. И еще кое-что… я ведь слышал разговоры о ней…
- О ком? – невинным тоном поинтересовался Джек. – И, цыпа, позволь спросить: этот надежный человек, который бывал у источника, часом не Игнасио Видаль? Такой рыхлый мерзкий тип. Похож на тебя.
Шри Сумбаджи вскочил с проворством неожиданным для такого грузного человека, и в следующую секунду острие шешеза уткнулось в кадык Джека. Воробей сглотнул.
- Карта, - сузив глаза процедил араб. – Я не намерен с тобой церемонится, Воробей. Карта, и все, что ты знаешь о Игнасио Видале.
Джек беспечно пожал плечами, что было весьма неосторожно, учитывая близость острого железа.
- Карта у капитана «Летучего Голландца». Можешь попытаться отнять ее. Что касается старины Игнасио… - губы Воробья растянулись в усмешке. – Поговори с его капитаном. Уверен, добрейший капитан Тиг с радостью потолкует с тобой и давнишних покойниках.
Шри Сумбаджи медленно отвел шешез в сторону и с остервенением закинул его в ножны.
- В трюм его! – взвизгнул араб, указывая на Воробья. – Посмотрим, как ты заговоришь завтра, после знакомства с моими крысами.
- Но карта действительно на «Голландце»! – обиделся Джек. – А твои крысы… ты что, выращиваешь их, чтобы натравливать на пленных?
Услышать ответ – при условии, что Шри Сумбаджи вообще собирался что-то отвечать – он не успел. Пара дюжих матросов, превосходящих Джека ростом и общей массой, взяли его под локти и поволокли вниз.

4. Карибское море, борт «Леди Лавинбонд»*
Шхуна была совершенно пуста. Ни единого человека. Это напугало Ампаро сильнее, чем напугала бы ее толпа вооруженных до зубов пиратов. Очнувшись в разоренной капитанской каюте несколько часов назад, она уже успела изучить корабль, и теперь, стуча зубами, сидела и пыталась утешить племянника. Младенец пищал, требуя еды, смены пеленок, ласковой мамы. Впрочем, вот уж чего, а ласковой мамы у него никогда не было. Родив ребенка, Перла радостно передала его матери и сестре. «Вы женщины», - сказала она тогда с улыбкой. Кем, интересно, считала себя сама Перла?
Как бы то ни было, но Ампаро была на корабле одна-одинешенька, и она несла за мальчика ответственность.
- Ничего, малыш, мы что-нибудь придумаем. Едва ли здесь есть молоко, но…
Плошка с молоком и несколько кусков еще теплого белого хлеба, словно сошедших с голландского полотна, появились на столе, накрытом красным ворсистым ковром. Ампаро опасливо приблизилась.
- Это как в сказке о Красавице и Чудовище? – довольно едко спросила она. – Может быть, у вас и виноград найдется?
Появился и виноград. Ампаро немного поэксперементировала, потом накормила ребенка вымоченным в молоке хлебом и принялась за маисовые лепешки с мясом. Для алькальдессы еда была совершенно неподходящая, а вот для сестры и дочери пирата…
Потом Ампаро уложила ребенка спать и вновь обошла корабль.
Никого.
Шхуна шла в желтоватом тумане неизвестным курсом, и Ампаро была на нее борту совершенно одна.
- Перла… - шепнула она. – Помоги мне, Перла. Ты лучше меня справишься с этой чертовщиной. Кто-нибудь! Спасите меня!
Ее отчаянный вопль проглотил туман.

* «Леди Лавинбонд» - реально существующий корабль-призрак, затонувший 13 февраля 1748 г.

Отредактировано Corso (2007-12-09 00:45:00)

5

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. МАЛЕНЬКИЙ ОСТРОВ В КАРИБСКОМ БАССЕЙНЕ

Остров – часть суши, со всех сторон окруженная водой.
Утверждают учебники географии

Из воспоминаний Елизаветы Альдонсы Перлы Верде  по прозвищу Эстрелла ди Муэртэ
Планы Воробья всегда отличались дерзостью и невменяемостью. Как впрочем и сам Воробей. Оставленная с носом, лишенная законной добычи, застрявшая на Мартинике, потому что некому было предупредить команду, что планы наши разрушены, я отчетливо поняла, что в Джеке нет больше ничего от мальчишки, в которого я много лет назад запустила яблоком. Джек был умен,  очень умен, и при этом с какой-то болезненной ненавистью воспринимал необходимость изредка бывать серьезным. Уверена, роль священника далась ему нелегко, и он с радостью нацепил обратно свои побрякушки. Я же с радостью  готова была вырвать ему все волосы вместе с этими самыми побрякушками.
Месть – поганая штука, но именно о ней я тогда мечтала.
До Тортуги я добралась правдами, а куда чаще – неправдами, с уже готовым планом. Корабля у меня не было, зато была карта, и еще какая. Карта острова несметных сокровищ, нарисованная мною с любовью. Год спустя я отдам Джеку совсем другую – настоящую карту – и долго еще буду себя проклинать. А пока…
Я заявилась на борт джекова фрегата, наглая, как никогда. Из нарочного я оделась поэлегантнее, впрочем – в мужское платье. Теперь мы составляли выгодный контраст: Воробей в своем нелепом наряде, с вечно оборванными  на манжетах тесемками и я в костюме, снятом с какого-то испанского щеголя.
У меня была карта, у Джека – корабль. Я польстила ему, назвав капитаном (уж не знаю, с чего Джек так нервно воспринимает это слово) и предложила поделить добычу пополам.
- Цыпа, - ласково сказал тогда Воробей. – За твоей спиной стоят сейчас семеро славных преданных ребят из моей команды. Они скрутят тебя, подождешь месячишко Барбоссу, он отлично умеет ладить с пленными. А то и вовсе полетишь у меня за борт. А я получу свою карту за просто так.
- Вы это не сделаете, – с уверенностью, которой на самом деле не испытывала, сказала я. – Шестьдесят процентов вам, сорок мне. Это будет честно, у вас ведь небольшая команда.
- Девяносто к десяти, - хмыкнул Воробей, явно наслаждаясь ситуацией.
- Семьдесят и тридцать, и это мое последнее слово! – объявила я.
Воробей долго смотрел на меня, прежде чем ухмыльнуться и сказать:
- По рукам, цыпа. Как тебя зовут?

1. Карибское море, борт «Хунвэй»*, флагмана госпожи Чин, трюм -> верхняя палуба
- Сидели когда-нибудь под замком у пиратов? – любознательно поинтересовалась Перла.
- Не доводилось, - покачал головой Норрингтон.
- Тут вот какая штука: дисциплинка пошаливает, в трюмах течь, - Перла указала на свои мягкие серые сапоги, подошвы которых уже намокли, - ржа ест решетки. Еще бывает, хорошего кузнеца не найти. Штыри в решетках такие короткие, что стоит правильно применить рычаг…
Воспользовавшись скамейкой, Перла не дожидаясь помощи джентльмена сняла решетку. Норрингтон воззрился на нее в немом изумлении.
- Что? - Перла пожала плечами. – Один мой старый приятель всегда так говорил. Тернер.
- Тернер? – повторил Норрингтон.
- Билл Тернер, плотник и канонир, - терпеливо пояснила Перла. – Он плавал на корабле моего… друга, когда я жила на Тортуге. Эх, славное было времечко. Ну, вы идете? Думаю, нам стоит покинуть гостеприимный борт этого «Хунвэя», извиняюсь, погрузиться в шлюпку и поболтать. Что там с Воробьем?

Перла бесстрастно наблюдала за тем, как бывший коммодор разоружает матросов, несущих вахту у трюма с пленниками. Делал он это по-военному четко, но без лишней крови. Сунув за пояс пару пистолетов, женщина кивнула Норрингтону и начала подниматься по отчаянно скрипящей лестнице. Рядом с кают-компанией на нее налетели сразу двое матросов, лапочущих что-то на своем птичьем языке. Налетели – и не обращая внимания понеслись дальше. Только когда Перла выбралась на верхнюю палубу, ей стала понятна причина суматохи: «Хунвэй» вела бой с небольшой трехмачтовой шхуной. От моря медленно поднимался туман, скрывая очертания обоих кораблей. Паруса повисли грязными тряпками. Самое же чудное, что на палубе шхуны не было видно ни души.
- Забавно, - пробормотала Перла и сделала Норрингтону знак идти к носу.
Шхуна прижалась к борту «Хунвэй» почти вплотную, но не било ни крючьев, ни абордажной команды. При каждом новом взгляде на корабль, желание покинуть борт джонки все крепло.
- Думаю, пора нам поблагодарить хозяев за гостеприимность и откланяться, Джеймс, - через силу улыбнулась Перла. – Там нигде не видно шлюпки?
Норрингтон не ответил, слишком занятый тремя напавшими на него матросами. Перла обнажила шпагу.
- Ладно, будем пробираться на волю, как в старые добрые времена…
Туман сгущался.

Из воспоминаний Елизаветы Альдонсы Перлы Верде  по прозвищу Эстрелла ди Муэртэ
Оказалось, что фрегату Воробья – вот вылетело же из головы название! – требуется починка и оснастка. Я не собиралась ждать возвращения Гектора, который бы меня без сомнения остановил и вразумил. Ну а Джек, к счастью, истосковался по приключениям. Он реквизировал где-то недурную фелюку (с Джека сталось бы увести ее прямо из-под носа у тортугских головорезов, из Кайонской бухты), и отплыли мы с некоторой поспешностью. Главным, если не единственным, достоинством посудины был вместительный трюм. Мы ведь собирались везти сокровища самого Моргана (да, признаю, тут меня слегка занесло).
Сразу же после того, как мы подняли якорь, я начала готовить пути к отступлению. Выбрала лодку покрепче, припрятала в ней баклаги с одой, флягу рома и мешок сухарей. Этого провианта хватило бы, чтобы доплыть из выбранного мной квадрата моря до обитаемых островов, а там я надеялась на свой недурно подвешенный язык. Одного было жалко: расправы обманутой команды над Воробьем я не увижу.
Эх, юность, юность.
Капитан Воробей оказался куда умнее меня. Вынуждена признать, что у него до сих пор в голове разумных идей больше, просто он редко ими пользуется, предпочитая идти на поводу у  самых бредовых. Коварные же планы он, как правило, раскрывал без труда, но иногда попадался в ловушки. С явной выгодой для себя. Думаю, он сразу раскусил мой обман. По крайней мере, Джек не отпускал меня ни на шаг, занимая пустой болтовней целыми днями.
Он обожал море, свободу и свой корабль и ненавидел любые рамки. Я прекрасно понимаю, почему она сбежал из Англии. Наверное тогда, во время этих разговоров я и подумала впервые, что за обликом безумного Скарамуша прячется нечто необычайное. Это была опасная мысль.
Джек не отпускал меня от себя днем, и не отпускал бы вероятно ночью, к счастью на двери отведенной мне капитанской каюты был засов, который я не ленилась опускать. Это превратилось в отличное развлечение: каждый вечер Воробей пытался прорваться в каюту, а я ловко вышвыривала его и щелкала задвижкой. Особый азарт разгорался из-за того, что в большом ларе в капитанской каюте хранился запас спиртного. И каждую ночь у моих дверей дежурил кто-то из матросов.
На пятнадцатый день плаванья в поисках несуществующего острова, стало ясно, что я лгу…

2. Карибское море, борт «Отца Ужаса», трюм
Когда дверь открылась, и неопрятный матрос втолкнул в карцер Элизабет, Джек не постеснявшись застонал в голос. Нет лучшего разрушителя стройных планов, чем мисс Элизабет Суонн. Она, и ее муженек.
Элизабет стояла у дверей, недоуменно озираясь, и глаза ее с изумлением раз за разом возвращались к сидящему на полу Воробью.
Добрый день, миссис Тернер, - ухмыльнулся Джек. – Какая приятная встреча! Спасибо, что решили составить мне компанию.
- Что ты здесь делаешь, Джек? – в лоб спросила Элизабет.
- Сижу под замком, цыпа, - честно ответил Воробей, закрывая глаза. – Но это ненадолго. А ты какими судьбами?
Элизабет огляделась, ища место посуше. Потом присела на край окованного сундука, больше похожего на гроб. Думать не хотелось, что в нем может лежать.
- Я отправилась… я отправилась к Аква Вида, - с достоинством сказала Лиз.
Джек ничем не выдал своего замешательства или заинтересованности, если таковые вообще имелись.
- Ну надо же! – сказал он почти бесстрастно. – И это в то время, пока наш добряк Уилл бороздит моря, исполняя свою нелегкую работу. Он ведь думает, что женушка ждет его на берегу. Знаешь, цыпа, раз уж тебе так страшно и скучно в одиночестве, разыскала бы меня. Уж нашли бы, чем заняться, пока «Голландец»  в море.
Элизабет обожгла его взглядом.
- Не смешно, Джек! Я слышала, Аква вида может воскресить умершего. Я хочу вернуть отца.
Воробей открыл глаза,  и выдержать его необычно серьезный взгляд оказалось нелегко.
- И кто же надоумил тебя, Лиззи? – грубовато спросил Джек.
Элизабет вздернула подбородок.
- Игнасио Верде, путешественник. К сожалению он сгинул в море, а я попала к этому мерзкому пирату.
Джек вновь прикрыл глаза и монотонно забубнил:
- Игнасио Верде. Немолодой, среднего роста, рыхлый, похож на медузу, оставшуюся в отлив за кромкой воды? Верно?
Элизабет была вынуждена признать, что несмотря на всю едкость, описание весьма точное.
- Верно, - сказала она.
- Интересно. Очень интересно, - сказал Джек, вскакивая на ноги. – Ну просто интереснее всего самого интересного, цыпа моя! А что же не идут парламентеры от дорогого Шри Сумбоджи? А, вот и они!
Элизабет сочла за лучшее спрятаться за спиной капитана.

Из воспоминаний Елизаветы Альдонсы Перлы Верде  по прозвищу Эстрелла ди Муэртэ
Остров, на который нас нелюбезно ссадили, был невелик. Никакой пресной воды, никакой живности. Только пальмы. Что ж, по крайней мере, у нас была тень.
Половину дня мы с Воробьем потратили на ругань, справедливо обвиняя друг друга во всех грехах. Потом мы с ним поделили маленькие владения и уселись по разные стороны государственной границы, прислонившись к одной и той же пальме.
Ночь принесла прохладу.
Проснувшись вскоре после рассвета, я обнаружила, что весьма удобно прикорнула на плече Воробья. Джек изучал горизонт, и покамест никак не реагировал на несомненный факт нарушения границы.
Я выпрямилась и тоже стала смотреть на море, в надежде увидеть парус. Когда это занятие стало совсем уж бессмысленным, я поднялась и отправилась на прогулку. Джек «совершенно случайно» решил обойти свою половину острова, и в том же направлении, что и я. Я решила не обращать на Воробья никакого внимания.
На песчаной косе, которой оканчивался островок на западе, я обнаружила шляпу. Вид у нее был потрепанный, очевидно бедняжка пережила кораблекрушение, и носившая ее голова давно уже покоится на дне.
- Знатный трофей, цыпа, - ухмыльнулся Воробей. Этим своим «цыпа» он уже успел меня достать! – Это и есть твои сокровища?
Я выпрямилась, и он тоже выпрямился. Не высокий – видимо в мать – со странным сочетанием в лице туземной дикости и аристократизма. Он смотрел на меня насмешливо, безо всякой злобы, словно и не по моей вине мы оказались на этом клочке суши. Тогда я отчго-то разозлившись высказала ему все свои обиды. Джек слушал не перебивая, со странной улыбкой, а когда я умолкла, радостно сказал:
- Слава богу! А я уж было подумал, это очередная бредовая идея старины Тига. А это всего лишь мстительная птаха.
Он шагнул ко мне, злостно нарушая наш договор о государственной границе.
Я протянула ему шляпу.

3. Карибское море, затерянный необитаемый остров
- Этот клочок суши вызывает у меня ностальгию, - заметила Перла, отплевываясь от едкой соленой воды.
В малоприятном путешествии от борта спешно покинутой джонки до крошечного островка., хранящего следы большого пожара, женщина потеряла свой щегольской камзол, шляпу и сапоги, но шпаги из руки не выпустила. Пистолеты, впрочем, тоже лежали на дне. Норрингтон камзол сохранил, но выглядел потрепанно.
- На острова меня прежде не высаживали, - предупредил возможный вопрос Перлы экс-адмирал. – Но этот знаю.
Они переглянулись с одинаковыми – полными уныния – выражениями лиц.
- Вот именно, - кивнул Норрингтон, - без шансов.
- Хотели познакомиться поближе с той шхуной? – Перла приподняла брови. – Мне эта посудина не понравилась. Ладно, пойду, поищу тень.
Мягко ступая по горячему песку босыми ногами, Перла пошла вдоль берега. Норрингтон поспешил ее нагнать. Женщина шла, улыбаясь каким-то своим мыслям, потом как подкошенная рухнула в тени пальмы и похлопала себя по карманам.
- Ни воды, ни провизии, ни выпивки. Даже компаса нет! Ей богу, ностальгия.

Из воспоминаний Елизаветы Альдонсы Перлы Верде  по прозвищу Эстрелла ди Муэртэ
- Я решил! – радостно сказал Джек.
Это его «решил» ничего не имело общего с нашим предыдущим, скажем так, разговором. Переменчивый, как океан, Джек мог одновременно держать в голове миллион самых разных, ничуть не схожих вещей. Не удивительно, что ему всегда удавались многоходовые комбинации, и что оные принимались сторонним наблюдателем за чистую импровизацию.
- Я решил! – сказал Джек, закидывая руку за голову. – Назову свой корабль «Черная Жемчужина». А то «Sub Rosa»* (о, вспомнила название!) как-то не звучит.
- А что, «Жемчужина» звучит? – хмыкнула я.
- Эгей, цыпа, я бы на твоем месте не привередничал. В конце-концов, корабль назван в твою честь.
Ах, Жемчужина. И уже назван. И даже в мою честь.
- Жемчужина, это понятно, - кивнула я. – Но каким это местом я черная?
Джек приподнялся на локте и окинул меня долгим откровенным взглядом.
- Душа? – предположил он. – Маленькая мстительная черная душа, а, цыпа?

4. Карибское море, затерянный необитаемый остров
- Может быть, капитан Воробей, стоило отдать Шри Сумбоджи карту, вместо того, чтобы оскорблять неуравновешенного пирата?
- Душечка, - ласково сказал Джек. – Может лучше было тебе воспользоваться своим правом короля пиратов? Чем оскорблять неуравновешенного пирата, смекаешь? И вообще, цыпа, разве ты не хранишь романтические воспоминания об этом острове?
Элизабет с кривой гримасой огляделась. Со времен ее последнего весьма разрушительного визита, на пепелище пробилась молодая поросль. Но выглядел остров все так же неприветливо.
- Нет, - гордо ответила Элизабет, вздергивая по своему обыкновению подбородок.
- А я храню! – жизнерадостно сказал Воробей.
Элизабет вспыхнула и сразу же почувствовала себя неуютно. Она на необитаемом острове, наедине с Джеком Воробьем. Опять. Жаль, что на этот раз никакого рома…
Впрочем, пару минут спустя оказалось, что насчет «наедине» Элизабет была не совсем права. Из-за дюны, с которой ветер неспешно ссыпал белый песок, показалась колоритная весьма пара: молодая женщина в остатках когда-то дорогого мужского костюма и с копной  темных волнистых волос и… Джеймс Норрингтон! Потрепанный, но живой, из-за чего у миссис Тернер незамедлительно отлегло от сердца.
- Джеймс! – радостно выдохнула она.
- Ну, сейчас она мне устроит, - пробормотал Джек.
Взошедшие на дюну заметили товарищей по несчастью. Норрингтон встревожено улыбнулся и прибавил шагу. Женщина стиснула рукоять шпаги.
Голос у нее оказался приятный; металлические нотки смягчались испанским акцентом.
- Джек Воробей! – рявкнула женщина. – Ты имеешь наглость показываться мне на глаза?!
- Привет, дорогая, - отозвался Джек из-за спины Элизабет. – Коммодор, мое почтение.
Женщина приблизилась, окинула Элизабет цепким взглядом черных глаз и проворчала:
- И конечно же с девкой…
Норрингтон ахнул, Элизабет вспыхнул. В отличие от брюнетки она была безоружна, но чтобы какая-то оборванка…
Джек храбро втиснулся между рассерженными красавицами и примирительно положил им руки на плечи.
- Миссис Элизабет Тернер. Синьора Елизавета Верде. Кажется, мне стоит загадать желание…
Перла мгновенно остыла и усмехнулась.
- Миссис? Это имеет значение?
- Это имеет значение, - благоразумно подтвердил Воробей.
С минуту женщины разглядывали друг друга. они были совершенно не похожи, почти полные противоположности: гордая блондинка и едкая брюнетка. Разве что обе – те еще авантюристки.
- Беда с этими прекрасными воительницами, - проворчал Джек, отступая к Норрингтону. – Вижу, коммодор, вы тоже восстали из мертвых. Славно. Какими судьбами?

Из воспоминаний Елизаветы Альдонсы Перлы Верде  по прозвищу Эстрелла ди Муэртэ
К концу третьего дня пребывания на острове мы поняли, что дела наши – не сахар. В скором, очень скором будущем нам грозила смерть от жажды, и даже пистолета у нас не было. Команда Джека не чтила Кодекс, как я погляжу. Тигу бы это не понравилось (ему и не понравилось).
Солнце медленно катилось за горизонт. Мы сидели на песке и провожали светило несчастными взглядами. Умирать не хотелось, сколь бы романтично это не выглядело. Два скелета  обнимку? Фу!
- Знаешь, Жемчужина*, - задумчиво сказал Воробей. – А я ведь в тебя сразу влюбился…
- У тебя начался от жажды бред? – осторожно спросила я.
Джек фыркнул.
- Ты заявилась ко мне такая го-ордая, на-аглая. Как в такую не влюбиться, а? я почти забыл, что ты подружка Барбосы.
- Никакая не подруга! – поспешила возразить я. – Это все мама.
- Неужели? – Воробей покосился на меня. – Славно.
А  я ведь тоже влюбилась в тебя, Джек Воробей. С первого взгляда. Наверное еще чертову дюжину лет назад, когда запустила в тебя огрызком. Только черта с два ты это от меня услышишь!
Сев плечом к плечу, мы стали сверлить взглядом горизонт, пока не показался парус. Часом ли двумя позже Капитан Тиг уже имел сомнительное удовольствие видеть нас в кают-компании своего «Dermochelys coriacea»*. Мы были ласково обозваны олухами и идиотами и отправлены на обед, словно маленькие дети.
Эх, люблю я этот островок. Хотя один его вид на карте заставляет меня чувствовать себя напроказившей девочкой.

5. Карибское море, затерянный необитаемый остров
- На самом деле моя фамилия – Уилмот, - улыбнулась Перла, протягивая руку. – Можете звать меня Перлой.
Элизабет осторожно, недоверчиво пожала горячие крепкие пальцы. Воткнув шпагу в песок темноволосая плюхнулась на дюну и снизу вверх оглядела товарищей по несчастью.
- Так какими судьбами… Жемчужина? – спросил Воробей, избегая отчего-то своеобычного «цыпа».
Некоторое время Перла молчала. Потом похлопала по песку рядом с собой.
На то, чтобы поделиться информацией, потребовалось около полутора часов. Элизабет и Норрингтон рассказали об Игнасио Верде, Перла – о мадам Чин и шхуне-призраке, Джек – о Шри Сумбодж, а также сильно отредактированную и главное сокращенную историю о карте.
- Дерьмо, - подытожила Перла, откидываясь на спину.
- Вдвойне дерьмо, - заметил с усмешкой Воробей.  – Сидя здесь без еды и воды, и без рома, мы ничего не сможем поделать.
- На ром не тебе пенять, - проворчала Перла. – Ты спалил здесь все к чертям!
- Вовсе не я! Это миссис Тернер! – пылко возразил Воробей.
Элизабет осторожно, бочком пододвинулась к невозмутимому Норрингтону, казалось, получающему удовольствие от перебранки пиратов. Под внимательным взглядом темноволосой контрабандистки было неуютно.
- Браво, миссис Тернер, - улыбнулась Перла внезапно. – Вам удалось то, что не смог сделать наш дорогой коммодор.
И она тепло, почти ласково улыбнулась Норрингтону. Повисшее за этим молчание было ледяным и напряженным, и Элизабет попыталась его разбить.
- Но ведь в тот раз удалось покинуть остров!
- В тот раз? – уточнил Джек. – В тот раз, когда вы, миледи, запалили буконьерский костер? Тогда приплыл наш дорогой коммодор. Увы, он уже с нами.
Норрингтон позволил себе улыбнуться.
- Или в тот раз, - продолжил Джек с издевкой, - когда меня забрали с острова контрабандисты?
- Которые в моем лице тоже здесь, - хмыкнула Перла, поднимаясь на ноги и потягиваясь всем своим гибким телом, как кошка. Потом кошачье мурлыклнула: - А что насчет морских черепах, Джеки?
- На черепах бы я не надеялся, - неожиднно сухо сказал Джек.
Усмехаясь чему-то своему, Перла подошла к самой кромке прибоя. Морей плеснуло ей на босые ноги желтоватой пеной.
- Я тут вспомнила… - нежно пробормотала она.
- Сейчс не время предаваться воспоминаниям, - ворчливо заметил Джек.
- Я тут вспомнила, - упрямо потворила Перла, наблюдая как из толщи воды выныривает крупный корабль, - что мы забыли еще одно действующее лицо этой драмы…
- «Голландец»! драгоценный! – растроганно воскликнул Воробей.
Он и Элизабет почти одновременно вскочили на ноги. Последним неспешно поднялся экс-адмирал.
- Не замечала за тобой раньше, - Перла покосилась на Джека, - такой любви к морскому дьяволу.
- Прежний капитан «Голландца» не был моим другом.
- Не замечала раньше, что у тебя есть друзья, Джек.
- У него карта, - сияя пояснил Воробей.
От «Голландца» отделилась шлюпка и направилась к берегу.

* «Хунвэй» - (кит.) Красный Путь (если я не ошибаюсь, если ошибаюсь - поправьте)
* Sub Rosa – (лат.) Под Розой. В знак, что разговор не может выйти за границы определенной компании, над столом подвешивали изображение розы. Суб Роза – знак секретности
* Джек зовет Перлу «жемчужиной» по-английски; полагаю ясно, что между Perla и Perl есть определенная разница.
* Dermochelys coriacea – Кожистые черепахи, род морских черепах. Согласно книге Гинесса они: самые большие (масса до 450 кг, длина до 2 м, самый крупный известный экземпляр весил 961 кг и имел длину порядка 3 метров); самые быстрые (в воде развивают скорость до 35 км/ч); лучше ныряльщики (особь с измерителем давления достигла в 1987 году глубины в 1200 м). Словом – всем черепахам черепахи. А еще это единственные представители морских черепах, не имеющие твердого панцыря.

Отредактировано Corso (2007-12-09 00:53:00)

6

ГЛАВА ПЯТАЯ. DEJA VUE, ЧТО ПЕРЕВОДИТСЯ, КАК «ПЛАВАЛИ, ЗНАЕМ»

Ну, если ты жаждешь все преодолеть,
спасти ее и завоевать девичье сердце, я тебе не помощник.
Тут и не пахнет наживой.
Капитан Джек Воробей

1. Карибское море, борт «Летучего Голландца»
От прежнего капитана – Дейви Джонса – на «Голландце» остался только орган, вещь совершенно лишняя в дальних плаваньях. Уилл смог добиться от команды беспрекословного послушания и дисциплины, он смог превратить уродливый корабль-утопленник в практически образцовое судно, но вот орган… он служил весьма сомнительным украшением капитанской каюты, а в свободное время, которого оказалось не так уж мало, капитан Тернер пытался освоить нелегкое искусство музыканта.
Сейчас, когда почти все заинтересованные лица собрались в каюте, чтобы по выражению Джека «пострадать ерундой», орган заняла Перла Верде. Наигрывая какой-то величественный хорал, она вполуха прислушивалась к горячему обсуждению, происходящему у нее за спиной.
- Ты останешься на острове Креста, Элизабет, и точка!
- Я не собираюсь сидеть сложа руки десять лет, Уильям Тернер. Я – король пиратов, или ты забыл?!
- А я – капитан «Летучего Голландца», если ты забыла!
Принятые также в этот своеобразный совет Воробей и Норрингтон давно уже перестали прислушиваться к перебранке супругов. В конце концов, им многое нужно было обсудить – на десять лет вперед. Джек, развалившись у широкого кормового окна, пил ром из горла бутылки и изучал, не слишком внимательно впрочем, карту Сяо Фэня, которую пожалуй, стоило уже звать «картой капитана Воробья». Экс-адмирал был погружен в разглядывание совсем других навигационных карт: на которых красными крестиками были отмечены появления подозрительных кораблей.
Капитан грозного «Летучего Голланда» как не в чем не бывало продолжал ссориться с возлюбленной.
Нет, Перла им даже завидовала: ей никогда не хватало духу вот так запросто подойти к мужу и, скажем, залепить ему пощечину за все хорошее. Или наорать на него хорошенько за то, что каждый раз ввязываясь в опасные приключения и оказываясь на грани смерти (а то и за ней) он даже не думает извиниться. Да что там, Перла всерьез полагала, что этому мужу слово «прости» не известно.
Взяв последний, особенно унылый аккорд, Перла повернулась к собравшейся в каюте компании. Диспозиция не изменилась: Воробей пьет и любуется картой, грезя, как видно о вечной жизни; Тернеры раздумывают – поубивать им друг друга, что будет нелегко, или же поцеловаться на глазах у двух несостоявшихся возлюбленных мадам Элизабет и незнакомой практически женщины; Норрингтон мрачно изучает какую-то точку на карте. Поднявшись с табурета, Перла подошла к экс-коммодору и окинула карту взглядом.
- Что за мрачные думы одолевают вас, Джеймс?
Норрингтон ничем не выразил своего неудовольствия, но Перла ощутила его физически.
- Какой вы серьезный молодой человек, - проворчала она. – Ладно, коммодор, что вас тревожит?
Голос у госпожи Верде (или госпожи Уилмот, если угодно) был громкий, певучий, так что Воробей и оба Тернера невольно начали прислушиваться. Убедившись, что внимание аудитории завоевано, Перла сделала приглашающий жест. Несколько нервно оглядевшись, Норрингтон откашлялся и указал на сплошь усеянное крестиками пятно.
- Здесь мы подобрали вашего отца, синьора. Здесь «Хунвэй» встретился с безлюдной шхуной. Здесь находится приснопамятный Исла де Муэрте. А это – остров Креста…
- Они что, складываются в какую-то загадочную фигуру? – хмыкнул Джек, отлепляясь от окна и подходя к столу. Придавив закатывающийся угол карты полупустой бутылкой, он наклонил голову и с преувеличенным вниманием изучил крестики. – По мне, так это полная бели… берли…
- Белиберда, Джек, - закончила за него Перла. – Tu peux te passer des spectacles?* А что это за остров? Не смотрите на меня так, коммодор. Я контрабандистка, а не корсарша!
Норрингтон некоторое время изучал крошечную точку на карте, а потом покачал головой.
- Просто атолл, полагаю.
- Просто, - поддразнила его Перла, - можно провести линии между вашими крестиками, и они сойдутся на этом атолле. Джек, карта китайца…
Но капитана Воробья, равно как и карты с бутылкой, уже след простыл.
- Очень в духе Джека, - заметил Уилл. – Сбегать в подходящий момент.
- У Джека целая философия подходящего момента выработана, - проворчала Перла, окинула взглядом каюту, словно Воробей мог скрываться где-то здесь, и вновь склонилась над картой.
Теперь уже к ней присоединились все. Норрингтон, вооруженный небольшим серебряным слитком вместо линейки, соединял крестики ровными линиями, Тернер на правах капитана командовал. Элизабет жадно следила за действиями обоих мужчин. Словом, все были при деле.
Неожиданно миссис Тернер подняла голову и внимательно посмотрела на Перлу.
- Вы хорошо знаете Джека? У него в этом деле свой интерес, верно?
- У Джека во всяком деле свой интерес, - пожала Перла плечами. – Он эгоцентрик.
- Но что он собирается делать? У него есть карта и компас, и насколько я узнала Джека, он не станет помогать нам без прямой для себя выгоды, - заметила Элизабет.
Тернер с ней согласился.
- Да. Джек готов на все, ради своих целей: променять человеческую жизнь на корабль. Ввязаться в бессмысленный бой, чтобы потом сбежать. Обмануть всех и вся.
- Он считает вас своим другом, капитан Тернер, - сухо сказала Перла.
- Он сам так сказал? – удивился Уильям. – Или вы поняли это по глазам?
- Он об этом пошутил. А Джек шутит только над теми вещами, с которыми нужно быть предельно серьезным: смерть, любовь, свобода. Это на остров Креста там по правому борту? – Перла подошла к окну. – Это же… Это же «Жемчужина»?! кто привел ее к острову?
- Барбосса, сейчас он плавает на джековом фрегате, - пожал плечами Уилл. – Воробей отправил Барбоссу с «Жемчужиной» сюда, а сам сдался Шри Сумбоджи. Уж не знаю, что он хотел узнать, и что сумел узнать.
Перла недоверчиво посмотрела сначала на величественный фрегат, стоящий на рейде, потом на капитана Тернера, а потом снова на фрегат.
- Воробушек добровольно оставил «Жемчужину» Гектору? Мда, похоже грядет действительно опасная заварушка. Думаю, нам стоит сойти на берег, капитан Тернер. И, да, что-то погода портится…
Бросив прощальный – очень странный – взгляд на черный фрегат на рейде, Перла вышла на палубу.

2. Остров Креста
Джек Воробей совершенно искренне не любил в этом мире четыре вещи: Старый Свет, Торговую компанию в смазливом, но ныне покойном лице Катлера Беккета, обстоятельства, удерживающие его на берегу и – себе подобных. А следовательно, и всяческие сборища себе подобных. Еще свежо было воспоминание о совете Братства, на котором Джеку удалось, безусловно блеснуть остроумием и даже добиться отчасти желаемого результата. Но ни за какие сокровища мира Воробей не хотел бы снова оказаться в кадушке с каракатицами.
Сейчас на острове Креста проходил совет в миниатюре: кораблей было всего два, свечей было поменьше, да и каракатицы попались вполне мирные. Не каракатицы, а так – головастики (или из кого они там вырастают). Опасность представлять могла только Перла Верде, с независимым видом сидящая на бочке с яблоками в отдалении. Изредка она спрыгивала на землю, сдвигала крышку и запускала руку в бочку, а потом вновь садилась, похрустывая сочным плодом. С деланным безразличием Джек наблюдал, как к ней присоединился Барбосса. Они говорили о чем-то тихо, склонившись друг к другу. Разжившаяся на «Жемчужине» - на его «Жемчужине»! – чистой одеждой и даже шляпой с плюмажем, Перла стала по своему обыкновению походить на гранда с Аламеды*; это при том безумном допущении, что у испанского гранда могут быть такие роскошные цыганские кудри и не менее роскошная грудь.
Поморщившись, Джек отвел глаза и развернул карту.
Сам дурак.
На карте был отмечен остров Огигия. А вокруг, как тонко отметил любезный коммодор, творилась всякая чертовщина. Джек протянул руку, нащипал бутылку и собирался уже выдернуть зубами пробку, но обнаружил, что горлышко обхватывает всеми четырьмя лапами мерзкая макака Барбоссы.
- Сгинь, тварь! – процедил Джек, попытавшись стряхнуть мартышку.
- Иди ко мне, Джеки! – Перла возникла из ночного сумрака неожиданно; благодаря своей смуглой коже и темным волосам, а также пристрастию к темным тонам в одежде, она отлично сливалась с ночным мраком. – Ну же, Джек, не бойся!
Не было никаких сомнений в том, кого Перла имеет в виду.
Макак оставил в покое бутылку, довольно сильно ободрал Джеку руку и перепрыгнул на плечо женщине.
- Ты хочешь что-то сказать? – поинтересовалась она.
Воробей вытащил наконец пробку, сделал щедрый глоток и поинтересовался пьяным голосом:
- Какие-то претензии, дорогуша?
- Как обычно, - сказала спокойно Перла.
- Значит, я их уже слышал, - отмахнулся Воробей, делая еще один глоток.
Ром, честно сказать, был паршивый.
- Я всего лишь прошу, Джон, - тихо произнесла Перла, называя его полным именем*, - говорить заранее, когда ты собираешься убиться. И, судя по всему, когда ты собираешься воскреснуть. Нам стоит присоединиться к остальным, кажется, сама богиня откликнулась на зов нашего, гм, голландца.
Развернувшись, она неспешно пошла к костру, вокруг которого собрались члены «совета». Различить теперь можно было только серебряную пряжку, удерживающую плюмаж на шляпе, и то только тогда, когда свет факелов бросал на нее отблеск. Процедив сквозь зубы несколько ругательств, Джек заткнул горлышко бутылки пробкой, свернул карту, сунул ее за пазуху и поднялся. Ладно, в конце концов, как говорил один мудрый человек, свое время всякой вещи.
Сейчас, определенно, наступило время слушать.

Компания, собравшаяся вокруг костра, разложенного на песчаном пляже, была колоритна донельзя. Трое пиратов: пожилой уже мужчина, его более молодой товарищ, обряженный в выцветшее тряпье и обвешенный всевозможными камешками, монетами и бусинами и серьезный молодой человек, единственный из всех троих безоружный. Потом молодой мужчина в синем камзоле, держащийся так, словно на нем офицерский мундир. Молодая светловолосая женщина в китайском наряде. Женщина постарше, в черном, в шляпе с плюмажем из окрашенных в черный и красный цвета перьев, и с маленькой обезьянкой на плече. Чуть поодаль расположилась довольно разношерстная группка матросов, допущенных на совет. Последней появилась красивая, но непривлекательная чернокожая женщина в платье из парусины и рыболовных сетей.
Как сказал бы Джек Воробей «кадушку с каракатицами закрыли; и возможно опечатали для надежности».
- Калипсо, - Барбосса по праву старшинства, но главным образом потому что никто не решился возражать, взял на себя роль спикера. – Ты пришла на наш зов.
Морская богиня улыбнулась.
- Или это вы собрались на мой зов, Барбосса? Странные дела творятся на море, и все больше морских капитанов оказываются вне моей власти. Но разве это хорошо? Я спрашиваю вас, капитаны Барбосса, Воробей, Тернер! Это – хорошо?
- Ты забыла капитанов Суонн и Уилмот, - встряла в разговор Перла, стискивая локоть Элизабет, чтобы та не подумала возразить.
Барбосса поморщился, но промолчал.
Перла посмотрела на Гектора, потом на Джека, занятого ковырянием между зубами, на молчаливого Норрингтона.
- И, пожалуй, адмирала Норрингтона, - добавила Перла. – Если ты хочешь заключать сделку, Калипсо, то должна будешь заключить ее со всеми нами.
- Ты такая же дерзкая, как и бароны, Перла Уилмот, - проговорила со странной интонацией Калипсо. – Но ты знаешь, на что у тебя есть право. Да, я пришла, чтобы заключить сделку. Разве не так происходило долгие века, что люди плавали по морю? Разве не так происходило до тех пор, пока совет Братства на заключил меня в тело смертной, лишив всех вас поддержки?
- Частенько такие сделки оканчиваются на дне морском, - шепнула Перла на ухо Элизабет. – Держи ухо востро, капитан Суонн, если тебе есть за что бороться.
Выпустив локоть девушки, капитан Уилмот почти незаметно кивнула Барбоссе.
- Что за сделка, Калипсо? – повысил голос спикер.
Богиня обвела присутствующих колдовским взглядом своих слегка светящихся глаз. Подобные огоньки, называемые «свечками святого Эльма» горят на мачтах в преддверии бури.
- Вы без сомнения слышали о Аква Вида, капитаны? – спросила она. – Одно из главных сокровищ, что таит океан.
- Источник вечной юности, - подал голос, притом очень скучный голос, Воробей, - который может оживлять умерших, исправлять сделанные ошибки и исполнять заветные желания.
Калипсо, шурша просоленной парусиной, подошла вплотную к Джеку. Воробей сидел теперь на той самой бочке с яблоками, и лицо его почти ткнулось в пышную грудь богини.
- Он может оживить дорогого усопшего, исправить фатальную ошибку и исполнить единственное настоящее желание, только так, - промурлыкала Калипсо, глядя на Воробья сверху вниз.
Джек внимательно изучил пышные, едва прикрытые сеткой груди, а потом поднял взгляд на светящиеся глаза богини.
- Если источник потревожит никчемный человек, вроде того же Игнасио Верде, то Аква Вида станет кровоточить и истекать силой, - нараспев продолжила Калипсо. – И до тех пор, пока дорогой усопший в могиле, фатальная ошибка отравляет совесть, а настоящее желание жжет душу, источник истекает ядом. Он поднимает со дна мертвецов, и превращает в мертвецов столь же никчемных людей. Вроде Игнасио Верде.
Она посмотрела на Перлу, хранящую полное безразличие.
- Найти источник, могут только живой или мертвый. Богам, призракам и чудовищам дороги туда нет, - в речи Калипсо появился какой-то завораживающий ритм. – Для этого нужен человек, нуждающийся в помощи источника, крепкий корабль, верный компас и тайная карта.
Джек закатил глаза, показывая, что все это предсказуемо, и уже открыл рот, чтобы заявить это.
- Следовательно, - опередила его Перла, - нужно страстное желание миссис Тернер вернуть своего отца, «Жемчужина» Барбоссы, а также компас и карта Джека.
- Эй, корабль тоже мой! – возмутился Воробей.
Перла наградила его холодным взглядом.
- Так? – спросила она, глядя на Калипсо. Казалось, в глазах капитана Уилмот тоже пляшут огни Эдьма.
- Так, - усмехнулась богиня. – И если вы пойдете к источнику, то сможете спасти океан от обезумевших призраков. Уже сейчас члены Братства, зараженные ядом Аква Вида, не таясь, угрожают «Летучему Голландцу». Все больше усопших уходят из под моей власти и упрямо возвращаются. Участь проклятой «Жемчужины» - вот что ждет Карибы. Та ведь помнишь, каково это, капитан Барбосса?
Гектор Барбосса, а также Пинтел и Раджетти – единственные уцелевшие из когда-то проклятого экипажа «Жемчужины» - подтвердили слова Калипсо.
- Если же вы достигните Источника, то не только спасете души моряков, но и исполните свои желания. Твой отец, Элизабет; вечная жизнь, Джек. Разве это не достаточная плата за еще одно путешествие на край земли?
- О нет, - простонал Джек. – Спасибо, но там я уже побывал.
- И эта Аква Вида, прямо Аква Тофана* какая-то, - вставила Перла. – Какие еще сюрпризы она может таить?
- Разве риск не стоит приза? – усмехнулась Калипсо. – Что же, если вам мало, я ставлю свое условие соглашения.
Она повысила голос, который теперь отдавался эхом, словно бродил в несуществующих скалах.
- Если вы, пиратские капитаны, отправитесь к источнику юности Аква Вида и выпьете его до дна, то все полученные блага будут оставлены вам, а кроме того – до конца своего века вы будете владеть морем, и никто не сможет чинить вам препятствий. Ну же, пиратские капитаны?
Повисло молчание, нарушаемое только треском костра и возбужденным сопением матросов в темноте.
- Я, капитан Барбосса, капитан «Черной Жемчужины» согласен, - первым произнес Барбосса, касаясь двумя пальцами полей своей шляпы.
Джек скорчил рожу и спародировал жест своего соперника.
- Я, капитан Воробей, настоящий капитан «Черной Жемчужины» согласен.
- Я, Перла Уилмот, капитан «Dermochelys coriacea» согласна, - Перла потеребила пряжку, после чего подтолкнула Элизабет под ребра.
- Я… - несколько неуверенно начала девушка, но потом перехватила насмешливый взгляд Джека и почти мягкий – Барбоссы, и голос ее окреп. – Я, капитан Элизабет Суонн, пиратский король, согласна.
Теперь всеобщее внимание приковали к себе Уилл и Норрингтон. Перла медленно кивнула.
- Я, капитан Уильям Тернер, капитан «Летучего Голландца» согласен, - вздохнул Уилл.
- Кхм. Я, коммодор Норрингтон согласен, - закончил Джеймс, не сводя глаз с Перлы.
- Отлично! – жизнерадостно подытожила Калипсо. – Я, Калипсо, хозяйка семи море, подтверждаю ваши клятвы. Вы должны будете отправиться к источнику завтра, капитаны Барбосса, Воробей и Суонн. Ты же, Уилл Тернер, которому нет пути к Аква Вида, должен будешь сдерживать безумных и бессмертных пиратов здесь. И когда вы вернетесь с победой, то получите свою награду.
Калипсо начала медленно таять, обращаясь в желтоватый туман. Но прежде чем она совсем исчезла, Перла проговорила:
- Думаю, нам с Джеймсом тоже следует отправиться в это плаванье.
Возразить Калипсо не сумела – ее возвращение произвело бы не слишком положительный эффект.
- Ну что, Гектор, справилась я с ролью Одиссея*? – усмехнулась Перла, поворачиваясь к Барбоссе.
- Вы все тут чокнутые, как однажды сказала Анна-Мария, - проворчал Уилл. – Думаете, я отпущу с вами Элизабет?
- Боюсь, иного выбора у вас нет, мистер Тернер, - ухмыльнулся Барбосса. – Миссис Тернер нужна нам, чтобы компас указал правильное направление. У Воробья желание надраться всегда оказывается сильнее, чем желание обрести бессмертие или Жемчужину. Но вот вам с мистером Норрингтоном вовсе не обязательно идти на край света, Перла.
Капитан Уилмот, окончательно вошедшая в роль пиратки, воинственно приподняла брови.
- Я не для того потратила сейчас столько сил и времени на то, чтобы усложнить условия клятвы и вывести из-под ее действия как можно больше людей… - она заметила недоуменные взгляды Элизабет, Уилла и Норрингтона и бросила. – Позже объясню, когда момент будет подходящий. Я иду с вами, Гектор. У меня, знаешь ли, тоже дочерта фатальных ошибок и страстных желаний.
- Значит, выйдем с завтрашним приливом, - объявил Барбосса. – А сейчас, джентльмены, леди, не откажитесь воспользоваться моим гостеприимством на борту моего корабля.
Джек скрипнул зубами, слез с бочки, пнул ее, так что дно и крышка вылетели, и яблоки рассыпались по песку, и пошел к кромке прибоя, туда где оставил бутылку с ромом.
- Я пожалуй откажусь, милый Гектор. Не забудьте меня завтра, господа. Вам ведь нужны будут компас и карта?

* Tu peux te passer des spectacles? - (фр.) Можешь ты обойтись без спектаклей?
* Аламеда – бульвар в Мадриде
* Джек в данном случае – сокращенное от Джон. И не спрашивайте меня, каким образом. Сокращают же англичане Ричарда до Дика!
* Аква Тофана – «вода Тофаны», легендарный яд
* Одиссей – буквально «сердящий богов», связь Одиссея с Калипсо, надеюсь, понятна

7

Поскольку у Corso некоторые проблемы с доступом на форум, то с ее разрешения я выкладываю продолжение ее фанфика, которое она любезно мне прислала.

8

ГЛАВА ШЕСТАЯ. КВЕСТОРЫ ОТПРАВЛЯЮТСЯ В ПЛАВАНЬЕ

1. Карибское море, борт «Черной Жемчужины»

Самый быстроходный, даже неуловимый корабль Карибского бассейна неспешно рассекал гладь моря. Крылатая красавица на носу все так же бережно и горделиво несла на ладони птицу, расправляющую крылья. Погода стояла отличная, да и ветер благоприятствовал предприятию, начавшемуся минувшей ночью. Тем безобразнее была извечная перепалка, которая отнюдь не украшала палубы достойного фрегата. Очевидно, корабль был слишком мал для двух капитанов.
- Конечно, наблюдать за ними забавно, - поморщилась Элизабет, выбираясь на палубу уже в который раз за это утро.
По меньшей мере трижды она скрывалась в недрах «Жемчужины», надеясь переждать бурю и вернуться, когда пиратские капитаны будут готовы к сотрудничеству. Уже давно перевалило за полдень, а Воробей с Барбоссой все еще делили штурвал. Делали они это так бурно и азартно, что закрадывалась невольно мысль, что это – игра по совершенно непонятным стороннему наблюдателю правилам, и она доставляет удовольствие не одному только Джеку. Элизабет повернулась к сидящей на ступенях, ведущих на капитанский мостик, Перле и попросила:
- Не пора ли поговорить о деле? Ну же, капитан Уилмот, вы ведь друг Джека, остановите этот балаган!
- Не могу, - меланхолично качнула головой Перла. – Мы с Воробьем не разговариваем.
- Почему?
- Он – капитан Джек Воробей, смекаешь? – усмехнулась Перла.
- Лучше бы вы, как и все прочие, залепили ему пощечину, - проворчала Элизабет.
- Я – не все прочие, - с той же усмешкой возразила Перла. – Впрочем, капитан Суонн, вы совершенно правы. Если это будет продолжаться, до Источника мы доберемся аккурат ко второму пришествию. А тогда, полагаю, смысла в нем не будет никакого.
Перла поднялась на ноги, прошествовала к бочке с яблоками и придирчиво выбрала самое красивое. Откусив от него изрядный кусок, она приблизилась к увлеченно спорящим капитанам.
- Джентльмены, не понимаю, в чем проблема?
- Проблема в том, что этот… этот… этот… - Воробей сделал вид, что не может подобрать слов. – Этот увел мой корабль!
- Это мой корабль, - возразил Барбосса, - раз уж я его честно увел!
- Все равно не понимаю, в чем проблема, - сказала Перла с набитым ртом, из-за чего слова прозвучали не слишком внятно. – Но если вам так сложно решить, кто управляет «Жемчужиной»…
Запустив огрызком в море, она проворно взбежала на капитанский мостик, достала из-за пояса пистолет и выстрелила в воздух. Встревоженная корабельная живность - обезьяна и попугай мистера Коттона – прыснули во все стороны. Барбосса и Воробей с некоторым недоумением воззрились на женщину. Даже Норрингтон выбрался на солнце.
- Капитаном «Жемчужины» буду я, джентльмены, - предельно вежливым тоном проинформировала Перла.
- Чудесно! Просто чудесно! Так мы точно не доплывем до Источника, потому что сядем на первый же риф! – фыркнул Воробей. – Я помню твои исключительные таланты в морском деле, Жемчужина. Или же нас потопит первый же встречный пират, которых что-то расплодилось в этих водах.
И он ханжески закатил глаза. Перла негромко фыркнула.
- Мистер Барбосса, к штурвалу. Мистер Воробей, назначаю вас ответственным за пушки. И отдайте компас и карту госпоже Тернер, она будет нашим штурманом. Обрати внимание на то, какой я хороший руководитель, Джонни.
Барбосса махнул рукой и направился к капитанской каюте.
- Довольно переливать из пустого в порожнее. Нужно проложить курс. Воробей, компас и карту!
- Не люблю, когда мной командуют, - мягко, даже слишком мягко заметил Джек.
- А я думала, ты вознамерился жить вечно, - Перла спустилась на палубу, закладывая пистолет за пояс. – Ну же, вперед – за исполнением желаний.
- Раньше девизы были попроще, и куда выполнимее, - Джек вытащил компас и мрачно посмотрел на его бешено вращающуюся стрелку. – Что же, посмотрим, насколько сильно желание миссис Тернер вернуть к жизни своего отца. Честно слово, у этой девицы прямо-таки смертельно опасная жажда жизни.

Определить направление оказалось совсем несложно. Очевидно, Элизабет была искренна в своем желании вернуть отца, сколько бы Воробей не потешался над ней. Но вот путь, указанный на карте, энтузиазма не вызывал ни у кого, кроме, разве что, Джеймса Норрингтона. Вернее сказать, если пираты, разглядывая карту Сяо Фэня («карту капитана Воробья!», ревниво настаивал Джек), мрачнели при упоминании ловушек и опасностей, то бывший коммодор хранил равнодушное молчание. Чувствуя себя частью непонятной интриги, которую затеяли Барбосса и Перла Верде (и без сомнения Джек Воробей, потому что мало что на Карибах умудрялось произойти без вмешательства «самого удалого пирата»), Норрингтон предпочел понаблюдать со стороны. Хуже быть все равно уже не могло: мертвым он уже побывал.
- Мы должны плыть на закат, - бормотала Элизабет, вошедшая в роль штурмана, - до самого края бездны, а потом назад до островов Самахаб. Звучит, как нечто африканское…
- Багамы наоборот, - пожал плечами Барбосса. – Что бы это не значило. Дальнейшие указания?
- Никаких, - покачала головой Элизабет. – Вот она, Аква Вида, нарисована рядом с Элеутерой*. И какая-то надпись на китайском.
- «Бойся неверного света», - Джек склонился над картой, потом выпрямился и с деланным удивлением посмотрел на Элизабет. – Ты ведь тоже побывала в Сингапуре.
- «Бойся неверного света», - повторил Барбосса.
- Мне не нравится, - согласилась с ним Перла.
- Так какие будут распоряжения, капитан Уилмот? – едко поинтересовался Барбосса.
- Плывем на закат. Гектор, распорядитесь, - Перла ухмыльнулась. – Господа офицеры, приглашаю вас отобедать в мою каюту. Мистер Норрингтон, назначаю вас ответственным за дисциплину. А то, тут бардак на корабле.
Джек, как ошпаренный вылетел из каюты и скрылся где-то на носу. Норрингтон поклонился, и тоже вышел.
- Что ты намерена делать? – поинтересовался Барбосса, задержавшись в дверях.
- О чем ты? – невинно поинтересовалась Перла. – И, кстати, тот же вопрос. Какой тебе прок в путешествии к источнику вечной юности? Что ты хочешь исправить? Кого ты хочешь вернуть? Или ты, как наш удалой воробушек, хочешь жить вечно, Гектор?
- Не-ет, - Барбосса широко ухмыльнулся. – Интереснее всего, почему ты сорвалась с места, дерзила самой морской богине и отправилась в это опасное и бессмысленное плаванье.
Элизабет, не скрывая своего интереса, переводила взгляд с Барбоссы на его собеседницу. Она ни за что не упустила бы шанса узнать побольше о легендарных пиратах, бывших когда-то кумирами ее детства. Надо сказать, что даже близкое знакомство с некоторым «легендарными» личностями не сдернуло флера романтичности. Ну а уж фигура Джека Воробья прямо таки притягивала. И миссис Тернер намерена была удовлетворить свое любопытство.
Перла Верде, капитан Уилмот, новоявленный командир «Черной Жемчужины» ее разочаровала.
- Так, - сказала она и вновь склонилась над картой.
Когда Барбосса вышел, Перла ненадолго подняла голову. Взгляд у нее был печальный и серьезный, он скользнул по капитанской каюте, словно подмечал какие-то необходимые мелочи, метнулся на окно, потом на дверь. Полминуты спустя капитан уже вчитывалась в мельчайшие пометки на карте Сяо Фэня, не обращая внимания на окружающий мир.

9

Из воспоминаний Елизаветы Альдонсы Перлы Верде по прозвищу Эстрелла ди Муэрте

Агенты Торговой компании появились на Карибах как-то очень незаметно. Это были не просто купцы и казначеи. Это были… пираты, пусть и облаченные в лучшие одежды по последней лондонской моде и офицерские мундиры. Они приезжали в Вест Индию ради наживы и решительно отличались от тех людей, которые хотели здесь жить, не взирая на гнусный климат. Они были худшими из пиратов, потому что не чтили Кодекс, пиратский ли, чести или элементарный этический.
Думается мне, они сводили Джека с ума. Иначе, откуда бы возникла эта самоубийственная идея: захватить караван, перевозящий серебро из Порт-Ройяля в Англию? Идея принадлежала англофобу-Воробью, но и у людей здравомыслящих к моему изумлению не нашлось возражений Генри – наш неотразимый капитан Тиг – затаил на родину какую-то злобу. Я знала только, что это связано с семейными дрязгами, и с его туземной женой. Гектор, вероятно, почувствовал запах наживы, а он всегда ценил если не золото, то, что за это золото можно получить. Не потребовалось много сил и времени, не потребовалось даже сбора Братства, чтобы уговорить на авантюру прочих пиратов. Таким образом против была только капитан Перла Верде, но куда мне было со своим свиным рылом, да в калашный ряд? Мой шлюп не мог тягаться и с бригом Диего Негро, единственного допущенного на Тортугу испанца (мы с Барбоссой почему-то не считались), что уж говорить о величественных фрегатах вроде «Жемчужины».
Накануне, как выразился Тиг, Grand Bal* у нас с Джеком состоялся серьезный разговор.
Подобные предприятия сами по себе штука утомительная, а уж серьезные разговоры с Воробьем… Он был полон идей, так полон, что через край хлестало, и даже меня немного будоражило. Он был пьян, хотя и не притрагивался к рому.
Я пыталась отговорить его. Ни в какую.
Я убеждала его, что эта эскапада погубит все братство
Перед Джеком уже маячил призрак Величайшей Проказы в истории пиратства на Карибах. Истинное сокровище: возможность натянуть нос Торговцам, правилам, рутине. Думаю, Джека вовсе не интересовало серебро.
В ту ночь мы едва не поссорились. Мы вообще редко ссорились, что странно при нашем бурном темпераменте. Просто я тогда ушла. Навсегда. Твердо уяснив, что никогда не смогу составить конкуренцию его кораблю, его свободе, его гениальным предприятиям. А еще я устала от той язвительной насмешливости, которая постоянно сопровождала джекову любовь. При желании можно зарифмовать любовь и смерть, но никак не любовь и насмешку.
Тогда я еще не понимала, что Джек шутит только над по-настоящему серьезными вещами. И становится серьезен лишь если отступать уже некуда.
Я ушла, хлопнув дверью. Навсегда.
И занялась контрабандой рома, какао и опиума.

2. Карибское море, борт «Черной Жемчужины»

Единственная мысль, которая посещала капитана Воробья, кричала на сотню различных голосов, что стоит напиться. В принципе, примерно так он и планировал проводить время на корабле вплоть до наступления пресловутого подходящего момента. Уничтожать назло всем врагам запасы рома, изводить Барбоссу и ждать. Но ситуация сложилась достаточно болезненная. Джек ласково погладил обшивку «Жемчужины», как треплют по холке любимую собаку.
- Ничего, старушка, мы еще повоюем.
Спустившись в трюм, он откупорил бутылку рома, вернулся на верхнюю палубу и устроился в приятной близости от нагретого солнцем лафета. Откуда-то тянуло мерзким холодком. Ветер, наполняющий паруса «Жемчужины», был попутным, что неудивительно, учитывая покровительство самой морской богини.
- Не нравится мне все это, - Перла вышла из капитанской каюты, вертя в руках яблоко, вспрыгнула легко на лафет и уцепилась за ванты. – Слишком все сошлось, одно к одному.
- Ты со мной разговариваешь? – невинно поинтересовался Воробей, прикладываясь к бутылке.
Перла продолжила, словно и не слышала его слов, словно разговаривала сама с собой.
- Сначала из небытия возвращается Игнасио, потом разом сходят с ума сразу все члены Совета Братства. И словно случайно Элизабет Тернер узнает об Аква Вида, что находится в таком месте, куда не может последовать ее трепетный супруг. И эта клятва, которую дали пиратские капитаны. Нас уговорили сделать то, что мы и так готовы делать хоть каждый день: нас уговорили погнаться за сокровищем!
- Ты со мной разговариваешь? – еще раз уточнил Воробей не вполне трезвым голосом.
Перла посмотрела на него сверху вниз.
Не время выяснять отношения, - подумал Джек.
- Видела пометку на карте? – спросил он. – В самом сердце Карибского моря: «Забрать сапоги мертвеца».
- А еще я видела, что на этой карте столько ошибок, - спокойно сказала Перла, - что она срамит славу самой точной карты в мире. Среди Багам затесался остров Табаго*, Гаити кто-то развернул задом наперед*, а Сантьяго* почему-то оказался на западной оконечности Эспаньолы. Это карта не наших морей, Джек, хотя с первого раза и не поймешь.
Воробей закатил глаза и решил отдать должное приятному обществу бутылки.
- Так зачем ты отправилась в это плаванье… дорогуша, если тебе так не понравилась моя карта и цепь последних событий?
- А зачем я вернулась в июле 17** из Сингапура? – теперь уже голос Перлы прозвучал невинно.
- От меня-то ты чего хочешь, капитан Уилмот? – устало поинтересовался Джек, взглядом ища сочувствия у бутылки.
- Придумай что-нибудь. И лучше заранее. Мне не нравится этот ветер. И не надирайся раньше времени, боюсь, нам понадобится канонир, а Гектор, если ты помнишь, никогда не был силен в артиллерии.
- Есть, капитан! – ехидно отрапортовал Воробей и отсалютовал стремительно пустеющей бутылкой.
Перла спрыгнула на палубу и, закусив губу, направилась к капитанской каюте. У бочки она задержалась, чтобы выбрать еще одно яблоко. Все шло к тому, что еще до рассвета у Воробья закончится ром, у Барбоссы с «капитаном Уилмот» их обожаемые яблоки, и дело завершится бессмысленной резней. Джек отложил в сторону почти опустевшую бутылку и с уже не скрываемой тревогой посмотрел на горизонт. На западе сгущался туман.
Не покидало ощущение того, что безумное путешествие на край света (уже второе в его бурной биографии) начинается именно сейчас.
- Джек, придумай что-нибудь, - раздраженно передразнил Воробей. – Хех, что бы вы все без меня делали?

Из воспоминаний Елизаветы Альдонсы Перлы Верде по прозвищу Эстрелла ди Муэрте

Сколько бы я не пыталась открещиваться, история с серебряным караваном не проходила мимо меня. Во первых, в ней участвовали мои « отцы» - духовные, так сказать – Генри Тиг и Гектор Барбосса. В возвращении последнего целым и невридимым я была заинтересована особо. Занятая обустройством базы на маленьком острове, который мы решили назвать «Альхамбра», мама тем не менее пообещала повеситься, если «с Гектором хоть что-то случиться». И я не была уверена, что она неудачно пошутила.
И потом, я могла пока язык не отсохнет повторять, что судьба Воробья меня не волнует (скотина Джек! скотина Джек! скотина Джек!), но – ха!
В истории с серебряным караваном я была наблюдателем. Правду сказать, подробностей я не знала, да и знать не хотела. К тому же я была слишком занята устройством на необитаемых островках – крошечных клочках суши, разбросанных по всему морю, схронов. Подробности этого серебряного дельца таким образом были мне неизвестно, однако слухи бродили, да и бродят до сих пор, самые невероятные и заманчивые. Поговаривали, что Воробей подбил на захват каравана Ост-Индской Торговой компании около трех дюжин пиратских капитанов, среди которых был даже адмиралствующий и баронствующий в ту пору Тиг. Ну, насчет трех дюжин, врали конечно, но кораблей двадцать в запасе Джека было, хотя не многие из них могли составить достойную компанию его «Жемчужине». Загнав караван – шесть галеонов, груженых серебряными слитками и два отбитых у испанцев корабля с последками юкатанского золота – пираты отрезали их от боевых кораблей сопровождения. Команды галеонов были ссажены на изрядно перегруженные баркасы и отправлены в свободное плаванье, а груженые серебром и золотом корабли срочно отведены в неприступную Кайонскую бухту, куда военным кораблям Компании сроду хода не было.
Для ревнивых и жадных торговцев это было больше, чем просто пощечина. Это было смертельное оскорбление, и смывать его стоило чужой кровью.

-------------------------------------------------------------------------------------

* Элеутэра – один из Багамских островов, расположен юго-восточнее Гранд Багамас
* Grand Bal – (фр.) Большой бал
* Табаго – небольшой остров у побережья Венесуэлы, расположен на другом конце Карибского бассейна и физически не может входить в число Багамских островов
* Гаити имеет весьма узнаваемую форму: его восточная часть сильно вытягивается вперед, а западная имеет глубокий залив (можно даже сказать – два глубоких залива)
* Сантьяго (Сантьяго де Куба) – город в юго-восточной части Эспаньолы (совр. Куба)

10

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. «ЖЕМЧУЖИНА» ПОД ОГНЕМ

Пули свистели у нас над головой!
Из воспоминания матросов «Св. Георгия»,
принявших участие в карательной экспедиции на Тортугу в 17** году

1. Карибское море, неподалеку от острова Провиденс*, борт «Черной Жемчужины»
Корабль вынырнул из тумана, опустившегося на море, неожиданно. Его ярко-красный корпус можно было различить даже в условиях отвратительной видимости. Крылатая красавица Победа на носу фрегата словно насмехалась над рострой «Черной Жемчужины», и капли воды на лице деревянной «Свободы» (или что там по задумкам Воробья олицетворяла девушка с птицей) казались слезами. Свобода, вообще – обидчивая дамочка. Красный фрегат дал предупредительный залп, и словно бы замер в ожидании.
- Он больше «Жемчужины», - опасливо заметила Элизабет.
- «Святой Георгий», - Перла сложила подзорную трубу и перебросила ее через плечо прямо в руки Барбоссе. – По мне, так он просто урод. Тяжелый, медлительный – единственное его достоинство, это количество пушек.
- Я бы не полагался на нашу быстроходность, капитан Уилмот, - язвительно заметил Барбосса. – Сегодня морские боги явно не на нашей стороне.
Перла, а следом за ней и Элизабет, подняли головы и посмотрели вверх. Паруса обвисли без малейшей надежды поймать хоть струйку ветра. «Св. Георгий» дал второй залп, не причинивший «Жемчужине» никакого вреда, только окативший ее соленой водой. Стирая капли с лица, Барбосса поднялся на капитанский мостик, чтобы взяться за штурвал. Хотя, не было ни малейшей надежды на удачный маневр.
- И где же ваш замечательный канонир, капитан? – поинтересовался он.
Джек обнаружился на носу, непосредственно над рострой. Он мрачно изучал красный фрегат, его величественную оснастку и жерла превеликого множества пушек. Похоже, вступать в бой он не намеревался. Перла благоразумно предоставила Барбоссе командовать кораблем, и отправилась на нос.
- Ну?
- «Джек, придумай что-нибудь!» - передразнил ее Воробей.
- Постойте-ка! – Элизабет еще раз посмотрела на силуэт фрегата в тумане. – «Георгий», это ведь… семидечный* фрегат, красная окраска, флаг… флаг Ост-Индской торговой компании. Я читала! Этот корабль был потоплен у берегов Тортуги при попытке карательной экспедиции!
- Миссис Тернер в детстве явно перечитала листовок о награде за пиратские головы, - проворчал Воробей. – Что тебя удивляет, цыпа? Если уж люди валом повалили с того света, почему бы и кораблям не вернуться?
- Я хочу сказать, мистер Воробей, - Элизабет вздернула подбородок, - что если этот фрегат удалось потопить однажды…
- Нет, благодарю. Лично мне того раза хватило, - Воробей энергично отмахнулся от слов Элизабет. – Какие еще будут предложения?
- Утопиться сразу, - фыркнула Перла. – Лечь в дрейф. Придумать что-нибудь.
- Отлично! – Воробей отвернулся и стал созерцать туман. – Вот этим я и займусь.

Из воспоминаний Елизаветы Альдонсы Перлы Верде по прозвищу Эстрелла ди Муэрте
Весточка от Джека (чертов Воробей!) пришла спустя неделю после операции. Это был тяжелый сундучок, окованный медью и украшенный ажурной резьбой в мавританском стиле – явно с испанского галеона. Сундук был заперт, ключ к нему не прилагался.
Я ценю воробьиное чувство юмора.
Вскрыв замок фибулой, я обнаружила завернутое в кусок зеленого бархата золотое варварское украшение и письмо. Ну, «»письмо», это громко, конечно, сказано.
«Цыпа! – гласило послание (кстати «цыпа» свидетельствовало, что Джек на меня в обиде). – Можешь выпить за мой успех. Капитан Джек Воробей».
Еще в сундуке лежала бутылка канарского вина. А я что? Я выпила. Не выливать же превосходное канарское из-за единственного идиота!

2. Карибское море, неподалеку от острова Провиденс, борт «Черной Жемчужины»
«Св. Георгий» подошел к «Жемчужине» почти вплотную. Очевидно ему нимало не мешал штиль, фрегат словно скользил в плотной массе желтоватого тумана.
- Совсем как на «Хунвэй», - пробормотала Перла.
Она закашлялась и поспешила закрыть рот платком. Второй перебросила бледной Элизабет. Проклятый туман забирался в горло, отчего совсем нечем становилось дышать. Глаза резало. Тьма сгущалась следом за туманом.
- Так что Воробей? – просипела Элизабет, не отводя глаз от громады «Георгия», который внушительно возвышался над верхней палубой «Жемчужины». – Почему Джек ничего не предпринимает?
Перла пожала плечами. Расстраивать миссис Тернер, говоря, что Джек, скорее всего, ничего и не станет делать, она не стала. Вместо этого спросила:
- Владеете саблей?
- Конечно! – Элизабет произнесла это слегка возмущенным тоном, словно дочери губернаторов всех без исключения колоний были искусны в фехтовании.
- Чудно. Думаю, нам стоит вооружиться. И надеюсь, у Барбоссы хватит людей, чтобы отбить корабль.
«Святой Георгий» прижался бортом к плотно застрявшей в тумане «Жемчужине». На палубе повисла ужасающая тишина, слышен был только слабый плеск волн. Суеверные матросы, из которых только трое – ну и еще мистер Гиббс, боцман – имели неприятный опыт общения с призрачными кораблями, истово молились, укрывшись в трюме. Люди, не страшащиеся никого из живых, перед мертвецами оказались слабы. Но вдруг тишина и безлюдье дрогнули. Паруса поймали слабый ветер, которого едва хватало, чтобы сдвинуть фрегат с места. Повинуясь резкому окрику Барбоссы, матросы бросились ставить все имеющиеся паруса, кашляя и давясь при этом плотным туманом. Сам Гектор так и не выпустил из рук штурвала, словно надеялся получить какой-то призрачный шанс на спасение собственными руками.
В тот момент, когда борт «Жемчужины» зацепили первые крючья, на палубу выбрался откуда-то снизу Джек Воробей. Он слегка пошатывался, и что-то вполголоса ласково выговаривал бутылке, где рома осталось едва на донышке. В этот момент Элизабет окончательно утвердилась в мысли, что Джек им сегодня не помощник, и не зря она взяла из арсенала две сабли, вместо одной.
Воробей, все так же пошатываясь и, похоже, путаясь в двух ногах, свисающем ниже колен кушаке и собственной сабле, медленно поднялся на мостик, привалился к Барбоссе и пьяно поинтересовался, что здесь происходит.
Докладывать ему никто не стал: всякие слова были излишни. На верхнюю палубу жемчужины хлынула толпа солдат, вооруженных отчего-то только саблями. «Логично», - подумала Элизабет, стискивая рукоять, - «Порох на дне должен был отсыреть. Вон рыбьи уродцы Джонса тоже не пользовались пистолетами и ружьями». Она прижалась спиной к мачте и обнажила клинок. Рядом с ней возник Норрингтон, а также, повинуясь его знаку, несколько матросов.
Ветер окреп. Паруса наполнились им, вздулись, расправились, и «Жемчужина» сдвинулась наконец с места. Расхохотавшись, Барбосса крутанул штурвал, направляя корабль по ветру.
Джек Воробей, давно уже отшвырнувший пустую бутылку (весьма удачно попавшую в голову кому-то из нападавших), своей пьяной походкой направился на нос. Очевидно только дрянная координация позволяла ему – явным чудом – избегать ударов саблями. Наконец, поднырнув под рукой Норрингтона, он вскарабкался на ростру и внимательно изучил проступающее за туманом небо. Прорвавшийся к носу офицер в форме, устаревшей уже лет десять, едва не сбил с головы капитана шляпу. Его остановил клинок Перлы. Впрочем, проткнутый насквозь, офицер секундой спустя поднялся как ни в чем не бывало.
- Теперь понятно, что имела в виду Калипсо, говоря о призраках, - проворчала Перла. – Ну так как, тебя озарило?
Воробей не ответил.
Еще через минуту в борт ударила первая пуля.
- О, они порох просушили, - обрадовалась Перла. – Вероятно.
- Не тратим пули! – разнесся над палубой зычный голос Барбоссы.
На самом деле нападавших было не так уж много, всего около двух десятков. Но поскольку оружие их не брало никакое, ситуация сложилась критическая. Норрингтону это напомнило давнишнюю схватку с проклятой командой «Черной ». Ситуация и впрямь была схожа, с той незначительной разницей, что Барбосса теперь был на их стороне. От Воробья, как и прежде, не было никакого толку. Элизабет сражалась отчаянно, но все же уступала в силе и умении любому из мужчин и держалась на голом упрямстве. На Перлу надежды не было: она все больше крутилась на носу, защищая развалившегося над рострой Воробья. «Жемчужина» тем временем набирала ход, и уже тащила красный фрегат за собой.

Из воспоминаний Елизаветы Альдонсы Перлы Верде по прозвищу Эстрелла ди Муэрте
Интересы Ост-Индской торговой компании – уже и моей головной боли – в те годы предоставляли на Карибах два человека: лорд Реймонд Дезерли и его зять, совсем молодой тогда Катлер Беккет. Дезерли, человека уже пожилого и явно не приспособленного к жизни в нашем жарком влажном климате, дерзкий набег пиратов едва не свел в могилу. Лорд Реймонд слег, и вся власть перешла к его честолюбивому родственнику.
Разъяренный Беккет, воспринявший захват каравана, как личное оскорбление, чуть ли не поклялась изничтожить «мерзких пиратов» во всем бассейне. Если прежде Компания относительно мирно вывозила в Европу ценности, то теперь все силы были брошены на борьбу с пиратством. Самые неудачливые капитаны были захвачены и торжественно вздернуты в Порт-Ройяле, где губернаторствовал тогда Дезерли. Сам капитан Тиг едва не попался, едва не потерял любимую «Беспанцирную Черепаху»* и решил окончательно осесть на Мадагаскаре в почетной роли хранителя Кодекса.
Туго приходилось и нам, и чтобы не привлекать лишнего внимания к Альхамбре, маме и Ампрао, я перебралась на Тортугу. Впрочем, старалась не пересекаться с паршивцем-Воробьем, я лично объезжала схроны, следила за сбычей контрабандного товара и его сохранностью. Пару раз сплавала в Сингапур в связи с перевозкой опиума, рассорилась вдрызг с главным тамошним пиратом – Сяо Фэнем. Словом, я честно занималась делом, а над Братством в это время сгустились тучи.
Беккет готовил большой карательный рейд на Тортугу.

3. Карибское море, где-то у острова Провиденс, борт «Черной Жемчужины»
Корабль несколько раз сильно тряхнуло, словно от взрыва. Вода забурлила, скрутилась в водовороты, которые так и норовили утянуть корабль на дно. С носа – откуда лучше всего было видно происходящее – послышался довольный смех Джека Воробья.
- Как там сказано? «До самого края бездны»?
- Мне больше нравится тот кусок, где сказано «назад», - пробормотала Перла, вынужденная убрать саблю в ножны.
Качка была такой сильной, что даже самый искусный фехтовальщик рисковал нанести увечья скорее себе, чем противнику. «Жемчужина» накренилась на один борт, волна захлестнула нижнюю палубу. Джек спрыгнул вниз и, пользуясь случаем, столкнул двух утопленников с «Св. Георгия» в воду.
Туман медленно рассеялся, и стало видно, что «Жемчужино» стремительно несет в огромный водоворот, провал, именно, что бездну. В ее мрачной глубине, казалось, что-то пряталось. Это мало походило на предыдущее падение за край мира, еще и потому, что цели теперь были куда расплывчатее.
- Всем ухватиться за корабль, помойные крысы! – распорядился зычным голосом Барбосса, вцепляясь в руль мертвой хваткой. Его обезьяна с нервным верещанием попыталась юркнуть компаньону за пазуху.
Обладающая когда надо пронзительным голосом Перла повторила распоряжение, в смягченной и укороченной форме:
- Держиииись!
Она еще успела заметить, как Норрингтон заталкивает Элизабет Тернер в капитанскую каюту и задвигает засов. Самого экс-адмирала волна смыла к самому борту, и он обеими руками ухватился за леер, который так и норовил выскользнуть. Сама Перла прижалась к намертво закрепленной на лафете пушке, мысленно благодаря Барбоссу за проснувшуюся опять тягу к дисциплине, по крайней мере в том, что касалось военного дела. Рядом пристроился Воробей, сжимающий в руке свой компас. Стрелка его бешено вращалась, как частенько бывало в последнее время. Перла отлично знала свойства этого компаса.
- По-моему, она пытается указать вниз, Джек! Так хочешь оказаться на твердой земле? Там род*, не меньше! - прокричала она.
Стрелка внезапно остановилась. «Жемчужина» почти легла на бок, увлекая за собой красный фрегат, а потом так же внезапно осела на киль, черпнула носом волну и ухнула в воронку. «Святой Георгий» вспыхнул, едва только коснулся своим ростром черной воды бездны.

* Провиденс – остров в юго-западной части Карибского моря, неподалеку от Панамского перешейка; в данный момент территория Колумбии
* Семидечный – семипалубный. Вообще-то если верить справочникам, фрегаты вообще были однопалубными. С другой стороны, рассекающие Карибы в XVII-XVIII веке галеоны были кораблями военно-грузовыми, поскольку предназначались для того, чтобы увезти и защитить. А вот близкие к ним по водоизмещению и вооружению фрегаты были (если верить отцу моему, а он все-таки военной историей занимался) боевыми. Так что хрен с ним! Пускай будет семидечный фрегат «Св. Георгий». Сколько палуб у «Жемчужины» вычисляется мной с трудом. Кажется, две
* Род – он же Поль, он же перч. Англо-американская мера длины, равная 5 с лишним метрам. 1/40 фарлонга. Думаю, что тут Перла сильно приуменьшила

(Продолжаю выкладывать с разрешения автора, поскольку сама она очень редко появляется в сети)

11

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ГДЕ ОБЕДАЛ ВОРОБЕЙ

Поступайте по Кодексу…
Капитан Джек Воробей

1. Неизвестное море, остров, похожий на Нью-Провиденс*
Капитан Джек Воробей придерживался здравого принципа, что суша всегда есть суша, а море, соответственно, всегда есть море. Какими бы эти суша и море не были. Поэтому, когда прибой вышвырнул его на остров, странно похожий (и в то же время не похожий) на один из Багамских, капитан обсушился, выжал свою любимую шляпу, проверил наличие компаса – карта к сожалению пропала, благо, если осталась в капитанской каюте «Жемчужины» - и направился в порт. Первое, что он увидел там – огромной желтый фрегат с гордой надписью «Эндевор» на корме. Воробью подумалось, что покойники стали уже надоедать.
Почивший в недавнем бою с «Жемчужиной» и «Голландцем» фрегат неспешно покачивался на водах бухты, на палубе его можно было рассмотреть занятых обычным делом матросов. В целом порт был почти безлюден, кораблей было совсем мало. На всякий случай оглядев горизонт в поисках знакомых парусов красавицы «Жемчужины», Воробей бодрой легкой походкой направился к фрегату, верный своей идее до всего доходить эмпирически*. Сделал он это, здраво рассудив, что неприветливый город «Нью-Провиденс» и в мире живых – не самое лучшее место для пирата. Нельзя сказать, чтобы корабль лорда Беккета подходил пирату больше, но тут Джек особенно надеялся на деловой подход агента.
Реквизировав на причале шлюпку – отвратительное полусгнившее корыто – Воробей подгреб к «Эндевору», сложил руки рупором и громко крикнул:
- Эй, там, на борту!
Свесившийся через фальшборт юнец смерил капитана презрительным взглядом.
- Мне бы увидеться с командиром, - самым вежливым тоном, на который был способен, произнес Джек. – Мы с ним старые знакомцы.
Юнец скрылся. Джек досадливо поморщился и вновь крикнул, на порядок пронзительнее, и голос его сделался прямо-таки противным.
- Сынок! Сообщи лорду, что здесь капитан Джек Воробей! Смекаешь?
Спустя полминуты в лодку был сброшен конец каната. Мысленно поздравив себя с успешно пройденной первой частью плана (самого плана, правда, пока не было и в помине), Воробей взобрался на верхнюю палубу. Лорд Катлер Беккет встретил его тяжелым мрачным взглядом. Воробей улыбнулся.
- Уже третий раз мы встречаемся на борту достойного корабля при таких смущающих обстоятельствах.
- Ты наконец-то подох, Джек Воробей? – деланно-безразличным тоном поинтересовался Беккет.
- Вовсе нет, - Джек огляделся, всем своим видом давая команде понять, что первый же, кто осмелится тронуть его, отправится за борт.
Ситуация, честно сказать, складывалась далеко не такая удачная, как хотелось бы: он был безоружен; он был в иррационально знакомом-незнакомом месте и какое-то то ли шестое, то ли и вовсе десятое чувство удерживало от того, чтобы идти в город; он был на корабле своего давнего недруга; и, наконец, из всех козырей у него оставался только компас. Словом, ситуация сложилась того сорта, что сильно повышает жизненный тонус.
Джек такие обожал.
К тому же, у него лично не было сомнений, что острый ум, хорошо подвешенный язык и врожденная наглость все равно приведут его к желанной победе.
- Ну что, вспомним о гостеприимстве, лорд Беккет? Потом я смогу отблагодарить за оное и приглашу отобедать на моем корабле, - Джек с ухмылкой мотнул в сторону бьющейся о борт «Эндевора» гнилой шлюпки.
Беккет, лицо которого выражало отвращение, досаду и что-то еще, сходное с надеждой, закатил глаза и с преувеличенно прямой спиной двинулся к каюте.
- Проводите господина Воробья ко мне, - бросил он.
- Да чего уж там, сам дойду, - ответил Джек, настойчиво выдергивая локти из цепких рук матросов.

День, который запомнился тем, что капитана Воробья чуть не казнили (лирическое отступление от темы)
Глядя на человека, стоящего сейчас на палубе «Св. Георгия», Катлер Беккет решительно не мог поверить, что этот же самый человек сумел спланировать, организовать и более того – осуществить захват серебряного каравана, которым так гордилась Ост-Индская компания. Пират был еще очень молод, вероятно ровесник лорду Беккету, обряжен как и все это отребье – буканьеры – в истрепанную нелепую одежду, единственной достойной вещью в которой был красный узорчатый кушак, прежде, кажется, бывший дамским палантином. На правое запястье пирата уже поставили клеймо, обожженная кожа должна была сильно зудеть – многие клейменные мерзавцы раздирали себе руки до мяса, пытаясь избавиться от этого зуда. Молодой человек стоял совершенно спокойно, опустив скованные руки, и изучал мечтательно безоблачное небо. Погода благоприятствовала, не было и следа вчерашнего шторма и ветер послушно гнал «Георгия» к Ямайке.
Лорд Беккет подошел ближе, приложил к лицу украшенный монограммой платок и поморщился. Причин тому было много. Во первых, от пирата разило жутчайшим букетом пота и перегара. Во-вторых, шторм. Если бы не это вчерашнее ненастье, может статься, еще долго разгуливал бы на свободе.
- Это и есть пират Воробей? – поинтересовался Беккет. Сквозь платок голос его прозвучал несколько невнятно.
- Капитан Джек Воробей, - дерзко поправил мерзавец, тряхнув головой. Монеты и бусины в его волосах звякнули.
Беккет окинул это посмешище мрачным взглядом.
- Отправить эту мразь в трюм. По прибытии в Порт-Ройял я распоряжусь его повесить.
Развернувшись на каблуках, лорд Беккет удалился в свою каюту. «Мразь» проводила его взглядом, полным иронии.

2. Неизвестное море, остров, похожий на Нью-Провиденс, борт фрегата «Эндевор»
Среди противников, вызывающих почти уважение, Катлер Беккет занимал у Воробья почетное третье место. Ему не хватало непробиваемой жесткости Барбоссы и приятной прямолинейности Норрингтона. Беккета можно было победить, но невероятно сложно было обмануть. Это вам не пиратские бароны, предсказуемые до одурения, не подчиняющийся правилам Дейви Джонс. С Беккетом мог действовать только истинно деловой подход. Впрочем, талантом в этом Воробей не обладал. Его хитрость лежала в несколько иной области.
Сейчас, нагло расположившись в кресле – естественно после того, как были исследованы все бутылки и налито в бокал канарское – Джек покачивал ногой и выжидал. Вполне возможно, если долго-долго-долго молчать, вести себя вызывающе и методично уничтожать запасы спиртного, Беккет дрогнет и начнет говорить. Однажды нечто подобное уже сработало.
Покойный агент торговой компании сидел напротив, за столом, сложив руки перед собой. Он ничем не выдавал своего раздражения или беспокойства, впрочем, Беккет всегда отлично держал себя в руках.
Это могло продолжаться бесконечно долго.
- Признаться честно, - начал Воробей жизнерадостным тоном, - я думал, что ад выглядит несколько иначе. Где чаны с серой? Где черти с вилами? Мерзавцы, стоящие по горло в воде под плодоносящими ветвями?
Беккет смолчал, но лицо его дрогнуло, словно хотело сложиться в какую-то гримасу.
- Я вижу, что ты не мертв, Воробей, - мрачно сказал он наконец. – Ты сидишь нагло в моей каюте и с удовольствием потягиваешь мое вино.
Джек покосился на ремер в своей руке. Канарского и вправду осталось на донышке, впрочем вкуса капитан не заметил, пил больше по привычке, ну и еще потому, что эффектно смотрелся с бокалом. Но он не мог не признать, что слова «не мертв» буквально согрели ему душу. Он готов был ожидать от Калипсо любой гадости, раз уж она вынудила их дать бессмысленную клятву и отправила на край Света.
- Так что ты здесь делаешь, Воробей? – продолжил Беккет, чуть подаваясь вперед. – Хочешь узнать что-то у меня?
- Э-э-э… раскусил! – Джек развел руками. Драгоценное канарское (на вкус Джека – жуткая дрянь, но вот Перле, например, всегда нравилось, да и у того же Барбоссы были претензии на изящный вкус) плеснуло на не менее драгоценный ковер и на портрет Катлера Беккета.
- И вероятно, Воробей, ты желаешь узнать, где же находится Аква Вида?
Джек хмыкнул.
- Удивлен? – Беккет вскинул брови. – Забавно, Воробей. Я просто подумал: все сейчас только о нем и говорят. Источник, дающий молодость и возвращающий жизнь. Разве не заманчивая цель для пирата?
Мерзавец Беккет был проницателен – этого не отнимешь. Но – подумалось еще Джеку – он и сам был не прочь разыскать источник. Чтобы воскреснуть.
- Действительно, забавно, - согласился он. – Я подумал о том же самом, когда увидел тебя, Беккет. С другой стороны, у пиратов много заманчивых целей.

Карательная экспедиция лорда Катлера Беккета, воспоминания очевидца, которые никогда не будут озвучены
За три месяца Катлер Беккет умудрился изрядно потрепать береговое братство. Эйфория, охватившая Тортугу после захвата серебряного каравана, прошла. Да и деньги утекли, как песок сквозь пальцы. Капитан Джек Воробей впал у своих товарищей в немилость, что, впрочем, его не особенно расстроило. Капитан продолжал вести беззаботную жизнь, мотаясь по всему Карибскому бассейну и дразня Беккета. Судьба вздернутых на Ямайке пиратов капитана Воробья ничуть не тревожила.
Капитаны, укрывшиеся на Тортуге, трижды собирались на борту «Морской черепахи», внушительного фрегата Генри Тига, но большую часть времени потратили на обвинения капитана Воробья. Генри Тиг не стал вступаться за сына, однако же, быстро утихомирил спорщиков. Волшебное слово «Кодекс» и пистолет заставили пиратских капитанов отнестись к проблеме серьзенее.
Любой поход на Тортугу граничил с чистым безумием. Взять остров с моря мешали отвесные скалы, причалить можно было только в Кайонской бухте. Скалы окружали ее подковой, между рогами этой подковы высился огромный утес. Вход в бухту был узок, тр форта (на концах подковы и на скале) пушками были обращены к морю. Губернатор Люка Ретелье распорядился укрепить их, и добавить еще пушек. Собравшиеся в бухте корабли также готовы были изрешетить любого, кто сунется к Тортуге и чудом сумеет миновать первую линию обороны.
В июле произошел ряд событий, приведших в конечном итоге Катлера Беккета к краху.
Во первых, почтенному агенту Ост-Индской торговой компании попался в руки капитан Воробей, предпринявший очередную дерзкую и нелепую эскападу. Пират был заклеймен и отправлен на виселицу, но сумел каким-то невероятным образом сбежать. Воробей вернулся на Тортугу, распорядился оснастить свою «Жемчужину» и готовиться к отплытию, верный пиратской традиции развязывать бой, а потом сбегать.
Во-вторых, на Тортуге внезапно появился крошечный бриг «Эстрелла», идущий под странным красным флагом. Сошедшая с него Мария Верде долгое время беседовала с Тигом и Барбоссой. По городу поползли слухи, что Перла Верде, контрабандистка и одна из немногих женщин-капитанов (честно сказать, среди европейской части братства она была одна), попалась в руки Беккету и сейчас сидит в трюме его флагманского корабля «Святой Георгий», ибо Беккет намерен устроить показательную казнь всех пиратов скопом.
В-третьих, через час после того, как этот слух достиг «Черной Жемчужины», в кают-компании «Черепахи» появился мрачный, как штормовая туча, Джек Воробей.
- Надеюсь, это не твоя глупая затея, - сказал он сухо капитану Тигу и нагло плюхнулся в кресло.

3. Неизвестное море, остров, похожий на Нью-Провиденс, портовый кабак «Дурнушка Бетти»
Этот кабак смог бы посрамить самые прославленные заведения Тортуги. Вино в нем разбавляли еще сильнее, столы и стаканы не мыли вовсе, а девицы, казалось, щеголяли всеми дурными болезнями сразу. И сброд здесь собирался такой, что даже знаменитому пиратскому капитану, известному своим бесстрашием, становилось не по себе. К тому же, как бы странно это не было для портового заведения, на чужака глядели с подозрением. Надвинув шляпу на лоб, Джек неспешно потягивал ром (самый паршивый ром, который только был на Багамах, очевидно в мире усопших его гнали из соломы). Уши он держал востро и жадно ловил даже малейшие обрывки разговоров.
Справа какой-то местный «мистер Гиббс» рассказывал совершенно невероятную историю о встрече с двумя русалками, которые покрыли его площадной руганью и поплыли в сторону Ямайки, помахивая длинными зелеными хвостами.
Чуть поодаль компания трех типов столь мерзкой наружности, что даже Воробей остерегся бы взять их в свою команду, обсуждала скорое отплытие из гавани корабля. Поскольку корабль в гавани стоял один – «Эндевор» - Джек напряг слух.
- Значит послезавтра, - протянул карикатурный головорез с повязкой на глазу.
- Именно так, - кивнул второй, однорукий. – Еще куча нахлебников появится.
- Я слышал, на востоке сейчас неспокойно… - третий, тощий как жердь, приложился к свой кружке. Судя по белому пенному следу, появившемуся над губой, он единственный пил дрянное местное пиво. – Бароны часто покидают свое логово.
- А я слышал, - второй осклабился, - что Беккет надеется встретиться с Адмиралом Верде. Вдруг у того найдется пара капель элексира и для «Эндевора», а? Смекаете, о чем речь?
«Эй! – Джек мысленно возмутился. – Это мое слово!»
Впрочем, он отлично смекал, о чем идет речь. Эту морскую легенду он слышал не раз, от того же Гиббса, скажем. И, естественно, не верил в нее, как не верил когда-то в проклятие ацтекского золота, реальность «Летучего Голландца» или, скажем, в то, что он однажды поспособствует наглой девице стать королем пиратов. Впрочем, Джек никогда не отказывался переменить свое мнение. Нужен был только достаточно убедительный аргумент.
Итак, легенда. Воробей мысленно прикинул дату. Правильно, примерно с год назад «Эндевор» был затоплен рядом с островом Погибших Кораблей, значит неприкаянные души моряков и корабля должны вскоре появиться в тех водах. Если верить Гиббсу, призрачные корабли норовили отправить на дно кого-нибудь из живых, потому что им то ли не хватало припасов (а на кой мертвецам припасы?), то ли команды, то ли еще чего. Рассказы старого боцмана всегда отличались отсутствием конкретики.
Джек улыбнулся. К черту рассказы. Перед ним забрезжила отличная возможность сбежать из мира усопших в подходящий момент. Определенно, среди мертвецов было приятнее, чем в тайнике Джонса. К тому же, у покойничков был ром.
Почувствовав холодок чужого взгляда, Джек поднял голову. На него смотрели все: троица, жаждущая попасть к живым, рассказчик, трактирщик, пышнотелые дебелые девицы. И в их глазах разгорались очень неприятные огоньки.
- Парни, - выразил общее мнение верзила с выбитым глазом, - среди нас живчик.
Джек вскочил, отшвырнув скамью, и бросился наутек.

* Нью-Провиденс – один из Багамских островов. Расположен в противоположной части Карибского бассейна, от острова Провиденс
* Эмпирически – ну, то есть опытом

12

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ОХОТНИКИ ЗА ПРИВИДЕНИЯМИ

В ночь перед бурею на мачте
Горят святого Эльма свечки,
Отогревают наши души
За все минувшие года…
Б. Окуджава

1. Карибское море, борт «Летучего Голландца»
- Не знаю, разумно ли брать на борт пленников, капитан… - пробормотал квартирмейстер. По его собственным словам, плавал он на «Голландце» еще со времен Моргана, характером обладал совершенно не боевым, и очевидно боялся смерти до жути.
Капитан Тернер повернулся на голос и с самым хмурым видом пожал плечами. Он не желал идти по пути Дейви Джонса и топить все суда, проштрафившиеся по его мнению. В конце концов, его задачей было препровождение грешных душ в Чистилище, и ничего более. Если кто-то из усопших пожелает присоединиться к команде «Голландца» - другое дело. Но топить корабли, полные обезумевших – и не по своей воле – людей, пусть даже они безжалостные пираты… отчасти капитан Тернер не хотел так поступать, потому что помнил неприятный, мягко говоря, облик прежнего командира «Голландца».
- В трюм их, - кивнул Уилл. – Продолжаем двигаться над водой. Господин Каузак*! Впередсмотрящим, ищите пиратские флаги!
«Голландец» шел, как говориться, на всех парусах, что, впрочем, было не вполне верно. Кораблю-призраку вовсе не требовался ветер, чтобы продвигаться дальше, и скорость его зависела только от силы желания капитана догнать кого-либо. Отчасти Уилл начал понимать Воробья, столь стремящегося занять капитанский пост на «Голландце». Сомнительное, конечно, удовольствие, зато – какие возможности!
Оглядев палубу, где все пребывало в почти безупречном порядке, Уилл передал руль мистеру Тернеру (со стороны эта абсурдная вежливость звучала, наверное, смешно) и спустился в свою каюту. Присев на табурет перед органом, он нервно тронул клавишу.
Нечего и говорить, как сильно капитан Тернер переживал из-за Элизабет. С другой стороны, он мог бы – теперь он ясно это видел – ожидать от жены чего-то подобного. Сколько он ее помнил, а была это целая дюжина лет, Элизабет увлекалась приключениями, пиратами, книгами, где благородные кавалеры спасали прекрасных дам. Впрочем, сама Лиз явно предпочитала, чтобы и дамы в долгу не оставались.
Уилл отчетливо представил себе Перлу Верде, или Перлу Уилмот, или как там ее зовут. Она была старой знакомицей Воробья и Барбоссы – плохо, очень плохо. Она вела себя, как настоящая пиратка – еще хуже. И сейчас Элизабет находилась в обществе этой женщины, а, следовательно, легко могла пуститься в совсем уж самоубийственную авантюру. Хотя, почему «могла»? Наверняка пустилась.
Уилл, застонав, уронил голову на руки.
- Капитан! Тревога!
Вскочив быстро на ноги, капитан Тернер выкинул переживания из головы (в конце концов, с ней Джек!) и понесся на палубу. Матросы продолжали с прежней невозмутимостью, сопровождаемой дежурными жалобами сквозь стиснутые зубы, драить корабль. Казалось, за сто с лишним лет проведенных под командованием Джонса, а некоторые плавали на «Голландце» все это время, моряки соскучились по подобной рутине.
Каузак спрыгнул откуда-то сверху, невысокий, крепко сбитый, и при этом проворный, как обезьяна, и указал вперед по курсу корабля.
- Там полдюжины крупных судов, капитан. Все больше бриги, но есть и один галеон. Похоже, они затеяли между собой свару.
- К какой державе принадлежит галеон? – поинтересовался Тернер.
- Капита-ан, все суда идут под пиратскими флагами, - слегка удивленно ответил Каузак.
Уилл взлетел на мостик и всмотрелся вперед. Теперь ему не требовалось никаких приспособлений, чтобы разглядеть даже самую отдаленную точку, если, конечно, он смотрел на море. Казалось, он даже мог рассмотреть горизонт, что в принципе было невозможно.* Вот и сейчас, не взирая на расстояние и пороховой дым, капитан Тернер смог рассмотреть все пять флагов.
В детстве он искренне полагал, что пираты плавают под черным полотнищем с черепом и костями на нем. Десять лет жизни в Порт-Ройяле, который, как известно, был одним из самых крупных и шумных городов на Карибах (по крайней мере, так искренне полагали англичане), расширили уиллов кругозор. Из чисто практических соображений, пираты в плаванье предпочитали поднимать национальные флаги самых разных стран, и нагло плавали, прикидываясь то испанцами, то англичанами, то французами, то голландцами. Тяга к позерству заставляла их выдумывать себе порой невероятные эмблемы, но плавать под куском ткани, ясно говорящим «я пират!» могли только столь сильные и опытные разбойники, как девять пиратских баронов. Ну и еще, как полагал Уилл, с ранней юности этим баловался Джек, для которого осторожность была пустым звуком.
Проклятье! И он – Уилл Тернер – отпустил свою жену в неизведанное плаванье с этим человеком!
- Что будем делать, капитан?
Оклик оторвал Уилла от мрачных размышлений. Вскинув голову, капитан Тернер еще раз изучил обстановку на море. Два корабля поменьше уже были полностью выведены из строя. Один из-за пробоины ниже ватерлинии шел ко дну, второй был намертво сцеплен с бригантиной. Еще один корабль отчаянно сопротивлялся, но силы были неравны. Потом Уилл заметил, что галеон как-то странно мерцает. Его флаг – костлявая рука с обручальным кольцом на пальце – яростно трепало под несуществующим ветром. Снизу медленно поднимался туман, обтекая высокий корпус.
- Вперед! – распорядился Уилл. – Посмотрим поближе. Будьте готовы к абордажу.
- Наверняка там полно грешных душ, - сказал кто-то из матросов.
Похоже, они были не прочь пополнить команду. Капитану Тернеру мрачно подумалось, что у него уйдет не один десяток лет на то, чтобы вытравить из этих грешных душ их разбойничьи замашки.

2. Где-то в Карибском море, туман
Последнее, что Джеймс Норрингтон успел сделать в общей суматохе, это запихнуть Элизабет в капитанскую каюту и опустить задвижку. Причем произошло все настолько внезапно, что соорентироваться он успел только благодаря тому, что был настороже и ждал подвоха. Потому как планы Джека Воробья всегда отличались полной непредсказуемостью и невменяемостью. Волосы вставали дыбом при одной мысли о том, что такая, казалось бы, разумная девушка, как мисс Суонн (то есть, конечно, миссис Тернер, но не в том сейчас суть) способна доверять этому сеятелю хаоса и разрушений.
Так или иначе, Норрингтон сумел не допустить, чтобы Элизабет смыло с палубы, однако же, сам попал под высокую волну. Его снесло к левому борту, и только чудом Джеймс успел ухватиться за скользкий леер. Корабль тряхнуло. Корабль перевернуло. Корабль сорвался в пропасть и стремительно полетел вниз, в алчущую бездну. Несущийся следом за ним линкор вспыхнул, стоило только его мачтам коснуться края воронки. Больше от неожиданности, чем от испуга или усталости, Норрингтон разжал руки и почувствовал, как его тянет на дно. Сапоги с подкованными каблуками, камзол из английского сукна и шпага вовсе не способствовали удачному плаванью. От одежды и сапог Джеймс избавился без сожаления и довольно быстро, но вот со шпагой помедлил. Железо тянуло его вниз, норовило утопить, однако же… однако же, неизвестно, где сейчасон окажется. Может статься, оружие не будет лишним. Однако же, Норрингтон рассудил здраво, что помирать во второй раз совсем не улыбается и разжал пальцы. Напоследок легонько ударив его по ноге, шпага опустилась на дно. Сам же экс-коммодор начал отчаянно загребать руками, пытаясь отплыть подальше от водоворота. Через некоторое время воронка отпустила его, течение ослабло и грести стало значительно легче. Еще минутой-другой спустя Джеймс наткнулся на плавающие обломки. Вскарабкавшись на доску с выведенным на ней названием корабля, он облегченно перевел дух.
Туман и не думал редеть, что было неприятно. Слабое течение влекло импровизированный плот в неизвестном направлении, что также было неприятно. Джеймс Норрингтон был безоружен, измотан, вымочен и просолен, и, к сожалению, не имел обыкновения вымещать на чем-либо злость. Сейчас бы это помогло.
А еще - проклятый Джек Воробей, как всегда ни единую душу не посвятивший в свой безумный план – его не мешало бы вздернуть на рее за все хорошее.
Кроме того, Джеймс переживал за Элизабет, несмотря на все то, что она сделала. И, как истинный джентльмен, он беспокоился из-за госпожи Верде, хотя прекрасно понимал, что уж эта особа способна о себе позаботиться.
Решив не переживать о том, чего сам он исправить не в состоянии, Норрингтон выпрямился во весь рост на доске – благо позволяли ее размеры, полностью соответствующие колоссальным размерам «Св. Георгия» - и прикрыл глаза, позволяя себе отдохнуть. Если он все еще в мире живых, то туман скоро рассеется. Островов, к которым можно пристать, здесь практически нет, зато берег материка должен располагаться неподалеку.
Положив себе решать проблемы по мере их поступления, и никак иначе, Норрингтон расслабился и почти задремал.

Карательная экспедиция лорда Катлера Беккета, воспоминания очевидца, которые никогда не будут озвучены
Положение было плачевным. Большая часть пиратских капитанов успела сбежать до начала заварушки, надеясь пересидеть тревожные времена в Сингапуре или у берегов Мадагаскара. В Кайонской бухте осталось около дюжины боевых кораблей. Из них только «Жемчужина» и превосходящая ее немного размерами сорокопушечная «Черепаха», в девичестве очевидно бывшая галеоном, могли встретить эскадру Беккета на равных. Шхуны, бригантина и единственны трехмачтовый бриг едва ли смогли бы выстоять против линейных кораблей Ост-Индской компании. Вся надежда была на пушки трех фортов.
Однако когда эскадра нагло подошла к острову и даже начала потихоньку втягиваться в бухту, оказалось, что пушки не могут сделать ни выстрела.
- Какао, - с каким-то мрачным удовлетворением проговорил капитан Тиг. – Последняя захваченная нами партия пороха оказалась какао.
- Остроумно, - хмыкнул Воробей. – Этот мерзавец Беккет украл у меня идею до того, как я сумел ее придумать!
И он машинально потер запястье, где еще не зажило клеймо Ост-Индской компании.
- Нам нужен порох, - вздохнул Тиг.
- Значит, нам надо его надыбать, - почти жизнерадостно подытожил Джек Воробей.
Прочие пираты его энтузиазма не поддержали.
- Для этого, капитан Воробей, - едко заметил Пьер Лабуль, капитан небольшой одномачтовой шхуны «Победа», - нужно покинуть бухту, чего мы сделать не можем.
Джек легко поднялся с кресла и обошел стол, беря то и дело с него мелкие предметы и вертя их в пальцах. Владельцы этих предметов нервно хмурились, потому что вещица могла вернуться на ковровую скатерть, а могла и сгинуть в карманах джекова камзола.
- Все очень просто, джентльмены…
- Так же просто, как захват серебряного каравана? – проворчал кто-то из капитанов.
Джек сделал вид, что задумался.
- М-м-м… нет, - сказал он наконец. – По крайней мере, точно не так прибыльно. Спустившись со скал восточнее бухты, на пирогах надо добраться до ближайшего форта и реквизировать необходимый нам порох. Или же, поступить еще проще. Восточнее эскадры стоит сейчас один из кораблей, явно потрепанный по пути сюда. Кто знает, что лежит в его трюмах…
- Или кто, - вставил некто, пожелавший остаться неузнанным.
Джек вскинул голову и с интересом оглядел малопочтенное собрание. Ответственность за реплику никто на себя не взял. Напоследок сунув в карман часы Лабулья, Джек плюхнулся в свое кресло.
- Все просто, - резюмировал он.
Капитан Тиг хитро сощурился.
- Недурная идея, Джеки. Гектор, отправляйся за порохом и постарайся вернуться к рассвету.
- Но… - попытался возразить Воробей.
- А мы с тобой будем удерживать Беккета у входа в бухту, Джеки, - осклабился Тиг. – И потом, когда нужно быстро и четко выполнить ясно поставленную задачу, ты не подходишь.
Тут Воробью крыть было совершенно нечем.

3. Карибское море, борт «Леди Лавинбонд»
За пару дней на корабле-призраке Ампаро освоилась и даже начала получать от плаванья некоторое удовольствие. Во первых, здесь практически не ощущалась качка, а следовательно девушка была избавлена от морской болезни. Ей стыдно было признаться себе, но – дочери пиратов точно так же подвержены обморокам, недомоганиям и боязни моря. Ампаро всегда полагала, что океанский простор, это – слишком много воды. Ей хватало и простого озера, вроде того, на берегу которого на Альхамбре мама распорядилась поставить их виллу.
На корабле – как сумела выяснить Ампаро, облазив его от носа до кормы, судно называлось «Леди Лавинбонд» - унывать особенно было некогда, да и моря за туманом видно не было. Девушка страдала немного от одиночества, поговорить было не с кем, а из интересных книг здесь можно было найти разве что «Dom de Burg», но читать его благочестивая католичка не собиралась.
Заняться было практически нечем, потому что любая вещь по желанию возникала перед Ампаро. Тогда девушка полностью погрузилась в заботы о своем племяннике, вяло поругивая сестру. И как только Перла может бросать собственного ребенка и нестись навстречу приключениям, тем более таким опасным и непредсказуемым? С другой стороны, что тут удивительного, если вспомнить, в какого мужчину ее угораздило влюбиться. И как влюбиться! Ходячая катастрофа, тайфун в человеческом облике, который приходит, сметает все на своем пути и исчезает без следа, оставляя чудовищные разрушения. Ох, упокой господь его грешную душу!
- Надеюсь, малыш, ты пойдешь нравом не в папу с мамой, - шептала обычно Ампаро. – А хотя бы в бабушку. Хотя, бабушка тоже хороша.
Вечером, уложив ребенка на койке и надежно закрепив сетку, чтобы он не свалился, Ампаро выходила на верхнюю палубу и всматривалась в туман. Ничего кроме молочной завесы разглядеть не получалось, но она не оставляла надежду.
В этот раз она взяла фонарь, хотя не верила, что огонь ей чем-то поможет. Подойдя к фальшборту, девушка на всякий случай свесилась вниз, но даже воды разглядеть не смогла. Казалось, туман окутывал «Леди Лавинбонд» от киля до верхушек мачт. Поставив фонарь на достчатый настил палубы, Ампаро предприняла прогулку от носа до кормы и обратно. Ничего особенного это ей не давало, но зато отлично помогало размяться. Насколько Ампаро знала сестру, Перла бы давно уже лазала по вантам, штурмовала бушприт или просто бегала, раздавая распоряжения. Такой в ее понимании была легкая разминка. А, что толку вспоминать сейчас о сестре: она не придет, и она не поможет.
Внимание Ампаро, грустно замершей на носу, привлек плеск и слабый стук. Словно бы легкая шлюпка билась о правый борт шхуны. Первым делом Ампаро вернулась за фонарем, а потом аккуратно перегнулась через фальшборт, как уже делала четвертью часа ранее. Сквозь молочную завесь тумана она смогла разглядеть смутные очертания прямоугольника довольно крупных размеров, а на нем – человеческую фигуру.
Ампаро испуганно ойкнула.
Человек поспешно – даже слишком поспешно – сел и вынужден был вцепиться в края своего плота. Луч из фонаря очень удачно упал на его лицо: спокойное, невозмутимое даже в такой ситуации, возможно – с несколько холодным выражением.
- Господин Норрингтон! – воскликнула Ампаро облегченно, а потом ее поразила внезапная ужасная догадка. – Боже! Надеюсь, вы живы?
- Мисс Верде?
Норрингтон взобрался на палубу и отдышался. Выглядел он при ближайшем рассмотрении далеко не лучшим образом, промок насквозь и слегка морщился, словно бы от боли. Полагая, что даже в Чистилище души не должны будут испытывать физической боли, Ампаро сделала логический вывод: бывший адмирал жив. Ну, или оба они сейчас пребывают в Аду, это также вывод логический, но совершенно отвратительный.
Значит, - сделала Ампаро третий вывод – мистер Норрингтон жив, она больше не одна на этом жутком корабле-призраке, и вместе они сумеют найти выход из этой опасной ситуации.
- Мистер Норрингтон! – восторженно взвизгнула девушка и повисла на шее у экс-коммодора.
Молодой человек покачнулся и вынужден был ухватиться за леер.
- Боже, какая я дурочка! – отстранившись, и не без смущения, Ампаро легонько ударила себя по лбу. – Идемте. Здесь найдется, надеюсь, немного грога и сухая одежда. А потом вы мне расскажете, как вы здесь оказались. Вы ведь расскажете, мистер Норрингтон?
- Безусловно, - несколько ошарашено выдавил мужчина.

* Каузак – помните коренастого бретонца, старпома Лавасёра и соучастника капитана Блада по набегу на Маракайбо? Так вот, возможно (только возможно) это он.
* Оный, как известно, есть воображаемая линия, которая удаляется по приближении к ней. В свете чего фраза «Коммунизм – наш горизонт» неизменно меня умиляет своей честностью
* Dom de Burg – «Похотливый монах», французский эротический роман XVIII века, наполненный откровенными сценами и достаточно жесткой лексикой. Впрочем, на фоне некоторых современных книг он смотрится вполне невинно

13

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. НЕКИЕ БЕДОВЫЕ ДАМЫ, ОНИ ЖЕ – ДАМЫ В БЕДЕ

Но за бдительность мою
Будь спокоен,
Я прячу нож за спиной.
Хотя зачем тебе знать об этом.
Jane

Карательная экспедиция лорда Катлера Беккета, воспоминания очевидца, которые никогда не будут озвучены
Внушительных размеров семидечный галеон «Св. Георгий» - гордость королевского торгового флота и, что еще важнее, Ост-Индской торговой компании, величественно и не спеша подошел к бухте Бас-Тер. Души команды очевидно грела мысль, что опасности для корабля форты Тортуги больше не представляют. «Черная Жечужина», которая хороша была в погоне, но вряд ли выдержала бы бой с галеоном, стояла в самом центре гавани на якоре и, судя по крену, была сильно повреждена. У среднего форта замер второй фрегат, на мачте которого плескался самый странный пиратский флаг, который когда-либо видел Лорд Беккет. Капитан корабля, вычурного названного по латыни, флаг себе выбрал лаконично черный. Беккет невольно заинтересовался столь неординарным человеком. Впрочем, это не помешало агенту кампании спокойно войти в бухту в твердой уверенности, что никто ему здесь не помешает. Форты-то молчали.
Однако, стоило «Св. Георгию» войти в гавань, как оба фрегата снялись с якорей и споро двинулись по кругу. «Жемчужина», сравнительно небольшая для кораблей своего типа, перекрыла левый вход в бухту, «Черепаха» - правый. Таким образом они отрезали флагман Беккета от основной эскадры.
- Мистер Стиллерби, - Беккет, изучив обстановку, предпочел не волноваться раньше времени. Усевшись на палубе за стол, он невозмутимо пригубил отменный английский чай. – Приведите нашу гостью.
Перлу Верде. Известную на Карибах – в определенных кругах, конечно – как контрабандистку Эстреллу ди Муэртэ (вот ведь чудное имя!) «Св. Георгий» сумел захватить по пути с Ямайки на Тортугу. Ее шхуна «Грешница», не смотря на быстроходность, не сумела уйти от внушительной эскадры Беккета. Женщина-капитан сражалась отчаянно, что не раз вызывало у лорда Катлера ироничную усмешку. Контрабандистка даже сумела повредить «Св. Михаила», убавив его такелаж и сделав пробоину выше ватерлинии. Тем не менее – тут нечему удивляться – «Грешница» была пущена на дно, сопротивлявшаяся до последнего команда оказалась перебита, а сама Верде третий день сидела в трюме.
Поднявшись на палубу, она сощурилась, оглядывая Бас-Тер и оценивая обстановку. Заметив фрегаты, перекрывающие выходы из бухты, она помрачнела.
- Присаживайтесь, мисс, - Беккет властно указал на свободный стул.
Девушка – вернее, молодая женщина – была красива, и Беккет готов был это признать. Тонкие, изысканные черты лица, густые темные волосы, прежде заплетенные в косу, а теперь лежащие в беспорядке. Даже грубая мужская одежда не лишала Перлу Верде очарования.
- Не совершайте глупостей, мисс. Мне будет неприятно вздернуть вас на грот-мачте, - искренне сказал лорд Беккет.
Полные губы женщины искривились в усмешке.
- На какой из, милорд?*
Беккет проглотил эту дерзость.
Он помнил смутные разговоры о том, что Перла Верде связана с пиратскими главарями, в частности - с бароном Тигом. Беккет, будучи джентльменом, надеялся, что и кое-кому из пиратов свойственно окажется благородство. На благородстве удобно бывает сыграть.
Верде села, держась непринужденно. Если ей и было страшно, то контрабандистка этого не показывала. Она устроилась на стуле, вытянув изящные ноги, невольно привлекающие внимание. Черные глаза ее, не моргая, смотрели на выход из бухты, где замер черный фрегат.
- На что вы надеетесь, Беккет? – дерзко поинтересовалась она. – Вы ведь заперты здесь.
- Но и вашим друзьям не уйти, мисс Верде, - Беккет положил ложечку на блюдце и очаровательно улыбнулся. – Форты не выстрелят.
- И будем мы стоять друг против друга вечно, - фыркнула Перла.
- Вовсе нет. Ваши друзья-головорезы сдадутся, - убежденно сказал Беккет. – Глядите!

1. Неизвестное море, у острова, похожего на Ямайку -> город
«Жемчужина» не рискнула подходить слишком близко к показавшемуся острову и встала на якорь чуть восточнее, где не могла быть замечена дозорными. Команда подсчитывала потери, мрачная, как туча, Перла изучала горизонт.
- Значит, с нами нет Джека и Джеймса, - Элизабет мягко тронула женщину за рукав.
Перла резко повернула голову и внезапно улыбнулась.
- Забавная аллитерация, правда. Ладно, насколько я знаю этих джентльменов, они не пропадут. Особенно Воробей. Засядет где-нибудь в кабаке и будет хлестать ром за чужой счет. Подумаем о делах наших скорбных. Что у нас есть?
- Карта и корабль, - вместо Элизабет ответил подошедший к женщинам Барбосса. – Этот прохвост часом не уронил на палубе свой компас?
Перла пожала плечами, всем своим видом показывая, что – увы, но Воробей опять смылся, и опять прихватил нечто жизненно важное, но она к этому уже привыкла. Наблюдать за этой пантомимой было очень забавно.
- Значит, нам нужно будет сойти в гавани и выяснить, куда держать курс, - мрачно резюмировал Барбосса.
- Спускайте шлюпку, я пойду, - мгновенно отреагировала Перла. Она бегло оглядела себя, и нашла, что костюм безупречен, шляпа с плюмажем на месте, да и шпага не пропала.
- Это исключено, - резко оборвал ее Барбосса. – На берегу может быть опасно.
- Гектор, приглядись, это же Ямайка!
Перла указала на характерное очертание небольшого залива и на форт вдали. Элизабет, только сейчас узнавшая остров, столько лет бывший ей домом, ахнула. Действительно, это была Ямайка, и «Жемчужине» в ее водах появляться никак не стоило.
- Ямайка? – очень странным тоном, тихо и мягко повторил Барбосса, оборачиваясь, чтобы самому взглянуть на залив. – А что же это тогда за горы на западе?*
Перла открыла, а потом медленно закрыла рот, уныло глядя на вершину, слегка поблескивающие снегом. Очевидно, горы были настолько высоки, что там, за облаками, снег не таял даже в июле.
- Хорошо, - сдалась она. – Это не Ямайка. Или не совсем Ямайка, места здесь вообще странные. Того гляди встретишь какие-нибудь Симплегады*. Но все равно, на берег сойду я. Женщина вызовет значительно меньшие подозрения.
- Ну конечно! – фыркнул Барбосса. – Откуда, интересно, она здесь возьмется?
- Дева Мария, наставь меня на путь истинный! – взмолилась Перла. – Гектор, я уже неоднократно проделывала это.
Чуть откинув голову назад, она заговорила противным капризно-обиженным тоном, который мог быть только пародией на манеру аристократки. Элизабет на долю секунды нашла этот тон оскорбительным, но потом махнула рукой.
- Ах, сударь, - всхлипывая в нужных местах голосила Перла. – На наш корабль напали пираты. Вся команда была перебита, моя несчастная семья попала в плен, мне удалось укрыться в шлюпке, и ужасные разбойники меня не заметили. Два дня в открытом море без воды, под палящим солнцем! Ах!
И добавила уже совершенно иным, спокойным тоном.
- Ты даже не представляешь, сколько людей мне верило. А если еще упасть в обморок.
На этих словах губы Элизабет дрогнули в усмешке.
- О да, это действенный способ.
- За джентльменов! – провозгласила Перла. – Так что, господин Барбосса, я иду, а вы остаетесь старшим на корабле. К тому же, если что-то пойдет не так, только ты сумеешь быстро справиться с ситуацией. Признаюсь честно, командир из меня никудышный, особенно если дело касается боя. До сих пор стыдно вспоминать, как по глупому я потеряла «Грешницу».
Барбосса закатил глаза, но вынужден был согласиться.
- Что ж, вы уже не ребенок, синьорита Верде. Решайте сами. Но учтите – если в городе вы попадете в передрягу…
- Ты будешь действовать по Кодексу, - закончила Перла с усмешкой. – Чудно. Я чту Кодекс. Надеюсь, у тебя в трюме найдется для меня платье?
Взмахнув изящно рукой, она направилась вниз. Элизабет поспешила за ней.
- Я тоже иду. Может статься, это действительно Порт-Ройяль, а я уверена – вы не ориентируетесь в городе.
- Не смею вас задерживать, дамы, - фыркнул им вслед Барбосса.

Город оказался близнецом Порт-Ройяля, Элизабет даже узнала многие здания. Однако, было в нем нечто иррационально незнакомое, и ко всему он был совершенно безлюден. Это обстоятельство рождало смутную тревогу. Впрочем, беспокоиться Элизабет начала, только когда взглянула в лицо своей спутницы: и без того смуглое, оно потемнело от каких-то мрачных раздумий. Черные глаза постреливали по сторонам.
- Подозрительно, а? – Перла мягко повела рукой, словно обнимала город, и словно бы невзначай опустила ладонь на рукоять спрятанного в юбках ножа.
Вспомнив, что еще два ножа контрабандистка привязала полосками кожи к бедрам, а один – тонкий, как игла стилет – сунула в корсаж, Элизабет успокоилась. Перла Верде, или Перла Уилмот, заставляла людей чувствовать себя отчего-то защищенными. Элизабет подумалось, что это из-за того, что женщина всегда полагается только на себя. Ну что ж, не всем повезет выйти замуж за такого надежного человека, как Уильям Тернер.
- Куда идем, миссус? – голос Перлы прозвучал совершенно неожиданно.
Элизабет вздрогнула и очнулась от раздумий. Оглянулась по сторонам.
- М-м-м… я не знаю… нам нужны навигационные карты, или человек, знающий, где находятся эти неправильные Багамы, верно?
Перла иронично приподняла бровь.
- Зрите в корень, миссис капитан, - полные губы дрогнули в мягкой улыбке. – Значит, нам стоит разыскать какого-нибудь старого просоленного морского волка. Только, полагаю, вы не знаете, где в Порт-Ройяле можно найти матросский кабак?
- Отчего же? – Элизабет также улыбнулась. – Я слышала, западнее порта был один.
- Ох уж мне эти гарнизонные девчонки, - усмехнулась Перла. – Сразу видно мужское воспитание: чуть что, сразу лезут в спор. Не обижайтесь только, Элизабет, ладно?
Элизабет и не успела обидеться. В конце концов, контрабандистка была права: губернаторская дочка, в раннем детстве оставшаяся без матери, она выросла среди мужчин и рано приучилась с ними спорить. Однако же, она неплохо умела отстаивать свою точку зрения.
Тем более что в этот раз она оказалась права: стоило женщинам взять западнее, как они наткнулись на небольшую таверну под вывеской «Соленый пудель». Грубо намалеванное на подвешенной на цепях над дверью доске чудовище напомнило Элизабет собаку капитана Тига. Только связки ключей в зубах не хватало. В кабаке, естественно, стоял чудовищный шум и тяжелый перегар, заставивший девушку зажать нос ладонью.
- Славное местечко, - пробормотала Перла.
Стоило женщинам войти, стоило дверь стукнуть о край грязного стола, как разговоры и песни разом смолкли, и все посетители напряглись.
- Скверное местечко, - поменяла мгновенно свое мнение контрабандистка. – Когда я скажу, беги!
Элизабет, нервно сглотнув, кивнула.
Так паршиво она не чувствовала себя еще ни разу. Даже на обеде в каюте Барбоссы. Даже в гостях у капитана Сяо Фэня – ни в Сингапуре, ни на его корабле. Да что там, даже чувство вины за смерть Джека Воробья было и вполовину не так противно, как взгляды честных английских матросов, шарящих по ней. Вид у матросов был самый разбойный.
- Так-так-так, - протянул один. – Что это у нас? Никак – две прелестные дамочки…
Кабатчик – совсем отвратительного разбойничьего вида тип, одноногий, в застиранном синем платке на сальных седых волосах – повел своим бугристым носом.
- Живые цыпочки!
Элизабет как-то привыкла к манере Джека, к этому его «цыпа», «детка», «крошка» и давно уже позабыла, насколько мерзко и оскорбительно это может звучать. Мерзко и страшно.
- Фи-фай-фу-фам,
Дух британца чую там,
Мертвый он или живой,
Попадет на ужин мой, - напряженным тоном продекламировала Перла. Сейчас особенно слышим стал ее испанский акцент. Глаза контрабандистки шарили по комнате в поисках спасения.
- Ха, теперь это называют ужином? – расхохотался кто-то. – Хотя, может, и до ужина дело дойдет…
Со всей отчетливостью Элизабет поняла, что им конец. Она не была столь самонадеянна, чтобы думать, что сможет убежать от толпы пиратов в своей длинной юбке. Даже если бы она сорвалась с места в тот момент, когда открылась дверь, все равно бы нагнали у первого же перекрестка. Элизабет почувствовала, как горячая узкая ладонь Перлы ободряюще сжимает ее руку.
- Беги!
- Но… - попыталась возразить Элизабет.
- БЕГИ!!!!
Перла вытолкнула девушку на улицу и встала в дверях, широко расставив ноги. Еще на корабле она успела поколдовать над платьем – Элизабет такое в голову не пришло – и стоило дернуть за веревку, как юбка свалилась на пол. Два длинных ножа легли женщине в руки.
- БЕГИ, ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ! – рявкнула она, не оборачиваясь.
Элизабет подобрала подол, отчаянно сожаления, что нет возможности его подоткнуть, и сорвалась с места.

* На корабле, имеющем более трех мачт, гротом называют все мачты, находящиеся в центре, между фоком (первой, если считать от носа) и бизанью (последней, кормовой). Различаются грот-мачты тогда по номерам. На «Св. Георгии» должны быть первая грот-мачта и вторая грот-мачта
* Большую часть острова занимает известняковое плато, довольно холмистое, однако горы – Блю Маунтин (2256 м) есть только в восточной части Ямайки. По западному и южному побережью – широкая низменная равнина
* Симплегады – («сталкивающиеся») в греческой мифологии, сдвигающиеся скалы, которые пришлось миновать Арго в путешествии за золотым руном. Предполагается, что древние имели в виду два небольших скалистых острова при впадении Фракийского пролива в Понт (Черное море)

14

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. «ЛЕДИ ЛАВИНБОНД» ВСТУПАЕТ В БОЙ

А ты, значит, в пираты решил податься?
Капитан Джек Воробей*

1. Где-то в Карибском море, борт «Леди Лавинбонд»
На борту шхуны – в высшей степени волшебного корабля – обнаружились и сухая одежда, и горячий грог, и отменный ужин. Джеймс, совсем недавно вернувшийся в мир живых и с тех пор пробавлявшийся морскими сухарями и солониной, с некоторым удивлением открыл в себе гурмана. Заставляя себя медленно, чинно, истинно по-офицерски расправляться с жарким, Норрингтон внимательно слушал младшую Верде. История, рассказанная девушкой, была проста и одновременно с тем – подозрительна. Она помнила только, как к гавани подошла окутанная туманом шхуна, а в следующий момент Ампаро уже пришла в себя в капитанской каюте. Корабль был совершенно пуст, и только некий неведомый дух, словно явившийся из сказки, выполнял каждое требование девушки.
Покончив с обедом – или ужином, а то и вовсе завтраком, в тумане время было не определить – Джеймс Норрингтон обошел шхуну от носа до кормы и от трюма до верхней палубы. На мачты взбираться не стал, особого смысла не было. Постепенно он убедился, что именно этот корабль атаковал джонку госпожи Чин, явившись из густого тумана.
Вернувшись в каюту, где его ждал дымящийся грог, Норрингтон изучил навигационные карты и судовой журнал. Толку от них не было: ни курса, ни сведений, кто управляет кораблем он не нашел. Да и острова на картах не были подписаны, а очертания имели странные, словно бы из рисовал человек, имеющий смутное представление о Карибском море. Или же просто он был плохим картографом.
- Господин Норрингтон, умоляю, расскажите, что с моей сестрой! – Ампаро присела к столу и сложила бледные руки на ярко-красной ковровой скатерти.
В отличие от Перлы Уилмот, у нее был совсем слабый акцент, а от всего облика исходила такая мягкость и нежность, которая контрабандистке и не снилась. Словом, сестры были полными противоположностями, и Норрингтон нашел это весьма удачным. С Перлой Верде разговоры вести было непросто.
Тем не менее, как начать и этот разговор, экс-адмирал не знал. Он присел на стул, вертя в ладонях кружку с грогом. В этом желтом тумане казалось, что одежда мгновенно сыреет насквозь, так что тепло не было лишним.
- Мы… - медленно начал Норрингтон. – Мы встретились на одном острове с морской богиней. Это отдельная и долгая история, мисс Верде, и не думаю, что сейчас уместно ее касаться. Как бы то ни было, я вместе с вашей сестрой и…
Он задумался, подбирая слова. Ампаро взглянула на него почти умоляюще.
- Я вместе с вашей сестрой и другими пиратами заключил с Калипсо договор. Я вынужден был его заключить. По этому договору, нюансов которого мне, вероятно, никогда не понять, мы должны отправиться… сам не знаю, честно говоря, куда мы должны отправиться. Так или иначе – конечная цель путешествия, это Аква Вида, источник вечной юности. Для этого нужны были «Черная Жемчужина», карта, компас и мисс Суонн. Полагаю, мы с вашей сестрой и… - Норрингтон сдержался и не поморщился, - и моим командиром, капитаном Тернером, здесь люди случайные.
Ампаро кивала на каждое его слово, подперев голову рукой. Когда Норрингтон умолк, она подняла на него свои черные, как у сестры, глаза.
- А кто эти «мы», сударь? С кем сейчас Перла?
- Это… Помимо Элизабет Суонн, гм, достойной дочери покойного губернатора Ямайки… на «Жемчужине» сейчас весьма известные пираты, о которых вы, должно быть, слышали: Гектор Барбосса и Джек Воробей.
Ампаро вскочила, уронив стул.
- Г-гектор?! И Джек?! Я… они ведь были мертвы!
Подбежав к Норрингтону, девушка порывисто сжала его ладонь.
- Неужели же они живы?
- Мертвецы, мисс, в последнее время ведут себя легкомысленно, мисс, - кивнул Норрингтон. – Они стали часто возвращаться с того света. Но вы, кажется, знакомы с Барбоссой и Воробьем. Я прав?
Ампаро выпустила его руку, слегка порозовела и отвернулась. Несколько секунд она молчала.
- Да, - ответила девушка наконец. – Капитан Воробей, это проклятие моей сестры. Один раз он уже погубил ее, и, очевидно, вернулся с того света, чтобы завершить начатое…

Карательная экспедиция лорда Катлера Беккета, воспоминания очевидца, которые никогда не будут озвучены
Друзья-головорезы, поймав ветер, двинулись прочь из бухты навстречу эскадре Беккета. Вернее, «Жемчужина» вышла в Черепаший пролив*, увлекая за собой снявшегося с якоря «Св. Георгия», а «Черепаха», развернувшись слишком легко для такого крупного фрегата, вернулась к гавани. Под защитой ее мощного корпуса - на случай если флагману Беккета вздумается ударить из кормовых орудий – полдюжины небольших пиратских суденышек выбрались из бухты. «Жемчужина», словно передумав, проворно повернулась и намертво встала в узком входе в Бас-Тер.
Смысл всех этих странных перестановок был один: пираты тянули время.
На бумаге и в модели (на последнем настоял видимо не наигравшийся в солдатики Тиг) операция выглядела до смешного просто: не выпускать Беккета из бухты и надеяться на переговоры и, главное, на скорое возвращение Барбоссы с порохом.
Нет, о переговорах нечего было даже и думать. Едва ли Беккет стал бы чтить Кодекс.
«Св. Георгий» просигналил, требуя сдаться. Пираты промолчали, продолжая перестраиваться. Тиг причалил в самой Кайонской гавани. Джек Воробей, чувствуя себя неуютно, встал в проходе, и казалось сама «Жемчужина» ежится под жерлами носовых пушек вражеского галеона.
Да, «Георгий» был весьма неповоротлив из-за своих колоссальных размеров, да и не стал бы стрелять, ведь потопив «Жемчужину» он оказался бы заперт в Бас-Тер.
С другой стороны, кто знает, что на уме у Катлера Беккета?
Словом, обе стороны были в одинаково неудобном положении.

15

2. Где-то в Карибском море, борт «Леди Лавинбонд»
Туман развеялся, как водится, внезапно, и шхуна оказалась в черных водах. На волнах неспешно покачивались щепки и обломки сразу нескольких кораблей. Слева по курсу медленно уходил под воду массивный нос какого-то крупного судна. Там же, по левому борту на самом горизонте Норрингтон разглядел знакомый абрис.
- «Голландец»…
- Что здесь происходит? – Ампаро вышла на нос, осторожно подбирая подол длинной юбки. Она сощурилась на яркое солнце, потом сообразила, где находится, и лицо ее посветлело. – Пресвятая Дева! Мы снова в мире живых!
- Боюсь, ненадолго, - еле слышно пробормотал Норрингтон.
Вода за кормой вспенилась, забурлила, волна за волной ударяли в корпус шхуны, слегка подбрасывая ее. Ампаро еле удержалась на ногах, и то устояла только потому, что Норрингтон поддержал ее за талию. Мрачно он следил за тем, как из черных вод медленно поднимается то самое судно, нос которого только что скрылся в волнах. Паруса фрегата были истрепаны, одну мачту совсем недавно разнесло в щепы, очевидно, поврежден был руль. Однако же, ее капитан гордо стоял у штурвала, и только с лица его почти смыло пудру и румяна.
- Шеваль! – Ампаро отступила на шаг, хватаясь за ванты. – Один из баронов!
- Вы знаете его?
Ампаро поморщилась.
- Он входит в число людей, которых моя сестра велела мне избегать. Возможно, это потому, что он – француз?
- Или потому, что он разбойник? – предположил Норрингтон.
- Все возможно, - согласилась Ампаро. – Господь милосердный! Он же не собирается на нас нападать? Скажите же нет, синьор!
Норрингтон отнюдь не был в этом уверен. Более того, намерения французского голодранца были более, чем прозрачны: только что восставшее из мертвых (что-то зачастили покойники!) судно взяло курс на шхуну. Орудийные люки медленно, с противным пронзительным скрипом раскрылись, и жерла пушек показались экс-командору весьма убедительными.
- Мы даже не способны защищаться! – возмущенно пробормотал он.
Человек действия, Норрингтон никогда не мог смириться с собственной беспомощностью. Так было, когда его романтические устремления потерпели крах, и мисс Суонн выбрала этого щенка – кузнеца и горе-пирата. Так было, когда Катлер Беккет вернул его на службу, и даже присвоил звание адмирала, заставив при этом идти на сделку с совестью. И так было сейчас.
- Проклятье! У нас же есть пушки! И мы даже не можем выстрелить!
Корабль, очевидно, услышал его: на орудийной палубе послышалась какая-то возня, и полминуты спустя люки открылись. Невидимые канониры приготовились к стрельбе.
- Мисс Верде, - Норрингтон полностью взял себя в руки и легко вошел в привычную роль командира военного судна. – Прошу вас уйти в каюту.
- Но… - Ампаро вновь сделала шаг к фальшборту.
Джеймс мягко взял ее за плечи, развернул в сторону капитанской каюту и слегка подтолкнул.
- Прошу вас, мисс Верде. Это для вашей безопасности и моего спокойствия.
Ампаро обернулась через плечо, и Норрингтон нашел, что взгляд ее сейчас неприятно похож на тяжелый взгляд Перлы. Тем не менее, девушка послушалась, мягко оттолкнула его руки и, подобрав подол юбки обеими руками, гордо прошествовала к дверям.
- И вовсе я не Верде! – гордо сказала она напоследок.
Дверь закрылась с положенным в драматических моментах треском. Однако, Джеймсу Норрингтону было уже не до того: фрегат французского пирата готовился к абордажу.

3. Карибское море, борт «Летучего Голландца»
Капитан Тернер чувствовал себя паршиво всякий раз, когда ему приходилось топить чье-нибудь судно. Это происходило даже в тех случаях, когда гибель корабля происходила в результате самозащиты. Уилл не мог избавиться от мысли, что если пиратство у него в крови, то это какое-то неправильное пиратство. Да, совсем еще недавно он участвовал в интригах, достойных самого Джека Воробья (что бы там Джек не думал об умственных способностях Уилла, а думал по этому поводу Джек обычно вслух и громко). Но интриги эти стоили Тернеру жизни, следовательно – с ними было покончено. Да, он научился драться по-пиратски, наплевав на честность и беспокоясь только результате. Он и жить научился по-пиратски – заботясь о результате, только о результате и ни о чем, кроме исключительно благоприятного результата. Это позволило ему, тут правда придется покривить душой, вернуться в мир людей, хотя бы частично, и спасти отца от ужасной участи пленника «Голландца». Словом, за прошедшие лет пять Уильям Тернер младший прошел отличную школу жизни. Но вот быть настоящим пиратом он так и не сумел.
Покидая сейчас воды, казалось, почерневшие от крови, он погружался все глубже и глубже в мрачные раздумья. Пять пиратских кораблей, осмелившихся бросить вызов «Летучему Голландцу», покоились на дне морском.
- Капитан Тернер… - Прихлоп осторожно тронул сына за локоть.
Уилл обернулся и выдавил улыбку.
- Какой курс, капитан?
Тернер-младший сощурившись, прикинул что-то, и готов был уже скомандовать погружение, но в эту самую минуту на мостик взбежал встрепанный Каузак, только что свалившийся с марсов.
- Капитан! Один из кораблей всплыл! И за нами следует незнакомая шхуна!
- Незнакомая? – насторожился Уилл.
Он уже успел понять, что все моря и все бороздящие их капитаны были известны команде «Голландца». Став капитаном этого корабля, он также получил счастливую способность узнавать о судне необходимое с первого взгляда. Сейчас некая шхуна оказалась неизвестна его матросам и офицерам, и это отчего-то заставило Уилла похолодеть. Он развернулся и сощурился, внимательно изучая море за кормой.
Всплывающий корабль он узнал без труда: грязная посудина, на которой плавал французский пират Шеваль, один из пиратских баронов. Этот наглец осмелился напасть на «Голландца» и был потоплен залпом из носовых пушек, которые были просто великолепны, Уилл ими даже гордился. Шхуна действительно оказалась незнакомкой: легкая, двухмачтовая, она, казалось, тонула в неприятном желтом тумане. Красавица оказалась недурно вооружена, потому что секундой спустя послышался первый залп, который снес кораблю Шеваля бизань, гротом он поплатился еще в бою с «Голландцем».
- Разворачиваемся, - со вздохом распорядился Уилл. – Посмотрим, что к чему. И приготовьте орудия.
- Шеваль с того света вернулся! - с суеверным то ли ужасом, то ли восторгом выдохнул Каузак.
Уилл удивленно на него посмотрел. Офицер под этим взглядом стушевался, раскланялся неуклюже и провалился буквально сквозь пол на орудийную палубу, где принялся энергично раздавать распоряжения.

4. Где-то в Карибском море, борт «Леди Лавинбонд»
Управлять призрачным кораблем оказалось значительно легче, чем обычным. Никто не медлил, некому было влезть с рассуждением целесообразности приказов (была, помнится, в Порт-Ройяле парочке слишком разумных служак). Норрингтон вполголоса отдавал предельно краткое распоряжение, и корабль мгновенно исполнял его. Вполне возможно, и говорить-то ничего не надо было, но Джеймс находил звук своего голоса успокоительным, тем более, что все прочие звуки стал подъедать туман.
Первый залп пушек пиратского фрегата разнес в щепки фальшборт, второй ударил по воде у самой кормы, обдав Норрингтона холодной и едкой морской водой. Экс-адмирал скомандовал огонь. Невидимые канониры «Леди Лавинбонд» могли похвастаться большей меткостью, потому как первый же удар снес французу бизань-мачту. С поврежденным рангоутом и такелажем корабль просто не мог быстро перемещаться и маневрировать, но, очевидно, его капитан не был осведомлен об элементарных законах природы. Фрегат продолжал упрямо сближаться с «Леди Лавинбонд», команда его готовилась к абордажу. Рука Норрингтона метнулась к бедру, но шпаги там, конечно же, не обнаружила. Беззвучно ругнувшись, экс-адмирал попытался предпринять единственный разумный маневр – сбежать. Корабль послушался его немедленно и беспрекословно, но пиратский фрегат все ж таки прижался к борту шхуны.
Единственным «оружием» на палубе оказался канат, сложенный в аккуратные бухты. Однако же, Норрингтон в управлении подобными вещами был не силен, он обучался благородным классическим приемам фехтования, а не обезьяньим ужимкам, которыми славились пираты, вроде Воробья. Был еще кортик, воткнутый в мачту и давно кем-то забытый. Слабое утешение против толпы пиратов, приготовившихся снести голову любому, кто встанет на их пути.
Выдернув кортик, Джеймс встал перед дверью в каюту. Потом обернулся и опустил запор. Теперь по крайней мере мисс Верде не сумеет выбежать на палубу в неподходящий момент. О том, что сделают с мисс Верде пираты, когда перешагнут через его остывающий труп, Норрингтон предпочел не думать.
Первый абордажный крюк вонзился в дерево. Стак!
А потом уже это слышалось непрерывно: стакстакстакстакстак!

* Цитата из ПКМ1 в официальном переводе
* Черепаший пролив – здесь имеется в виду Canale de la Tortue, отделяющий Тортугу от Эспаньолы (Гаити). Не знаю, как правильно это назвать по-русски

16

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. ВЕРЯЩИЕ В СВОЮ УДАЧУ И ДРУГИЕ БЕЗУМЦЫ

Карательная экспедиция лорда Катлера Беккета, воспоминания очевидца, которые никогда не будут озвучены
- Сигнальте, чтобы пираты сдались, - распорядился Беккет. – Тогда мы будем к ним снисходительны.
- Снисходительные палачи моей родины, - пахабно улыбнулась Верде, - удушали еретиков, прежде чем подпалить костер. Снисходительный Пилат подсунул, поговаривают, Господу нашему губку с зельем.* Вот так.
- Сигнальте, - очень мягким тоном произнес лорд Катлер, - что в случае сопротивления мы вздернем мисс Верде. Незамедлительно.
Ответ пришел столь же незамедлительно, и был краток и вполне ожидаем. «Вешайте», - равнодушно ответили пираты. – «На кой нам вздорная баба? Мало что ли?»
Судя по лицу Верде, ее подобные слова не обрадовали, но и не удивили.

1. Неизвестное море, остров, похожий на Ямайку; или на Нью Провиденс?
Конечно, стоило понять, что дело нечисто, еще тогда, когда Беккет спокойно отпустил его с борта своего корабля. Ведь отпустил! Едва платочком не помахал на прощанье! И интуиция вопила на сто внутренних голосов – Джек даже сам иногда поражался, какой был многогранной личностью – что не стоит идти в город. Сейчас он несся по кривым, узким и грязным улицам города, так не похожего на опрятный голландский Нью-Провиденс. Под ногами чавкали помои. За спиной тоже чавкали помои, и тоже под ногами – его преследователей. Человек семь-восемь, в общем, дюжина без малого. Вооружены палашами дрянной ковки, тесаками, у одного плеть с тяжелыми свинцовыми шарами на концах. Благодарение богу, в которого Джек никогда особенно не верил, но сейчас был готов вознести сотню-другую молитв, ни у кого из оборванцев не оказалось огнестрельного оружия. Впрочем, Воробей подозревал, что находится где-то вроде чистилища, куда уж дальше то?
Он свернул в один особенно грязный, тесный и темный переулок и как мартышка полез наверх, цепляясь за дыры в дрянной штукатурке, покрывающей стену дома. Дальше уже он бежал по крышам, поскальзываясь на крошащейся черепице. Часть кабацких мерзавцев следовала за ним по земле, пара-тройка пыталась штурмовать ту же стену, однако перед ними у Джека было серьезное преимущество. Даже три серьезных преимущества: небольшой рост, небольшой вес и обезьянья ловкость. Сейчас он даже радовался, что десять лет потратил на возвращение своего корабля и во множестве рискованных предприятий. Это оказалось весьма полезно.
Путешествие по крышам продолжалось долго, но, к сожалению, не бесконечно. Впереди показалось широкое поле колосящейся то ли пшеницы, то ли ржи, то ли какого-то местного злака. Капитан Воробей никогда не был силен в ботанике, хотя давным-давно его престарелый дед и пытался привить юному авантюристу «необходимые знания». Воробей впитал математику, астрономию, географию и те несколько языков, которые дед считал подобающими, а все прочее благополучно выкинул из головы. Да и не имела сейчас значения порода поля. Главное было, что придется его пересекать. Так что Джек отчаянно надеялся, что это не рис: паршиво будет бежать по колено в воде.
Он спрыгнул в дорожную пыль и на секунду прислонился к разогретой солнцем стене, переводя дух. Потом прикинул, сколько еще сможет пробежать по этому солнцепеку. Поправил шляпу, стер пот со лба, сделал тщетную попытку завязать манжеты, однако шнурки давно уже были утеряны. Все это время Воробей напряженно прислушивался, ловя шум шагов. Если его и преследовали все еще, то – отстали. Тогда Джек побежал не слишком быстро, экономя силы.
Вскоре, однако, он услышал энергичный топот, причем сразу отовсюду. Резонно предположив, что бежать лучше всего вперед, Джек прибавил ходу. Пшеница – или рожь, или ячмень, или что это там – хлестала его по ногам тяжелыми не по сезону колосьями. Пахло пылью и тленом. Неприятные напоминания о смерти.
Джек и сам не заметил, как вновь оказался в городских стенах. То ли он был так поглощен своими невеселыми раздумьями, то ли это город сам в мгновение ока вырос вокруг. Улицы были так же узки и грязны, все так же пахло запустением и морем, которое не приносит ничего, кроме горя. Но это был другой город.
- Какой необычный остров, - пробормотал Джек, расточительно тратя драгоценное дыхание на пустые комментарии.
Нагнув голову, он постарался бежать быстрее, но вскоре понял, что выдохся. К тому же, мостовая у него под ногами была сложена из не слишком плотно вбитых в землю булыжников, о которые легко было споткнуться и сбить ноги; она бугрилась под подошвами джековых сапог, сделавшимися вдруг тонкими, как отлично выделанная китайская бумага. Капитан уже готов был развернуться и гордо встретить неприятности лицом к лицу, что неизменно плохо для него заканчивалось, но тут кто-то налетел на него, тяжело, со свистом, дыша. Воробей со спешащим незнакомцем столкнулись лбами, драгоценная шляпа слетела на землю и шлепнулась в пыль. Переводя дух и удерживаясь от того, чтобы потереть ушибленную голову, Джек выпрямился. Миссис Тернер – вековечная заноза Лиз – хваталась за лоб не стесняясь и, очевидно, подсчитывала летящие из глаз искры.
Джек нагнулся за шляпой, стряхнул с нее пыль и глубокомысленно произнес:
- Свой путь земной пройдя до середины, я очутился в сумрачном лесу…*
Элизабет наконец смогла рассмотреть, кто перед ней, и лицо ее осветилось радостью. Воробей всегда признавал, что она довольно-таки хорошенькая, ну, может быть, слишком англичаночка, с этой ее тяжелой нижней челюстью… но улыбалась она действительно мило. Джек хмыкнул.
- Здравствуй, дорогая. Ну ни-ку-да от тебя не деться!
Улыбка миссис Тернер погасла, сменившись тревогой.
- Ох, Джек! Хорошо, что ты здесь. Там… там… Там Перла, то есть, там мисс Верде, и она в опасности!
- Мда? – Джек огляделся, прикидывая, где сейчас находится погоня. – И что же такого стряслось с мисс Верде, э?
- Она в каком-то отвратительном кабаке, и на нее напали сразу несколько мерзавцев! Помоги, Джек!
- Ну-у, - Воробей пожал плечами. – Сами же напали. С чего я буду их спасать?
- Это не смешно, капитан Воробей! – разозлилась Элизабет. Ярость делала ее почти божественно красивой.
Джеку всегда нравились сильные, гордые и опасные женщины. Впрочем, они же и приносили наибольшие неприятности. Вспомнить хотя бы спасение той же мисс Суонн из лап Барбоссы. Или давнюю историю с одной прелестной пленницей Беккета…
Джек украдкой вздохнул.
- Веди, цыпа.

Карательная экспедиция лорда Катлера Беккета, воспоминания очевидца, которые никогда не будут озвучены
Стояние на месте не могло продолжаться бесконечно. Сначала завязался краткий и бессмысленный бой между эскадрой и той полудюжиной жалких суденышек, что вышли ей на встречу. Потрепанные корабли, как и было условлено, отошли ко входу в бухту, где и были открыты кингстоны.
В этот момент – в миг чудовищного самоубийства сразу шести пусть и паршивых, но все-таки кораблей – Джек занервничал по-настоящему. Самое время было прислушаться к голосу разума и поступить согласно глубоко чтимому жизненному принципу, гласящему: «кто в срок из битвы удерет, до битвы новой доживет». Капитана Воробья нельзя было обвинить в отсутствии совести, но с другой стороны, он не настаивал на ее наличии. Он не минуты не сомневался, что Тиг сумеет выкрутиться, в конце концов ловкость и изворотливость в их роду были фамильными чертами, пусть и редко упоминаемыми и мало уважаемыми. Конечно же, Джека не волновала судьба собратьев-разбойников. Пиратов всегда было, как грязи, и в большинстве своем они только мешались под ногами самого удалого капитана Карибов.
Да что там! Надо было бежать, спасая шкуру!
С тяжелым вздохом, Джек спустился с мостика и свернул в каюту. Как не противно это признавать даже самому себе, но он собирался дожидаться Барбоссу с порохом до последнего.
Спустя некоторое время Беккет наконец потерял терпение. В том месте, где были затоплены суда, «Георгию» было не пройти из-за низкой осадки, так что, велев поднять паруса, агент Компании двинулся к «Жемчужине». К сожалению, ветер ему благоприятствовал.
Корабли теперь разделял примерно кабельтов, или два – ничтожное расстояние. Галеон почти пугающе возвышался над казавшейся миниатюрной «Жемчужиной». На носу у самого бушприта можно было увидеть Перлу Верде, руки ее были скованы тяжелыми кандалами. Очевидно, Беккет передумал вздергивать девушку на гроте. Впрочем, поскольку Катлер решил ее пристрелить, утешение было слабое.
Рассмотрев за последние несколько часов «Георгия» детально, капитан Воробей погрузился в раздумья почти мрачные. Галеон был тяжел, высок, и ростр его легко мог при желании выполнять свою первоначальную функцию.* При желании Беккет легко сдвинет «Жемчужину» с места, а то и вовсе ее раздавит.
Джек принялся метаться по каюте, пытаясь из сонмища неприятный выходов выбрать наименее болезненный. Проклятый Барбосса медлил. А может, подумал Воробей, - наш любезный Гектор поступил как и положено истинному пирату и, пользуясь благоприятным случаем, сделал ноги? На пирогах он далеко не уплывет, однако до Эспаньолы доберется легко, а там можно и пересидеть самые тревожные времена.
На ходу думалось лучше. Пираты деятельны, или точнее сказать – в пираты подаются крайне деятельные люди, не привычные к долгим ожиданиям. Ну а Джек Воробе был без сомнения самым деятельным пиратом во всем Новом Свете.
Вылетев на палубу, едва не снеся дверь с петель, капитан Воробей резко, пока не передумал, распорядился:
- Готовьте крюйт-камеру!*
- Н-но капитан… - попытался возразить чей-то робкий голос, потонувший в общем возмущенном реве.
- Готовить крюйт-камеру! – еще резче повторил Джек. – Все в шлюпки правого борта! Чтобы через десять минут вы были в форте!
Испуганные серьезностью своего командира и почти полной неподвижностью его обычно живого и переменчивого лица, пираты на этот раз не рискнули возражать. Спустив на воду шлюпки, они под защитой черного корпуса «Жемчужины» и утеса поплыли к форту. Джек зажег лампу, сел на бухту каната и приготовился – черт побери! – ждать.

17

2. Неизвестное море, остров, похожий все-таки на Ямайку
Джек всегда полагал, что Перла сможет выстоять против сотни отборных бойцов, просто ей нужны для этого зрители. Как показала печальная практика, он ошибался. Один нож женщины был сломан под чьим-то сапогом, второй намертво воткнулся в дубовый стол. Вооруженная одним только стилетом, больше похожим на отнюдь не поэтичное обувное шило, Перла стояла, прижавшись к стене. Отброшенные ее последним, видимо яростным, натиском бродяги и пираты уже начали подходить ближе. Медленно, очень медленно, украдкой посмеиваясь. Джек заметил на грязном полу у ног Перлы отрубленную руку, обильно украшенную татуировками. Срез был ровен и чист, ни капли крови. Это наводило на совсем уж неутешительные выводы, что сладить с этой сворой будет непросто. Кратко проведя мысленную ревизию, Воробей отметил, что слаб и безоружен. И еще – жив, что в данном случае досадно. Живого-то могут убить.
Перла увидела его отражение в давно не мытом зеркале, зачем-то подвешенном над стойкой, и бесшабашно ухмыльнулась. В уголке рта ее запеклась кровь, губы были разбиты, волосы всклокочены.
- Ну Гектор! – проворчал Джек. – Ничего нельзя доверить!
Элизабет, благоразумно держась за спиной бывалого пирата, поморщилась.
- Что будем делать?
- Не желаете выступить парламентером, миссис Тернер? Как супруга морского дьявола вы, полагаю, сумеете оказать на них впечатление, - язвительно предложил Джек. – Не хотите. Что ж. Я тоже всегда полагал, что на доброе слово и пистолет больше надежд, чем просто на доброе слово. Да вот беда – оружия-то у меня и нет. Не прячете под корсажем кулеврину?
Элизабет закатила глаза. Одно хорошо, краснеть она уже разучилась. А то, что это за пиратский король, который заливается краской от смущения!
- Никуда это не годиться, - хмыкнул Джек, продолжая украдкой из-за угла изучать обстановку. – Ни парусов у нее при себе нет, ни пистолета. И она еще называет себя бароном Сингапура! Этак, милая моя, тебя быстро низложат и отправят на корм рыбам, и никакой Тернер тебе не поможет. О, знакомые все лица!
Видя недоумение Элизабет, Воробей указал на двух наиболее потрепанных разбойников.
- Эта парочка служила у меня под началом лет пятнадцать, наверное, назад. Тогда же они и почили в одной заварушке у берегов Тортуги. Славные были ребята, следовали приказам не раздумывая. Гм…
Джек поправил шляпу, приосанился и машинально попытался положить руку на эфес несуществующей шпаги. Когда это не удалось, он слегка поморщился, отломил прут от чахлой живой изгороди и начал постукивать гибким кончиком по ладони.
- Держись в стороне, крошка, - бросил он Элизабет. – Не хочу потом выслушивать упреки твоего муженька. Мне прошлых недоразумений с «Голландцем» за глаза хватило.
«Недоразумение», - пробормотала Элизабет еле слышно. – «Вот, значит, что это было…». Тем не менее, она благоразумно осталась в тылу и даже подняла несколько камней, чтобы они послужили эфемерной защитой.
Джек пошел вперед пружинящей походкой человека, привыкшего держать равновесие при самой сильной качке. Потом он достаточно громко, чтобы быть услышанным, но вроде бы непринужденно затянул песенку, впервые услышанную на одиноком острове у той же мисс Суонн:
- …Удача при мне, так выпьем же чарку, йо-хо!
Он запнулся, словно бы от неожиданности, и замер на пороге кабака. Перла не дрогнула, но и нападающий на нее сброд тоже не дрогнул. С их точки зрения, очевидно, худой и почти хрупкий молодой мужчина не представлял опасности.
- Други! – пьяным голосом воскликнул Воробей. – Я уже отчаялся найти в этой дыре выпивку! Это Эдем, други, Элизиум, острова Блаженных, приют Лотофагов, дантов Рай и…
- Заткнись! – прервал его трактирщик и взмахнул тесаком.
Нож вонзился в дверную притолоку, в том месте, где секундой назад была голова Воробья. Джек, развалившийся на полу, посмотрел на кабатчика снизу вверх немного обиженным детским взглядом.
- Что, тут не подают ром? – спросил он заплетающимся языком.
Краем глаза он заметил, что Перла сделала очень осторожный шаг к двери. Вот ее рука тянется к тесаку… Джек вскочил на ноги, пошатнулся, упал почти вперед, и каким-то чудом, обезьяньей, будь она неладна, ловкостью, поймал себя в воздухе. Он до сих пор мог находить удовольствие в том, что выставляет себя на посмешище и устраивать подобные представления. Бесплатный цирк продолжался. Словно бы случайно «пьяный» Воробей сбил с ног одного из дебелого вида мерзавцев и кинулся лобызать своих старых приятелей, слезливо бормоча, что «други та-ак давно и печально откинулись, а могли бы бороздить моря». Матросы жадно принюхались, ловя почти выветрившийся на здешнем ветерке дух перегара. И запах моря. Джек тут прекрасно понимал их – вечный штиль, истинный кошмар Тайника Джонса до сих пор еще преследовал его в кошмарах. Нельзя вообразить себе ничего страшнее.
Одно плохо: запах рома был так слаб, что того и гляди приятная компания «друзей» сообразит, что их бесстыже дурачат. Джек украдкой обернулся. Перла – стройная фигурка в ослепительно-белом белье и бесстыже-розовом корсете с черными лентами – сражалась с намертво засевшим в притолоке тесаком. Безрезультатно. Надо признать, она никогда не отличалась физической силой; она была изворотливо, умна, безусловно красива и обаятельна, обладала великолепно подвешенным язычком и редким остроумием, но стоило попасть в опасную переделку, как Перла поступала благоразумно, согласно наставлениям бесподобного капитана Воробья. То есть, попросту давала стрекача. Очевидно, так же следовало поступить и сейчас. Самое время поступить в соответствии с освященными, пускай всего парой веков, пиратскими обычаями. В конце концов, нечто подобное написано на 1731 странице Кодекса, между советами по наиболее эффективному выжиганию глаз и рецептом французского пирога с перепелами. «Если видишь толпу, брось в нее камень и – делай ноги». Кажется, представители Братства, допущенные до дополнения священного Кодекса, почерпнули этот совет у Древних Греков. Но, в конце концов, Древние давали иногда очень ценные советы.
Джек обошелся без условных знаков, вроде подмигиваний и тайных улыбок. Он просто нырнул в толпу и понадеялся на сообразительность Перлы. Вот уж, в чем ей было не отказать. Дальше – все просто: того толкнуть, этого ткнуть пальцами под ребра, третьего ощутимо ударить в какое-нибудь болезненное местечко, а хотя бы и в коленную чашечку. И вскоре уже драка возобновилась с новой силой, но теперь лишена была общей цели и, соответственно, сплоченности. Каждый был сам за себя. Джека по плечу ударила отрубленная в пылу схватки голова, которая, как рыба, раскрывала рот и глупо моргала соловыми глазами.
- Господи, гадость какая!
Джек метнулся к выходу, убежденный, что драка продлится еще какое-то время. Общаться и дальше с отрубленными головами, ногами, руками и все прочим он был не намерен. В дверях он задержался, чтобы вырвать из притолоки тесак. Это ему удалось, но с огромным трудом. Проклятый трактирщик вогнал нож в дерево пальца на четыре, такое прежде только Тернеру младшему удавалось, но так чего возьмешь с парня – бешеный.
Наконец тесак выскользнул с неприятным чпоканьем на свободу. Джек сунул его за пояс и попытался перешагнуть порог. Тонкая рука Перлы – запястье в обрамленье ободранных грязных кружев – уткнулась ему в грудь. Воробей благоразумно посмотрел вниз. На уровне щиколоток в проеме был натянут вытащенный из чьего-то корсета, скорее всего перлиного, ус. Джек осторожно переступил его. Перлы хмыкнула, коснулась ладонью его шеи, хмыкнула еще раз, делая пометку углем на стене, потом отсчитала еще ладонь и прицепила еще один ус где-то на уровне своего лица.
- На какое-то время их это задержит.
Джек обернулся на катающуюся по полу голову.
- Блажен кто верует. Ну?
Его резкий окрик заставил обоих женщин хихикнуть.
- Уже идем, капитан, - отрапортовала Элизабет. – Кстати, Джек, это было великолепно!
- Я всегда великолепен, - с оттенком самодовольства ответил Воробей. – Ладно, ведите меня на мой корабль. И только не говорите, что не знаете, где он.

* Такая версия действительно имеет место – что казнимых на кресте преступников усыпляли, чтобы уменьшить их муки. Однако появилась она совсем недавно. Канонически, конечно, это должна быть губка с уксусом, который усиливал жажду и страдания
* Данте, «Божественная Комедия», начало. В первом фильме Джек говорит о самом глубоком круге ада, что также отсылает нас к Данте, который наиболее ярко представил устройство преисподней
* На греческих судах фигурные ростры первоначально служили таранами; в XVII-XVIII веке фигуры на носах кораблей несли чисто декоративную задачу и служили для украшения судна или устрашения противников
* Крюйт-камера – пороховой склад


Вы здесь » PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы » Незаконченные фанфики » "Через край и снова через край"