PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Гавань Проклятых

Сообщений 31 страница 33 из 33

31

Это дополнительный драббл к "Гавани Проклятых" (дополнительная сцена, удаленная из общего текста за чувства, превышающие рамки G-13)  :shine:
ПЕРСОНАЖИ: Джек Воробей, Элизабет Свон
РЕЙТИНГ: R
СОДЕРЖАНИЕ: романтика, они все же сделали это ))
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: махровый Джек/Элизабет
СТАТУС: закончен
ОТ АВТОРА: Все герои принадлежат Диснею.

Черные паруса

Все перипетии временно остались за бортом, а поскольку «Черная Жемчужина» давно нуждалась в ремонте, теперь верному кораблю можно было оказать должное внимание. Лежа на берегу бухты одного из мельчайших островков Карибского моря и подставив заросший борт солнцу, черный фрегат напоминал странное морское животное, которое позволяло нескольким десяткам людей ползать по его бокам. Команда капитана Воробья трудилась, как старательные муравьи. Почти в полном составе пираты очищали, отмывали, смолили и забивали щели в бортах «Черной Жемчужины», а Джек расхаживал вокруг, размахивая руками и выкрикивая своим подчиненным ценные указания, руководя одновременно каждым. Элизабет же наблюдала за ними со стороны не в силах сдержать улыбку, на этом её помощь и ограничивалось.

Желаний действительно стоит опасаться, поскольку они сбываются. Как только Джек освободил мисс Свон из кандалов, он все же получил несколько оплеух, прежде чем смог усмирить негодование похищенной девицы по принципу: крепко обнять и целовать, пока не успокоится. После этого, когда к мисс Свон вернулась способность слушать, капитан Воробей разъяснил, что теперь она считается не только штурманом, но и офицером его команды. А, как известно, офицерам не полагается жить в кубрике, питаться хуже, чем капитан, и выполнять грязную работу, потому Элизабет ничего не оставалось сейчас, как бездельничать на пляже, наблюдая за усилиями остальных.

Впрочем, поскольку деятельная Лиззи-Заноза не могла долго сидеть без занятия, то чтобы не терять времени даром она решила употребить всеобщую занятостью мужчин себе на пользу, а именно посвятить пару часов плесканию в океане. Демонстративно заткнув за пояс саблю и пару пистолетов, мисс Свон обвела пиратов предупреждающе-грозным взглядом, а затем направилась на другую сторону острова, намереваясь хорошенько вымыться.

- Кстати, кэп! – обратил на себя внимание Марти, подергав капитана за рукав и указывая в сторону удаляющейся по пляжу Элизабет, - мисс Лиззи…
Джек проследил взглядом за вышагивающей по песку девицей.
Удаляясь по белому пляжу, она живописно растрепала на ветру золотистые всклокоченные волосы. Оружие, едва поместившееся за её поясом, говорило о том, что предупреждения об осторожности излишни, и, усмехнувшись, капитан Воробей вернулся к надзору за командой: 
- К штурману обращаться по фамилии, слышали, псы помойные?! – крикнул он грозно на пиратов строгавших доски и стучавших молотками.
- Да уж, к штурману… - ухмыльнулся Рагетти и тут же скукожился, позавидовав слуху капитана:
- А кто считает иначе, может остаться завтра здесь, обживать этот чудесный островок…

Когда Элизабет вернулась, мачты «Черной Жемчужины» как никогда напоминали обуглившиеся при пожаре деревья. Джек приказал снять все парусное вооружение ради проверки на целостность. Полотнища, нуждающиеся в штопке, расстелили на песке, и теперь, вооружившись иголкой и ниткой, беспрестанно коля непривыкшие к такой работе пальцы, мистер Гиббс зашивал дыры, воспроизводя богатый запас нецензурных выражений. Вечером паруса остались лежать на берегу, придавленные по углам камнями и, покрывающие песок, словно темные заплаты.

Штопать дыры грубым рубакам оказалось сложнее, чем махать молотками и потому работа должна была быть продолжена на следующий день, а на ночь Джек велел развести на побережье костры. Давно привыкшая к чудачествам своего капитана, команда выполнила этот приказ, найдя для себя объяснение в том, что капитан Воробей решил устроить обходы по побережью с целью охраны «крыльев» их быстроходной «Жемчужины».  Наконец, все собрались у костра.

Пираты сидели на фоне привалившегося к берегу фрегата, кто-то уже готовился ко сну, кто-то потягивал ром, напевая под нос, и все пребывали в лучшем расположении духа, наблюдая привычно-живописный закат солнца.

- Ты куда это собрался? – удивился Гиббс, вскочившему вдруг на ноги  Рагетти.
- Пойду, проверю костры и паруса... – заявил одноглазый, деловито отряхивая штаны, и тут же грохнулся обратно на землю, когда Гиббс дёрнул его за рукав.
- Сиди, - буркнул боцман, - Капитан проверит.
Рагетти недоуменно повертел вокруг головой, но капитана действительно не оказалось среди присутствующих. Впрочем, как и мисс Свон.
- А-а, - протянул одноглазый и, тоненько захихикав, подмигнул толстяку, сидящему рядом, - А пупсик, то есть мисс Свон, видимо будет ему помогать?..
- Скорее уж мешать, - ввернул Пинтел, и оба приятеля начали хихикать.
- А ну, цыц! – прикрикнул на них Гиббс, а затем задумчиво покачал головой и с вздохом изрек: - Их дело молодое....

***
Все произошло как-то само собой. Они просто шли по пляжу, пока голоса команды не стали перекрываться шумом прибоя, а затем оба остановились, осознав, что теперь оказались совершенно одни.

Паруса, удерживаемые камнями слегка, приподнимались над землей, волнуемые ветром.

Джек шагнул ближе, неотрывно глядя в глаза мисс Свон, а она перевела смущенный взгляд на внушительную пряжку на перевязи, спускающейся с его плеча:
- Не сочти за труд, любимая, - подбодрил капитан весьма знакомым тоном, - Все так же как в день нашего знакомства на причале, только в обратном порядке…
- Я… - начала Элизабет, жутко краснея, - никогда не раздевала мужчину.
- Правда?.. – нахмурился капитан. Он задумчиво рассматривал её костюм, перевязь и, наконец, заявил: – Ты знаешь, любимая… я тоже. Может быть, мы облегчим друг другу задачу?

С этими словами он отступил на пару шагов. Сняв свою треуголку и отвесив витиеватый поклон, капитан Воробей отбросил свою шляпу в сторону и с озорным ожиданием воззрился на Элизабет. Девица непонимающе хлопала глазами.

- Можешь начать с сабли… - подсказал Джек с приветливой улыбкой.
Мисс Свон нахмурилась. Этот нахальный тип не иначе собрался посмотреть как она – сама  она – будет раздеваться перед ним! Да что он о себе вообразил!
Элизабет стащила с плеча тяжелый ремень с прицепленным к нему клинком и Джек улыбнулся, но улыбка тут же сменилась недоуменно-обиженным выражением. Пригнувшись, он едва успел увернуться от пролетевшей над его головой портупеи.

- Ого! – удивленно сказал капитан, - Ну, если тебе так нравиться больше, цыпа, то это даже забавно.
С этими словами он стащил сапог и, взяв его за голенище, покачал в руке, как бы примеряясь перед броском к его весу.
- Джек?.. – забеспокоилась Элизабет, отступая на шаг, - Джек, я пошутила! Не надо!
Она взвизгнула, но сапог был брошен совсем не в её сторону. Хитро ухмыльнувшись, пират подмигнул ей и начал стягивать второй сапог:
- Я пошутил, цыпа!
- Ах, так! Ну, держитесь, капитан! – пригрозила мисс Свон, принимая игру. Притворно хмурясь, она начала стаскивать свои сапоги и, по прошествии нескольких секунд, один из них пролетел мимо Джека и составил компанию кителю и перевязи, только что брошенным пиратом на песок.

Затем Элизабет начала быстро расстегивать многочисленные пуговицы на своем китайском платье, пытаясь опередить противника. Однако пока она возилась, Джек успел снять оба своих ремня, развязать кушак и теперь выбирал, чем же из разрастающейся кучи вещей бросить во вредную девчонку. Раздумье капитана Воробья прервал полетевший мимо второй сапог мисс Свон, а после, почти сразу же, Джека накрыло черной пеленой ципао и раздался её смех. Однако Джек выпутался и на этот раз. Довольно быстро отбросив прочь опутавшее его платье, пират обернулся, смерив мисс Свон оценивающе-насмешливым взглядом, а затем сделал шаг к ней навстречу, на ходу стягивая жилет.

Девушка остановилась в замешательстве, но все еще улыбаясь. В отличие от Джека, вещи, с которыми она могла легко расстаться, закончились. И теперь мисс Свон обнаружила, что осталась лишь в тонкой нижней рубашке. Не долго думая, Элизабет бросилась бежать. Подбирая на бегу свои и его вещи, она бросала их в Джека, издевательски хихикая над тем, как он преследовал ее, прикрывая голову руками. Наконец, сделав вид, что запуталась в очередном парусе, разложенном на пляже, Элизабет упала на землю, надеясь, что это произошло как можно более грациозно. Джек последовал за ней и, наконец, заключив в объятия свою добычу, взглянул в её темные глаза:
- Так как там говорят примерные девицы?.. - припоминал капитан, усмехнувшись в усы, и спуская с её плеча рубашку, - Здесь так жарко, верно?
Элизабет рассмеялась и ответила жарким шепотом:
- Да! Здесь так жарко, что трудно дышать!

Это было так соблазнительно, так запретно. Целоваться с ним, лежа на песке, совершенно не ощущая чувства вины за прикосновения его рук и губ, без венчания, без родительского благословения, безнаказанно, эгоистично. И сейчас им не мешали ни предрассудки, не платья, ни корсеты. Не было ничего. Только еще теплый песок, паруса «Жемчужины», черные как, и глубокое небо над головой, и ощущение собственного тела дикого и первобытного, как эта глухая ночь, тускло освещенная лишь звездами и почти угасшими кострами. Лиззи не поддавалась искушению, она отдавалась ему полностью.

Прекратив на мгновение её целовать, Джек взглянул в лицо одурманенной страстью Элизабет и намекающее прошептал:
- Ты ведь не боишься боли, любимая, правда?
Мисс Свон никак не отреагировала. Глаза её были закрыты, и, похоже, её сознание было где-то далеко. Намекать второй раз капитан Воробей не стал, расценив  молчание как знак согласия, однако в следующий момент Элизабет вздрогнула и почти вскрикнула:
- Нет!..
Джек замер с озадаченным видом, не зная, было ли это реакцией на его действие или всё же ответом на ранее заданный вопрос. Тем временем, порывисто вдыхая воздух и дрожа всем телом, Элизабет взглянула на него вполне осмысленно, хотя и несколько удивленно:
- Нет… я не боюсь боли… – ответила она, пытаясь восстановить прерывающийся голос, - Но почему… ты спросил?
Судя по всему, даже сейчас Лиззи не собиралась сдавать позиции и выказать свою слабость. Озадаченное выражение на физиономии капитана тут же сменилось, с трудом изобразив задумчивость, он ответил:
- Теперь… уже не важно, - и, уже не сдерживая улыбку, предложил, - Не будем отвлекаться…

Не отвлекаться оказалось очень приятно, и Элизабет не отвлекалась как прилежная ученица на самом интересном уроке. Однако наука распутства была слишком обширна для того, чтобы познать все её хитрости сразу, и «учитель» с Черной Жемчужины знал это как ни кто другой. У них было еще много времени, а сейчас хотелось просто лежать рядом, глядя в звездное небо, держаться за руки и думать, что так будет всегда. Закрыв глаза, Джек, в конце концов, задался вопросом, как его угораздило назначить себе штурманом избалованную девицу с дефицитом веса и бюста. Элизабет же, пользуясь моментом, рассматривала его нахмуренное лицо, такое мальчишески забавное, не смотря на шрам над бровью, щетину на загорелых щеках и смешные косички с вплетенными в них бусинами.

Утром Элизабет сидела, завернувшись в парус. С улыбкой, она слегка касалась пальцами чуть припухших губ и вспоминала его слова: Лиззи, заноза, любимая. Да, она теперь была такой, бестией с черного фрегата, пираткой и пиратским штурманом, так же горячо любящей эти острова, как и её капитан.

Ей было приятно сидеть так и думать о той мисс Элизабет, что сегодня ночью навсегда осталась лишь в её памяти. О благовоспитанной юной леди, которая представляя свою первую брачную ночь, рисовала в воображении совсем не этот берег. Ей представлялась комната в отцовском доме, с новыми обоями, заказанными в Париже, с камином и огромной кроватью, застланной шелковым простынями и заваленной подушками в пене кружев и ручной вышивки. Как ни странно, но Уилл в её мечты категорически не допускался. Доходя до самого интересного эпизода, фантазии обрывались сами по себе, и мисс Свон, как и полагается благовоспитанной мисс, краснела за свои смелые мечтания и скорее гнала их прочь.

Что же, все случилось совсем не так как, как она воображала. В реальности открытый пляж заменил душную комнату, песок и черные паруса оказались мягче шелковых простыней, а исчезающие в небе звезды угасали более романтично, чем свечи. Лиззи подтянула ноги к груди и усмехнулась своим наивным мечтаниям, уткнувшись лицом в колени. Она ни о чем не жалела. И ей было совершенно все равно, где она находилась, потому что рядом был тот, кого она так странно полюбила. Кстати, где он?

Элизабет обернулась. Пока она нежилась, вспоминая себя, Джек уже успел более-менее одеться и теперь шел с той стороны острова, где они оставили свою команду. Напевая себе под нос, капитан появился на пляже с ворохом их одежды и, сбросив вещи бесформенной кучей в стороне, присел рядом с подругой. Обернувшись к нему, мисс Свон не смогла сдержать улыбки, наблюдая, как он вертит с самым сосредоточенным видом свою рубашку, явно собираясь одеть её на изнанку.

- Как команда? – спросила Элизабет, как бы невзначай стряхивая песчинки с его плеча.
- Спят как младенцы, - ответил Воробей, задумчиво заглядывая внутрь своей рубашки, - Знаешь, даже жаль их будить.
Элизабет улыбнулась шире и отвернулась к морю, закусив губу, чтобы не рассмеяться.
- Послушай, любимая… - услышала она у своего уха, - Я тут подумал... может немного повторим пройденное, пока мои бездельники еще не отправились нас искать?

Предложение было вполне предсказуемо, но мисс Свон не преминула возмутиться, когда Джек бесцеремонно начал разматывать её из паруса, не дождавшись ответа.

- Капитан Воробей!
- Это значит, да? – осведомился он с надеждой, когда уже ни единой полоски ткани не скрывало её тела от взгляда.
- Я рассмотрю ваше предложение, сэр, – хитро заявила белокурая бестия, позволяя увлечь себя на песок.

Отредактировано Kxena (2008-06-03 22:28:06)

32

Второй дополнительный драббл к "Гавани Проклятых". Вырезан, потому что не стоило лишний раз мучать героиню на глазах почтеннейшей публики. То, что Чунмин пришлось не сладко, было ясно и так.  :'( Я побоялась мерисьюизма, но некоторые читатели захотели более подробный эпизод, потому я включила его как драббл.  :glasses:
ПЕРСОНАЖИ: Чунмин, Сяо Фенг
РЕЙТИНГ: NC-17
СОДЕРЖАНИЕ: Наказание Чунмин после того как Ши Суэй (Джек Воробей) покинул Сингапур.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: побои и насилие
СТАТУС: закончен
ОТ АВТОРА: Все герои принадлежат Диснею.

Птаха

Провожая Чунмин, Ши Суэй чувствовал себя скверно. Совесть его была не спокойна, но все же пират надеялся, что Сяо Фенг не причинит вреда девочке, от которой зависела его суеверная удача. Ведь столько лет он не трогал её. Ши Суэй лишь надеялся и конечно не мог знать, что Сяо догадается о предательстве своего «талисмана» без чьих-либо рассказов и намеков.

Чунмин же чувствовала опасность инстинктивно. Как ни хотелось ей поверить словам Ши, она решила сбежать сразу же, как только шлюпка погибшего «Ин Цзяо» причалит к берегу. Однако на сей раз, капитан Сяо Фенг не собирался упускать девушку из вида, ни под каким предлогом. По крайней мере, до тех пор, пока она не расплатиться за все сполна.

Как только их суденышко уткнулось в берег, капитан Фенг вытащил Чунмин на пляж и приступил к допросу. Схватив свою пленницу за волосы, для начала он отвесил ей хорошую оплеуху. Девушка упала на землю. В её предательстве Сяо не сомневался, но все же хотел узнать:
- Так сколько же раз ты переспала со своим смазливым приятелем?! – спросил он иронично.

Щека горела как обожженная. От страха Чунмин не могла вымолвить ни слова. Она поползла по песку в бесполезной попытке спастись, но удар сапога заставил её сжаться в комок и закрыть лицо руками. Сейчас нужно было сдержаться, не кричать, не плакать, не просить. Слезы и песок слепили глаза. Следующий удар мог последовать в любой момент, а она все же надеялась на то, что он успокоится и оставит её в живых.

- Отвечай! – взъярился Фенг. Снова вцепившись Чунмин в волосы, он поднял её на ноги.
- Смотри мне в глаза! – приказал злобно он, склонившись к самому её лицу, - Отвечай! Может быть, я тратил на тебя свои деньги, свое внимание, не подозревая о каких-то твоих способностях? Отвечай! Мне интересно, каковы были отзывы о твоих талантах в постели?

Чунмин молчала. Она не отводила глаз. И хотя её сердце колотилось так, что становилось больно, она держалась и повторяла про себя: «Не отвечай ему, не отвечай!»

- Видимо не так уж и хороши были бы эти отзывы, раз твой ненаглядный Ши Суэй не взял тебя с собой, - заключил тем временем Фенг, рассмеявшись, - Но, может быть, наш неблагодарный друг поступил с тобой так же, как и со всеми своими друзьями? Он бросил тебя?!

Чунмин не могла понять, отчего ей больнее. От пощечин и ударов или же от слов, которые Фенг произнес сейчас, разъяряясь от её молчаливой непокорности все больше.

- Пожалуйста... господин! – произнесла девушка. Слезы катились по запачканным пылью щекам, оставляя светлые дорожки, - Я ничего не сделала… 
- Ты ничего не сделала? – тихо переспросил Сяо и рот его искривился в зловещей ухмылке.
- И ты смеешь мне лгать?! – крикнул он ей в лицо. Чунмин зажмурилась, ожидая удара, но вместо того чтобы отвесить ей очередную оплеуху, Сяо прижал вдруг её к себе и прошипел на самое ухо:
- Ты заплатишь мне за все! Как талисман ты не на что не годишься, но может быть, Ши Суэй не оценил тебя по достоинству?..
И он снова швырнул её на землю.

Множество раз, с содроганием, Чунмин старалась изжить эти воспоминания, но ощущения того вечера возвращались сами собой не зависимо от её воли. Это было мучительное, страшное чувство полного бессилия и гадливости. Каждый раз от него хотелось отмыться как от мерзкой слизи.
Чунмин помнила запахи, чужое дыхание, обжигающее кожу, грязные ругательства и грубость, которую ей пришлось вытерпеть. Тогда ей показалось, что время почти остановилось. Прошло пять лет, но и сейчас её запястья временами начинали ныть, будто их до сих пор сжимала грубая рука капитана, а потом становилось трудно дышать от еще живого ощущения сдавленности и пульсирующей боли разрывающей все тело.

Чунмин почти не помнила места, где все произошло. Визуальные образы сливались для неё лишь в бесформенные пятна из-за слез, слепивших глаза, а разум почти не реагировал на происходящее вокруг. Кусая губы и сдерживая крик, девушка едва различала, темные размытые фигуры движущихся по пляжу людей. Отпуская грязные шуточки, которые сводились к общему смыслу «давно пора», команда Сяо Фенга обыденно разжигала на пляже костер, не обращая никакого внимания на то, что сделал с ней их капитан. Никто не собирался за неё заступаться.

Утром, прикрывая обрывками одежды избитое, поруганное тело, Чунмин сбежала в неизвестном направлении. 

Ши Суэй, конечно, не мог знать всего этого. Не мог и не хотел. В тот момент он не был готов взять на себя ответственность за кого-то кроме себя и предпочел надежду риску.

Через три дня он уже смог уверить себя, что с его птахой все будет в порядке, а сама Чунмин добрела до небольшого рыбацкого селения. Она шла, не задумываясь о направлении и не разбирая дороги, будучи почти уверенной, что погони за ней не будет. Ведь теперь с неё нечего было взять. Девушка-талисман предала своего хозяина, и, видимо, капитан Фенг больше не рассчитывал на её удачу, иначе он бы не бросил её на пляже, словно сломанную куклу, даже не приказав охранять её как прежде. Чунмин чувствовала себя почти свободной. Её сознание прояснилось только от голода, но за три дня она так ослабла, что, достигнув поселения, решилась все же попросить о помощи. Но и это оказалось не так то просто.

Перепуганные крестьяне сторонились неизвестно откуда явившейся оборванки, и еду пришлось добывать воровством. Чунмин не чувствовала мук совести, она даже не помнила вкуса той лепешки, которую ей удалось стащить, зато крики «Воровка!», раздававшиеся ей вслед, она запомнила хорошо.

Обхватив руками колени, девушка сидела на шатких сходнях, у которых были привязаны рыбацкие лодки, и смотрела в грязную воду пролива. Одна из лодок была дырявой. Постепенно затоплялась, она набирала воду, а Чунмин казалось, что и она сама словно под водой. Звуки и ощущения странно приглушались. Люди вокруг не говорили, а только беззвучно открывали рты и испуганно таращили глаза, как задыхающиеся рыбины, выкинутые на берег. Чунмин не слышала их голосов. Ей хотелось лечь в утопающую лодку и, чувствуя спиной холодные мокрые доски уплыть с ней в океан, подальше от людей, постепенно погружаясь в темную, всепоглощающую воду. Это было бы почти как в детстве, когда она почти утонула. И вдруг, Чунмин вспомнила Ши. Его крепкие руки, что вытащили её из воды, его насмешливые глаза, как он называл её птахой, учил фузанскому языку. Ши её спас тогда, и даже сейчас девушка не могла думать о нем плохо. Мир не мог состоять только из жестокости и страха. «Ведь Ши действительно хотел мне добра…» - отчаянно подумала Чунмин.

Свобода действительно пришла к ней, но совсем не так как она ожидала, однако если уж это произошло, нужно было воспользоваться случаем. Наперекор всему птаха решила попытаться выжить и распорядиться своей жизнью по своему усмотрению, но, к сожалению, этим надеждам пока не суждено было исполниться. На исходе четвертого дня свобода закончилась. Чунмин нашли люди Сяо Фенга.

Капитан все же не захотел расставаться со своим талисманом. Он приказал найти беглянку, как только обнаружилось её исчезновение, и вскоре Чунмин приволокли к нему и бросили к ногам. Пират взирал на девушку с нескрываемым презрением, он явно ожидал мольбы о пощаде, однако Чунмин не собиралась его умолять. Она смотрела на своего мучителя совсем не с тем выражением, к какому он привык. Смерть теперь была для неё освобождением, и Сяо Фенг понял это. Впрочем, он нашел другой способ удержать при себе свой талисман.  Вымещая зло на рыбаках «за то, что они сделали с моим счастливым зверьком», капитан Фенг приказал сжечь деревню. А затем, показав Чунмин горящие рыбацкие хибары, из которых еще доносились крики несчастных, пират сказал ей, что так будет с каждым, кто попытается помочь ей сбежать.

Чунмин кивнула в знак того, что поняла предупреждение, и Фенг отпустил её. Что же, покорность не раз спасала ей жизнь, но теперь она же должна была помочь ей ждать. Ждать более удачного случая.

Отредактировано Kxena (2008-06-03 22:25:03)

33

Итак, последний, третий дополнительный драббл к "Гавани Проклятых". Вырезан так же из 25-ой главы, за превышение хронометража и сплошной романтизм, предположительно превышающий рейтинг PG-13.

ПЕРСОНАЖИ: Уильям Тернер-младший, Чунмин
ПАРЫ: Чунмин/Уилл
РЕЙТИНГ: R
СОДЕРЖАНИЕ: Пасть Дьявола. Капитан Тернер должен покинуть свою возлюбленную (и это уже не Элизабет), у них осталось всего несколько часов, чтобы попрощаться.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Уилл в объятиях НЖП
СТАТУС: закончен
ОТ АВТОРА: Все герои принадлежат Диснею.

Самостоятельная работа на сообразительность

Чунмин чувствовала себя очень смущенной. Никогда никто прежде не смотрел на неё так, как сейчас Уильям. В его взгляде была только нежность и любовь, но принять это было так трудно. Чунмин не любила, когда на неё смотрели, ведь отчужденность от всего значила для неё безопасность, и сейчас девушка еще только привыкала воспринимать чье-то внимание свободно и без подозрения.

Пока до Чунмин никому не было дела одиночество оставалось её единственным защитником, но однажды капитан «Ин Цзяо» потерпел поражение в бою, и тогда раненый молодой пират из команды противников оказался единственным, кто пожалел пленницу Сяо Фенга и заступился за неё. Впервые в её жизни.

Чунмин знала, как это было опасно, она имела представление о пиратских порядках не понаслышке. Но Уильям все же спас её, рискуя своей жизнью. Затем он стал её наставником, её защитником, потом другом и, наконец, человеком без которого теперь невозможно было существовать.

По мнению Чунмин, хотя Уилл совсем не походил на Ши Суэй, нельзя было не заметить, что в нем жило то же упрямство, жизнелюбие и ироничное отношением ко всем неприятностям. Так же как и Ши много лет назад, так же как и сама Чунмин Уильям Тернер оказался таким же странником волей случая, попавшим не на «свой корабль». Этим сходством они были связаны задолго до встречи на «Калипсо», а когда родственные судьбы сводят таких людей вместе, то их жизни сливаются воедино, как реки, как порыв ветра и пламя костра.

Уилл постепенно приучил Чунмин вновь доверять людям. Он вернул ей ощущение, что она может быть нужна кому-то, не как талисман и не как безответная игрушка. Чунмин поверила Уильяму как никому прежде. Это было знакомое, но давнее, почти исчезнувшее чувство. Когда-то Ши Суэй забрал его с собой, но теперь оно вернулось вновь, изменившимся и более окрепшим.

Прибой в Пасти Дьявола шелестел, омывая песчаный берег. Теплый ветер гулял в бахромчатых ветвях пальм, качая на них тихо посвистывающих птиц. Казалось, что в целом свете нет никого…

Уильям привлек Чунмин к себе. Оказавшись в плену его рук, девушка смущенно отвела взгляд. Она улыбнулась, но привычное ожидание чего-то омерзительного тревожило еще её, как прежде. Сердце стучало где-то в горле, тело била дрожь, а в душе птахи творился настоящий сумбур, который словно вихрь охватывал все её существо. Чунмин одновременно желала сбежать от того, что должно было сейчас произойти, и хотела остаться, пересиливая чувство страха.

- Взгляни на меня, птаха, - попросил Уильям. Давно махнув рукой на это прозвище, Уилл уже не обращал внимания на то, что это имя для Чунмин придумал Джек Воробей. Пожалуй, это был едва ли ни единственный случай, когда Тёрнер-младший оказался согласен с пиратом. Все чаще, когда ему хотелось сказать Чунмин что-то ласковое, это слово само приходило на ум и, в конце концов, Уилл прекратил эту глупую борьбу. Сейчас все это казалось таким далеким, и гораздо важнее было то, что Чунмин смотрела на него с надеждой и доверием.

Она готова была идти до конца. Даже если на деле бы оказалось, что все мужчины одинаковы и подобны Фенгу, Чунмин хотела верить Уиллу. 
Он прикоснулся к ней почти невесомо, едва ощутимо, словно удивлялся, что она не исчезает, как мираж или обманчивый призрак.
- Не бойся, - прошептал он как можно более уверенно, угадывая её волнение, хотя, видит Бог, ему и самому сейчас было не просто. Зная все, что с ней произошло, Уильям ни в коем случае, не хотел её испугать или обидеть. И пусть его опыт в вопросах любовных дел был не особо обширным, этот опыт являлся хотя бы положительным, и Уилл решил довериться своей интуиции и сердцу. Ведь осознание ответственности за другого человека придавало смелости лучше, чем что-либо еще.

Ласково коснувшись её щеки, Уилл вспоминал это почти забытое, нежное ощущение. Огрубевшие руки кузнеца и пирата слишком привыкли к оружию и тяжелой работе, разве можно было дотрагиваться ими до тонкой кожи красивых женщин? Но, хотя и смущаясь своей неловкости, Уильям уже не мог отказаться от этого упоительного ощущения. Стараясь не показаться неотесанным чурбаном, он прикасался к возлюбленной, будто к редкому и нежному цветку, которому может повредить любой грубый жест. Целуя её губы, Уилл старался не думать пока о большем, но ему уже хотелось запомнить её всю. Так, чтобы хватило на все десять лет. Каждый её взгляд, каждый жест, каждый вздох и поцелуй.

Длинные волосы Чунмин были заплетены в косу и сколоты на затылке, открывая шею и хрупкие плечи. С улыбкой, вспоминая их уроки фехтования, Уильям вынул шпильку из её прически, и длинная коса тут же скользнула вниз, распадаясь на шелковистые пряди.

- Так давно хотелось сделать это еще раз, - шепнул он ей на ухо. Руки ощущали тепло её тела под тонким платьем. Мягкая ткань скрывала девушку лишь от взгляда, но не от прикосновений. Это был всего лишь тонкий щелк, удерживаемый серебряными застежками-петельками слишком многочисленными для того, чтобы их расстегивать. Так хотелось поскорее избавиться от него. Сорвать и бросить прочь, но так было нельзя. «Нельзя торопиться» - останавливал он сам себя.
- Кажется, вы в замешательстве, господин Вилиам? – послышался вдруг лукавый голос Чунмин. Теперь встретившись с Уильямом взглядом, девушка улыбнулась, и её тонкие пальцы уже справлялись с петельками на платье. Теперь никаких преград не существовало. И вновь чувствуя нежные прикосновения мужа к лицу, шее, Чунмин не стремилась удерживать скользящий с плеч шелк своего ципао. Принимая робкие, не требующие ответа поцелуи, девушка ощущала, как уходит страх и одновременно пробуждается желание получить большее и отдать что-то взамен. Расхрабрившись, и решив последовать примеру Уильяма, девушка неуверенно потянула вверх его рубашку. Её инициатива была принята весьма одобрительно, хотя и с большой долей волнения, потому от рубашки им удалось избавиться только совместными усилиями. Наконец, отбросив её прочь, Чунмин прильнула к груди своего мужа, ощущая вдруг, что трепет охватил не только её.

Страсть поймала их словно пантера, мгновенно схватившая маленьких птичек в свои мягкие лапы. Сейчас она играла ими осторожно, но, уже не собираясь отпускать. Упав на песок среди брошенной одежды, Уилл и Чунмин не замечали ничего, полностью отдавшись этой новой для себя пучине. Словно чувствуя ход времени, они не желали тратить его напрасно. Не отпуская друг друга ни на миг, еще робея и все же с головой бросаясь в омут желания, они напоминали двух путников, каждый из которых знал только половину дороги, но вместе теперь они могли пройти её полностью. Их действия походили на самостоятельную работу на сообразительность, но все же, не смотря ни на что, им удалось найти свой путь, открыв новую остроту ощущений, и все то, что пробуждает еще больший интерес к «изучаемому» предмету.

Чунмин и не знала, что человек может испытывать столько нежности и любви. И что эти чувства могут быть такими сильными. Сейчас она сама была одна любовь и нежность. Ни страха, ни боли, ни былых страданий, не было больше ничего, только он, единственный и любимый. Тот, кого она всегда ждала, тот, кого она только и могла знать, всегда и чтобы с ними не случилось. Чувствуя приятную истому во всем теле, Чунмин почти засыпала на груди Уилла. Глаза закрывались от усталости и всех прошедших переживаний, но, не желая упускать ни секунды их и без того короткой совместной жизни, Чунмин боролась со сном. Её охватило странное чувство, которое она не могла определить до конца. Оно было похоже на то ощущение, что она испытывала лишь в детстве, когда рядом были родители и родной дом, когда любовь соединялась с доверием, вызванным осознанием, что подле неё находится человек, который никогда не причинит вреда, и чувство к которому имело почти целительную силу.

Это ощущение поднимало Чунмин на самую вершину счастья, и оно же мучило её осознанием ужасной несправедливости. Они оба ощущали это, и хотя не было сказано ни слова, каждый из них думал об одном. Пройдя столь долгий путь, перековавшись в одном горниле, они наконец-то были вместе, но у судьбы оказались другие планы. И как бы не хотелось об этом вспоминать, до момента, когда проклятие «Голландца» отнимет их друг у друга, оставалось совсем немного времени.

- Обещай, что ты вернешься, - потребовала Чунмин, когда они обнялись на прощание последний раз, - Обещай, что вернешься, что бы с тобой не случилось!.. Я буду ждать тебя.

Глаза в глаза, рука в руке, они стояли на берегу прежде чем вместе выйти навстречу кораблю-призраку. Еще одно мгновение до вечности, еще один вздох пред смертью, еще один удар сердца до того как оно остановится. Капитан Тернер смотрел в глаза Чунмин и понимал, его маленькая пташка готова была ждать его хоть всю жизнь, не взирая на то, каким он станет после десяти лет во власти проклятия и моря. И это было действительно так. Ведь теперь их жизни словно разделились на две части, и все то, что прежде могло пугать, ушло как промозглая ночь, наполненная кошмарами, уступая свету их последнего дня на двоих. И этот свет не мог угаснуть никогда, чтобы с ними теперь не случилось.

- Я вернусь к тебе, обещаю, - отвечал Уильям.

«Летучий Голландец» был почти не виден. Его заслоняли ветви пальм, склонившихся длинными стволами к пляжу, заросли и нагромождения холодных камней, о которых разбивались нетерпеливые волны. Нужно было идти. Их легенда была о любви, но она должна была стать еще одной историей о разлуке…

Впрочем, если это и могло произойти, то не в этот раз.

Капитан Тернер был готов принять свою участь. Он вышел к морю в срок, но то, что он увидел, заставило его остановиться на ходу. Не смея поверить глазам, Уилл не сводил взгляда с «Летучего Голландца». Корабль-призрак был снова молод, как во времена, когда он еще возвращался к берегам родного Делфта. Мачты стремились в высь, а обводы  кормы и облачно белые паруса, всегда наполненные ветром, золотились в лучах заходящего солнца, четко вырисовываясь на фоне потемневшего неба. Все это время «Летучий Голландец» словно ожидал Уилла, чтобы попрощаться с ним, теперь же, уловив направление ветра, корабль, вернувший свой прежний облик, медленно разворачивался. У него не было ни названия, ни флага на флагштоке, и он принадлежал только океану. Отныне, так же как и его капитан, «Летучий Голландец» был свободен и уходил в море, повинуясь прибрежному течению. Один, ведь согласно последнему условию легенды проклятие окончило свое существование.

И Уилл вдруг понял, отчего так легко и спокойно стало у него на душе. Призраки былых капитанов наконец-то упокоились вместе с его освобождением, так же, как и все пленники Чертовой Прорвы. Уильям обернулся, и его лицо озарилось улыбкой. Чунмин, шедшая следом за ним и остановившаяся чуть поодаль, побежала ему навстречу, утирая неожиданные слезы радости. Не застегнутое должным образом шелковое ципао соблазнительно скользило с её плеча, и ветер путался в длинных прядях волос.

Они остались одни, без корабля, без денег, без связей и какой либо надежды на завтрашний день, но все это было не важно. Они были вдвоем, и никогда прежде они не были так счастливы. Словно после давней разлуки, а не после секундного расставания, они кружили по пляжу не размыкая объятий, смеялись и целовались, целовались до беспамятства.

- Впервые удача улыбнулась и мне, - прошептала Чунмин на ухо Уиллу.
- Ты и есть удача, - ответил ей Уильям.

Конец.

Отредактировано Kxena (2008-06-14 16:23:21)