PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Имя его - Игрок

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

На это раз, я серьёзно!

Имя его - Игрок

Этот фанфик будет небольшим. Кроме того, он идёт в разрез со всем моими предыдущими творениями. Гелла тоже может сочинять серьёзные вещи. Хотя, может или не может – это не мне решать. Но попробовать Гелла может.

Глава 1

                                                                                               Ты веришь, что жизнь – это плата за то,
                                                                                               Что мы так легко отплясали на небе.

Это было давно…Настолько давно, что со временем перестало быть правдой. С того момента прошло немало лет, за которые эту историю успели тысячу раз пересказать, переделать и переврать. И никто уже не сможет пролить свет на те события, потому, что это было давно.

Представьте себе море. Обычное море, открытое для всякого искателя приключений. Об одном из таких искателей и пойдёт речь. 
Этот человек плыл в ничем не примечательной лодке, но его это не волновало, ибо он слишком много потерял, чтобы беспокоиться о таких вещах. Что это был за человек? В двух словах этого объяснить невозможно. Он всю жизнь положил на то, чтобы быть свободным, хотя по сути он таковым и родился. Имя его – Джек Воробей. Можно было бы сказать – капитан Джек Воробей, но, повторюсь, он слишком много потерял, включая свой легендарный корабль. Он был легендой. То была легенда о человеке, который не раз обманывал саму смерть. Всех костлявая достать могла, но не Джека Воробья. Такие люди рождаются для того, чтобы жить и не давать жить другим. Его манеры, его речь, его характер говорили о том, что таких Творец создаёт, чтоб другим жизнь мёдом не казалась.
Он точно знал, куда держит путь. Он всматривался в горизонт, надеясь, что оттуда появятся ответы на мучившие его вопросы. Кем он был по жизни? Капитаном Джеком, плутом Джеком, убийцей Джеком? Он всё и сразу.
- Удача при мне, - меланхолично сказал он, глотая ром из бутылки. Он часто повторял себя эту фразу, то ли для уверенности. То ли в надежде на благосклонность Фортуны. Трудно сказать, сопутствовала она ему или нет. «Шлюха» - так любовно называл её Джек.
Его темно-янтарные глаза были обращены к солнцу. Нет, солнце он не любил, оно казалось ему слишком приторным и едким, как тот лорд, что постарался на славу, поганив его жизнь. Лорд Бекетт…Хитрый лис, хотя надо отдать должное, врагом он был достойным. Деловой подход – именно это словосочетание Бекетт пускал в оборот при оправдании своих гнусностей. Нет, Джек не жалел о том, что судьба свела его с этим человеком. В конце концов, каждый нуждается в антагонисте.
Воспоминание о Бекетте тут же заслонил образ того, кто был ему полной противоположностью. Уилл Тёрнер…Как часто Джек невольно задумывался о своей роли в судьбе этого юноши. Да, какой он, к чёрту, юноша? Морской Дьявол – вот он кто! Пора бы уже перестать воспринимать его, как образец благодетели. Казалось, совсем недавно капитан Джек Воробей и кузнец Уилл Тёрнер буравили друг друга недружелюбными взглядами в кузнице Порт-Рояля. Он, Джек, даже представить себе не мог, что имел дело с будущим владыкой морей.
А Элизабет Суонн? Быть бы ей самой завидной невестой города. Но судьбы распорядилась по-свойски. До сих пор не ясно, какие ж силы небесные притащили её на борт «Жемчужины»?
И Джеймс Норрингтон? Вот уж кто себе ямку вырыл на нашей земле грешной. Опять судьба подкузьмила. Жил себе человек, преданно служил британской короне, а тут раз – и навязчивая идея выскочила, как чёрт из табакерки. И что в итоге: вместо пойманного Воробья словил клинок в сердце от…Прихлопа Билла.
И сколько таких повидал Джек на своём веку. Он даже в шутку подумывал книжку написать «Как ломаются судьбы». Слишком много людей на его глазах старательно загоняли себя в могилу. Как причудливо устроен мир. Воспитанные на философии о том, что человек – царь природы, люди не осознают, что пальцем ткнёшь – и сыграют в ящик. Джек это знал и по сему из всех семи морей выходил сухим. За исключением сегодняшнего дня…
В это день он окончательно понял, что играть надо до последнего. Он всю жизнь играл. Ставил по-крупному. Порой он проигрывал всё, а порой – срывал большой куш. Он охотно соглашался ненадолго побыть в минусе, но только не в нуле.  Он играл на контрасте. Восхищение и ненависть были постоянными его спутниками.
Итак, он продолжал свой путь, который вёл его туда, где вершатся судьбы.
- Ещё отыграюсь. Не выиграл – так переиграю. Ведь я – капитан Джек Воробей, - напомнил себе он.
Стрелка компаса была повёрнута параллельно янтарному блеску плутоватых глаз.

2

Глава 2

Золотистые гавани Ниццы,
Кораблей расписные сходни.
Как тревожат меня ваши птицы
И один молодой негодник.1

Отыграться – вот что желал капитан Воробей, во что бы то ни стало получить от этой жизни. Конечно, у него в голове уже имелся неплохой план. Осталось только доплыть до Стикса.  Стикс – река мёртвых, которая протекает в самом сердце подземного царства. Нет, его не мучил вопрос, стоит ли туда соваться.  Он был из тех, кто считал, что приключения случаются только тогда, когда суёшься, куда не следует. А он хотел приключений, они были частью его жизни.  Но приключения на этот раз должны быть не такими трагичными.
Капитан Воробей сфокусировал свой взгляд на стрелке компаса.
- Кажется, мне туда, - проинформировал он сам себя. Порой, люди разговаривают сами с собой, когда сходят с ума. Джек же делал это для того, чтобы окончательно не свихнуться. Да, он был сумасшедшим, но это не было его бедой, это было его преимуществом. Ни одному флибустьеру, даже пьяному в самую капитальную стельку не пришло бы в голову то, что мог провернуть трезвый Джек.
Сейчас он был близок к цели. Как  и следовало ожидать, это была ещё одна партия в горячо любимой игре под названием «Жизнь».
Вот и Стикс…Нет, капитан Воробей ни на йоту не обрадовался, завидев мутные брызги на своей руке.
- Покойнички бунтуют, - констатировал он и упрямо продолжал грести. В конце концов, по его мнению, бояться надо живых, а не мертвецов. Максимум, что мог сейчас сделать мертвец – это прыгнуть к нему в лодку и крикнуть: «Бу!». Джек изо всех сил старался сохранять невозмутимое выражение лица. Хотя, при взгляде по сторонам это было затруднительно. Нет, там не было никаких котлов, чертей и подпрыгивающих на сковородке грешников. Была пустота, которую заполняли безликие тени. И всё чёрно-серое. Чёрные скалы и серые тени. Джек поймал себя на мысли, что при такой тусклости совсем не помешала бы гиена огненная, о которой он так старательно проповедовал от лица англиканской церкви.
- Давай же, миленький, приведи меня к мойрам, - заклинал Джек, держа в руках неизменный компас.
- Здравствуй, Джек, - Воробей резко вскинул голову, отчего чуть не получил по физиономии своей же бусиной, вплетённой в одну и прядей.  В его же лодке перед ним восседал лорд Бекетт собственной персоной.
- Э…приветствую, - хмуро отозвался Воробей, на ходу соображая может ли сей благородный муж причинить ему вред.
- Я смотрю, ты всё никак не угомонишься, - холодно сказал лорд, - Знаешь, тебе не стоит смотреть на меня, как чёрт на ладан. Я – мертвец, Джек…
- Спасибо за столь ценную информацию. Исходя из того, что тебя удивляет мой взгляд, ты ожидал радушного приёма и крепких дружеских объятий?
- Мои объятия тебя всегда выводили из себя. По крайней мере, тогда в тюрьме…
- Довольно, жизнь ты мне ухудшил, но с памятью у меня всё в порядке, - перебил Джек, удостоив Бекетта ледяным взглядом. Лорд продолжал рассматривать своего прошлого врага. Как же это было давно…Кажется, что это вообще было в какой-то прошлой жизни. Было время, он то мечтал созерцать капитана танцующим на виселице, то маялся от мысли отпустить его на свободу, а то и вовсе часами мучил его бесконечными и безрезультатными допросами. Догадывался ли Джек, что после этих встреч лорд даже не трудился составлять протоколы. Догадывался ли лорд, что капитан Воробей прекрасно об этом знал? Бесконечно долгие ночи в сырых застенках превратились в поле для игры в «Кто кого».
- Ну и как тебе роль смиренного покойничка? – ядовито осведомился Джек, предвкушая возможность задеть и окончательно добить.
- Никак, - неожиданно серьёзно ответил Бекетт. Его бледное лицо на миг осветил один из факелов, вросших в скалы. – Я никто, мне ничего не надо, мне ни хорошо, ни плохо, мне никак….- Воробей глянул на него и поёжился. Нет, это уже не враг – это просто какой-то сумеречный бродяга, обреченно блуждающий в лабиринтах загробного мира. «Лежачего не бьют» - подумалось Джеку и ему вдруг стало не по себе. С одной стороны перед ним сейчас сидел его палач, тот, кто щедро наградил его клеймом, многочисленными шрамами и отметинами на спине, а с другой – это Джека абсолютно не обрадовало. Никак…Азарт – вот что связывало этих людей. Они остро ненавидели друг друга, но из-за стремления продемонстрировать это при любом удобном случаи, они постоянно пересекались. До последнего момента судьба упорно пинала их друг к другу, и наконец убрала одного…
- И что теперь? Ты явился ко мне, чтобы исповедаться?
- Нет, Джек, ты сам – ассорти из всех смертных грехов. Считай, что мной движет обычный интерес.
- Посмотрел? Понравилось? До свидания, - отчеканил Джек, картинно отворачиваясь вправо.
- Ну, насчёт «понравилось» мог бы и не спрашивать, - елейно проговорил Бекетт, наслаждаясь созерцанием недовольной гримасы капитана - а вот вопрос у меня к тебе имеется.
- Ну, давай свой вопрос.
- Ты действительно уверен, что можно всё переиграть? – Если бы поблизости было что-нибудь тяжёлое, Джек бы обязательно кинул этим в лорда. Чего капитан терпеть не мог, так это наглое вторжение в его собственные планы.
- Я – капитан Джек Воробей. Сколько раз я буду всем это втолковывать!
- Если бы я сказал тебе, что сожалею, скажем…о половине тех неприятностей, которые с тобой случались…
- То я оценю твоё чувство юмора и взамен попрошу прощения за то, что моя матушка родила меня на свет, - ответил Джек, в уме прикидывая, чего стоят извинения от самого главы Ост-Индийской торговой компании. Чего-то же они стоят. Бекетт продаётся, и Джек это знал, как никто другой.
- Джек, мне абсолютно безразлично, что ты мне на это ответишь. Но мне стало…легче, несмотря на то, что твоя патлатая голова по-прежнему заслуживает хорошей удавки. Это не потому, что я такая сволочь, а потому, что ты кладезь неприятностей как для себя самого, так и для окружающих.  Скольких ты проводил в могилу, Джек?
- Ах, какая патетика, - притворно воскликнул капитан, - Я свои грешки знаю, но твои на себя не возьму, ясно?
- Пожалуй, с меня кроме грехов и не возьмёшь ничего, - печально констатировал Бекетт, - Ты, друг мой, не забывай, что вернув своё недавнее прошлое ты независимо от своих пожеланий вернёшь и моё.
- Это обидно, досадно, но я как-нибудь это переживу.
- Конечно переживёшь. Куда ж ты денешься. Но что бы ты не выдумал, как бы ты не выкручивался, моя судьба всегда будет бродить неподалёку от твоей. Это игра, Джек.
- Игра в четыре руки, - ухмыльнулся Воробей. – Лишь с той разницей, что я буду знать всё наперёд, а ты в это время будешь заново ломать себе голову над тем, «что там опять выдумал этот мерзкий Воробей».
Бекетт ухмыльнулся и бледной когтистой рукой ухватил Джека за запястье, отчего тот заново почувствовал прикосновение раскалённого металла.
- Я создал тебя, Воробей, - прошипел лорд.
- Ты много на себя берёшь, дружище. Меня создал Творец. Хотя, я не отрицаю тот факт, что при этом он, возможно, был пьян.
- Действительно, когда я тебя впервые увидел, мне показалось, что ты не человек, а какой-то пьяный вымысел природы. – Капитан Воробей вырвал свою руку из вражеских когтей, и, поморщившись, оглядел свежие царапины:
- И с того света вредит, - буркнул Джек и уставился на лорда. Хотелось сказать что-нибудь едкое, гадкое и режущее, но все слова тут же забываются с приходом эмоций. Стоит крови закипеть до предела, и обожжённые мысли убегают прочь. Всю свою ненависть, которую Воробей так старательно прятал, всю свою боль, которую он так тщательно скрывал и всё своё сожаление о том, что он потерял благодаря этому человеку – всё это он собрал в кулак, который направил в сторону агрессора. Такого разгула эмоций Джек себе давно не позволял:
- Катись в ад! – Руки сами остервенело прошлись по физиономии лорда, который в это время запрокидывал косматую голову то ли от ударов, то ли от хохота.
- Какая экспрессия!  Как долго я ждал того момента, когда ты, наконец перестанешь прятаться за маской вселенского безразличия. – Воробей его не слушал, он самозабвенно продолжал отводить, свою до сей поры терпеливую душу.  Джек изо всех сил пытался не смотреть в его глаза. Какой Дэйви Джонс? Какой Барбосса? Всё это были милейшие создания по сравнению с такой насмешливой бестией, как лорд Бекетт.  Он мартвец, он покойник, труп, обмотанный в жалкие лохмотья! Дальше того угла, в который он был загнан гнать было некуда, но даже при всём этом он насмехался над живым капитаном Джеком Воробьём.
- Ну, всё-всё, передохни, - снисходительно молвил лорд, стирая с лица кровь от кулаков, которые Джек разбил основательно. 
- Умаялся? Легче стало?
- Да, спасибо за экскурс по потёмкам моего сознания! - крикнул Джек и заключительным ударом свалил Бекетта за борт. 
- Прощаться не будем. Я ещё поздравлю тебя с возвращением, Джек Воробей! – крикнул Бекетт. Джек даже не стал оглядываться и с новой силой налёг на вёсла.
- Зараза, всё-таки, - как-то небрежно бросил он, поглядывая на окровавленные руки.
- Эй, есть кто живой? Или не живой? – прокричал он, подплывая к одной из пещер.

───────────────

1 – Лора Бочарова «Романс инквизитора»

3

Глава 3

Вор у вора дубинку украл.
Мёртвый живому по морде дал.
Вор на вора пошёл с войной.
Мёртвый с живым пошли домой.1

- Джек, ты меня удивляешь. Уверяю тебя, живых здесь нет.
- Зараза! – крикнул Джек и оглянулся, не сомневаясь в том, что голос принадлежал всё тому же лорду Бекетту. Лорд резко нырнул под воду, спрыгивая с камня, и неведомым образом снова оказался в лодке Джека. 
- Есть ли хоть какая-то надежда на то, что ты оставишь в покое мою скромную персону? – процедил капитан сквозь зубы, которые с удовольствием впились бы в плоть этого негодяя.
- За мной должок, Джек, - спокойно отозвался лорд и с размаху ударил пирата, разбив ему губу. Джек пару минут стоял в замешательстве. Если сейчас он ударит в ответ, то начнётся драка. А драка – это, по мнению Воробья, бестолковая трата времени.
- Если это всё, а я искренне надеюсь, что это всё, то проваливай, - сухо ответил Джек, сплюнув в реку. Затем он присел на доски и вытер лицо рукавом рубахи. Если говорить про кровь, то ни её вид, ни уж тем более её вкус Джека не радовали. Что до Бекетта, так тот был любитель. Об этом напоминали  многочисленные «узоры» от дамасской стали, которые лорд в своё время со сладострастием выводил на теле узника.
- Что ни говори, а кровь тебе идёт, как никому, - проговорил Бекетт и вдруг остановил свой взгляд на фляге, которая валялась на дне лодки. Одному Богу известно, как бы развивались события, если бы капитан Воробей заметил это взгляд, но Джек в это время старательно слал на лорда все существующие проклятья от гиены огненной до ада семи холодов. Не заметив никакой реакции, Бекетт протянул руку и схватил флягу со словами:
- И что это у тебя? Прикладываешься помаленьку? – Глаза Джека на долю секунды сделались безумными, но со всей присущей артистичностью, капитан сумел подавить в себе этот порыв бешенства и холодно ответил:
- Мои проблемы с алкоголем тебя не касаются. Мы с ним сами разберёмся, - капитан Воробей молил всех Богов всех народов о том, чтобы Бекетт поверил, будто бы содержимое фляги – всего лишь ром. Сама мысль о том, что без этой самой вещи рухнет весь его план, тут же закралась в сознание. Узнай лорд о том, что судьба капитана Воробья сейчас находится в его ослабевших, но цепких руках….Джек мысленно запретил себе об этом думать.
- Значит, ром? – поинтересовался лорд. Далее можно было без труда сказать, что последующим действием Воробей выдал себя с потрохами. Он перехватил запястье лорда и резко потянул на себя:
- Отдай, - железным тоном велел Джек. Такой приказ действовал, как лезвие, приставленное к горлу. Этот тон капитана означал, что надо либо выполнять, либо читать заупокойную молитву. Но было одно «но». Оно заключалось в том, что Бекетт, будучи живым таких приказов от Джека никогда не получал, а будучи мёртвым ему на это было просто наплевать.
- Тише, ты чего разошёлся? – мягко, даже снисходительно молвил Бекетт, а затем резко добавил:
- Если ты сейчас же не отпустишь мою руку, то я разожму пальцы, и столь дорогая тебе вещь навеки будет погребена на дне Стикса.
- Хорошо, я отпущу, но ты вернёшь флягу, - процедил Джек и…выпустил руку, пополнив тем самым и без того немалый список своих ошибок.

- Стой! – безумно прокричал Джек, нырнув вслед за Бекеттом, благополучно прихватившем с собой флягу. Какими только словами он не пенял на себя в тот момент! Неужели опять он позволит этому мерзавцу поломать себе жизнь! Выбравшись на берег, Джек огляделся, ища Бекетта и предвкушая расправу за всё, что было в этой жизни нехорошего.
- Я думал, ты любишь играть, - окликнул его до тошноты знакомый голос, обладатель которого мирно восседал на скалистом выступе, на другой стороне которого находился водопад. Водопад этот впадал в какую-то речушку с водой ярко-зелёного цвета.  Первое время Джек заворожено смотрел на перекаты воды и свет брызг, попадающий на серые камни, отчего те мерцали в кромешной тьме.
- Что это? – непроизвольно проронил Воробей, с досадой осознав то, что Бекетт уже второй круг прогуливается вокруг него.
- Итак, ты явился сюда для того, чтобы подкорректировать свою нелёгкую судьбу. Следовательно, ты рассчитываешь на помощь со стороны мойр. Если отталкиваться от твоей нездоровой привязанности к содержимому этого сосуда, - рассуждал лорд, подбрасывая флягу в воздух, отчего у Джека нарастало желание послать говорившего на все дыбы мира, - Это должно пробудить в этих вредных старушенциях желание тебе помогать, верно? – спросил Бекетт, подходя со спины. Джек сжал кулаки, понимая, что ещё чуть-чуть и дело не только запахнет керосином, но и вылетит в трубу. Вода из источника жизни и вечной молодости – вот что являлось той самой разменной монетой. Нет монеты – нет товара. Идти к мойрам с пустыми руками не имело никакого смысла.
- Слушай, ты ведь сам верно подметил, что наши судьбы находятся где-то по соседству. Лишив меня возможности отыграться, ты так и останешься мертвецом.
- Обожаю, когда ты из последних сил пытаешься держать ситуацию под контролем. Это весьма забавно. Но откуда я могу знать, что ты не собираешься начать свою новую жизнь как раз после моей смерти? Мало ли, чего ты за это время наворотил.
- Хм…отличная идея. И как я раньше об этом не подумал, - любезно отозвался Джек и, ловким взмахом руки, схватил сзади стоявшего Бекетта, перекинув его через себя.
- Спешу откланяться, - пропел он и сжал в руке драгоценную флягу. Лорд приподнялся на руках, тряхнув седой головой. Воробей тут же попытался с помощью добротного сапога вернуть его величество в лежачее положение, но Бекетт резко выбросил кулак и ударил в солнечное сплетение. Капитан, пошатывался и жадно глотал воздух, но на ногах устоял. Увы, ненадолго.  Вода из загадочной зелёной реки хлынула на камни.
- Не шевелись! – это было последнее, что он услышал перед тем, как упасть воду, мерцающую бесноватым цветом.
- Лета…, - прохрипел Воробей, слабо зацепившись за одну из скалистых плит, украшающих водопад.
По телу разливалось приятное тепло, отчего оно наотрез отказывалось хоть в чём-то помочь той руке, которая тянула его на берег. Разум весьма интересовался, кто или что его тянет, но глаза закрывались сами собой. Как только его спина коснулась холодных, или скорее ледяных камней, он слегка дёрнулся и заставил себя приоткрыть глаза. Над ним склонился какой-то человек с мутными серыми глазами и волосами цвета пепла, спадающими до плеч. Рука с острыми когтями выглядывающая из-под старых лохмотьев только что прекратила тащить его.
- А зачем я здесь? То есть…где здесь? То есть, где я?...

───────────

1 – Ольга Арефьева «Вор у вора»

4

Глава 4

Не грусти, не плачь, не бойся.
Это просто проблеск солнца.
В тёмных путах наших снов,
В ржавчине оков.(
1)

- Ваше имя? – поинтересовался мягкий голос. Тусклый свет озарял комнату, придавая ей ту самую мрачность, которой отличались застенки тюрем.
- Джек, - холодно и спокойно отозвался молодой арестант, руки которого под силой кандалов опускались вниз. Его глаза старались уловить каждый жест, каждый взгляд, брошенный на него лордом.
- Полагаю, вам известно, за что вас арестовали? – спросили Джека. Он проигнорировал вопрос и  попытался вырваться из цепких рук стражников.
- Пустите, я чист перед законом, - по лицу парня было видно, что он и сам слабо верит в то, что говорит.
- Ваши действия говорят об обратном, - спокойно отозвался лорд, подходя к Джеку и резко дёрнув его за волосы:
- Знаешь, мне и самому не очень-то охота возиться со всякими шавками вроде тебя, - Джек попытался убрать его руку и дёрнулся насколько позволяли кандалы:
- Если я – шавка, то ты – подстилка! – выругался он.
- Пираты – неугомонный народ. Ну, какой смысл отрицать очевидное, если ты всё равно попался?
- Я – не пират!
- Браво! А кто же ты, о, патлатое и увешанное побрякушками создание?
- Я – вольный труженик флибустьерских морей, - ответил арестант и улыбнулся самой гадкой улыбкой, которую он приберегал как раз для таких случаев. Лорд Бекетт прошёлся вокруг стола и предложил Джеку сесть. Тот блаженно опустился на стул и продолжал ухмыляться.
- Если вы не королевская фрейлина, то не стоит соблазнять меня своей обворожительной улыбкой, - едко заметил лорд.
- Ах, простите. Дело в том, что аресты, кандалы и допросы так повышают настроение…
- Что ж, я рад, что вам понравилось, - отозвался лорд и, присев напротив неожиданно проговорил:
- Проснись, Воробей, черти бы тебя взяли.

Джек открыл глаза, в которых застыл вопрос: что это было? Он лежал на холодных камнях. Единственное, что он смог разглядеть перед собой – это склонившееся над ним лицо едва ли напоминающее то, что он и без того смутно припоминал. За спутанными, спадающими на лоб пепельными прядями сложно было разглядеть глаза незнакомца.
- Кто вы? – спросил Джек и тут же добавил:
- И кто я? – Незнакомец скривился в недружественной улыбке:
- Ты идиот, - коротко ответил он.
- А вы?
- А я ещё больший идиот, - вздохнув ответил он, вертя в руках какую-то флягу. Он глотнул из неё и сам себе прошептал:
- Вода, как вода…
После нескольких попыток Джеку удалось привстать. Чувствовал он себя на редкость паршиво. А точнее – никак. Единственное, что он на тот момент ощущал – это пустота. А, как известно, для Джека «никак» было хуже, чем любой кошмар.
- Э..простите, - обратился он к тому, кто старательно его игнорировал. – А не могли бы вы мне объяснить, что я здесь делаю и почему я – идиот?
- Так…, - сказал тот, кто уже основательно пожалел о том, что у Воробья случилась столь неожиданная потеря памяти.  – Ты сам всё вспомнишь через некоторое время, а пока будь так любезен, посиди тихонько.

Джек уставился на седовласого мужчину, выражая крайнюю растерянность. Бекетт, как бы, между прочим, глянул в его глаза.  Страшно…Таким капитана Джека Воробья не видел никто. Да и кто вообще мог бы поверить в то, что этот человек знает, что такое беспомощность. Теперь знает.
Воробей уставился на скалы, пытаясь узреть в них хоть что-нибудь знакомое, родное или хотя бы что-то напоминающее. Имя. Какое у него имя? Спустя некоторое время голова начала кружиться, как у начинающего алкоголика. Мысли, миленькие, куда же вы пропали. Джек прикрыл глаза и прислонился к камню.  Говорят, что забвение дарит покой. В случае Джека – ни черта подобного. Ни о каком покое, пока он не вспомнит хоть что-нибудь не могло идти и речи.

- Ну что, дорогой, одумался?
- И тебе добрый вечер, - прохрипел закованный в кандалы арестант. Говорить нормально он не мог потому, что его шею украшал поржавевший металлический ошейник. Руки его были прикованы у стене настолько туго, что ладони заледенели. Запястья его были содраны в кровь. Так уж устроена человеческая природа. Какие кандалы не надень – всё равно будут пытаться их скинуть.
- Ах, прости мне эту невежливость, - сладко проговорил лорд и приподнял лицо парня за подбородок.
- Могу ли я задать вопрос? – поинтересовался узник. Лорд резко дёрнул его за волосы:
- Запомни, вопросы здесь задаю я! На первый раз прощаю, так что задавай.
- То, что ты творишь в застенках этой тюрьмы – это служба короне или же твоё хобби? – он тут же получил по лицу от одного из стражников.
- Тише, не надо так грубо, - приказал он и жестом показал стражнику на дверь.
- Это, мой мальчик, государственная служба, которая по счастливому совпадению приносит мне несказанное удовольствие.
- Любишь затравленные взгляды, дрожь в чужом теле и беспрекословное повиновение, приправленное свежепролитой кровью? – Лорд подошёл к арестанту, присел на корточки и картинно похлопал в ладоши:
- Браво. Более поэтичного проявления гнева я ещё не встречал.
- Стало быть: пират я или нет, это не имеет никакого значения, верно?
- Здесь ты будешь кем угодно, если я того захочу.
- Не буду, и ты об этом прекрасно знаешь. Поэтому и заявляешься ко мне каждый вечер, дабы поупражняться в остроумии, философии и повышении собственной самооценки.
Камера постепенно тонула во мраке приходящей ночи. На место сумерек пришла луна. Лорд остановился напротив узника. Волосы его растрепались, глаза стали темнее, тусклее, но как ни странно добрее.

- Воробей, если уж так мутит, то не запрокидывай голову, хуже будет.

Он снова очнулся. И снова эти скалы. И снова этот до боли знакомый незнакомец. Этот сон Джек намертво впечатал в свою память, пытаясь разобрать его по мельчайшим частицам. Да, он, безусловно знает того, кто допрашивал человека в кандалах.
- Прошу вас, скажите же хотя бы моё имя! – крикнул Джек, хватая лорда за воротник.
- Игрок, - как в просто наречие говорят, «отмазался» Бекетт. Уж больно странно было величать этого душевнобольного капитаном Джеком Воробьём. К тому же эти три слова настолько прожужжали ему уши, что он был рад поспособствовать их отсутствию.
Джек задумался.  Значит, имя его – Игрок. К сожалению это ему ровным счётом ни о чём не говорило. Он снова пытался воспроизвести картину увиденного сна. Кто же тот арестант?
- Джек…, - как-то само собой вырвалось из подсознания. Да, это то имя, которое назвал узник.
- Уже лучше, - проговорил рядом сидящий человек.
- А вы его знаете?
- Кого? – спросил он, и смерил Воробья взглядом а-ля: «грешно смеяться над больными».
- Джека, - уточнил тот, кто для собственного удобства в мыслях величал себя Игроком.
- Ну, знаю, - «да что толку» - добавил про себя лорд. – Сволочь он порядочная.
- Но всё-таки – порядочная, а не какая-нибудь первостатейная, - мигом среагировал Игрок, на ходу размышляя, откуда в его опустошённой голове водятся такие полноценные определения.
- Ты хоть что-нибудь можешь вспомнить?
- Если бы мог, то вас бы не утруждал своими вопросами.

Пришло время лорда задуматься и хорошенько определиться с приоритетами.  Блаженный Воробей – это конечно весело, но никакой выгоды за собой не несёт. С другой стороны – и вреда от него не больше, чем от лугового одуванчика.  С вменяемым капитаном ситуация другая.  Выгода колоссальная – возвращение к жизни за счёт его договора с мойрами. Но риск того, что эта хитрая бестия уже обмозговал ситуацию вплоть до таких мелочей, как жизнь Бекетта, остаётся.
Взвесив все «за» и «против», лорд решил, что лучше подождать если не до полного, то хотя бы до маломальского просветления в сознании капитана Джека Воробья. Бекетт снова глянул на флягу.  То, что там не просто вода, ясно, как божий день.
- Ясно, что дело тёмное, - проворчал лорд, жутко недовольный тем, что даже потерявший драгоценную память, капитан Воробей, сам того не желая, продолжает держать ситуацию под контролем.

───────────

(1)– Мельница «Мертвец»

5

Глава  5

Не  смотри  на  меня, я  не верю  во  взгляды,
Не  считай  мои  дни, не  трави  изнутри!
Покажи  мне  дорогу  по лезвию  ада,
Вдоль Стикса, где вечное пламя горит.
(1)

Сколько он здесь пробыл? Хотя, тюрьма – это место, где время теряет своё будничное значение. Сначала оно становится медленным, потом превращается в тяжкое ожидание, а затем и вовсе становится ненужным. У арестанта век не долог. Воистину, если растрачиваться на каждое мучение, уготованное палачами. Но нигде не найти такого простора для мыслей, как в одиночной камере. На воле они были спрятаны за пеленой повседневной жизни, какой бы красочной она ни была. Но стоит телу оказаться один на один с решёткой, как они тут же обретают свободу.
Эти и другие соображения с каких то чертей терзали душу Игрока. Он уже почти свыкся с этим круговоротом бреда.

- Какого дьявола тебе от меня надо? Скажи, черти бы тебя взяли! – истошно кричал человек, подвешенный к потолку уже до боли знакомой комнаты. Руки его были сведены за спиной, и при каждом подъёме выворачивались, причиняя нестерпимую боль. Он мог бы её вытерпеть, и даже не кричать при этом, но предыдущие двадцать ударов кнутом давали о себе знать.  По его загорелой спине алой водой стекала свежая кровь. Он запрокинул голову, вытянув шею украшенную  многочисленными кровоподтёками.
- Развяжите его, господа, - приказал подошедший хозяин положения. Как только пленника относительно освободили, стянув с него верёвки, тот бессильно опустился на залитый собственной кровью пол. Из последних сил он пытался размять запястья, которые из-за тугих верёвок стали ледяными и онемели настолько, что казалось, это и вовсе не его руки.
- Знаешь, дорогой, здесь много народу успело поболтаться, но ничей крик так не ласкал слух, как твои проклятья, - проговорил аристократ, дёрнув узника за волосы так, что тому не оставалось ничего другого, кроме как подняться на ноги.
- Если ты так любишь проклятья, то я могу говорить их тебе ежеминутно и без всяких кнутов и верёвок.
- О, нет. Я просто не смогу принять от тебя столь щедрый дар, - ответил лорд и резко потянул пленника за руку. Но арестант был сильнее в своей беспомощности заново подняться.
- Мне тебя тащить что ли? – с упрёком спросил лорд, присев на корточки.
- Если ты собрался тащить меня в ад, то я готов пойти туда только вместе с тобой, - процедил парень сквозь зубы, часть которых ему старательно выбили ещё ранее.
- Скотина ты, Бекетт, при всём уважении, скотина, - снова проговорил он.

- Эй, перестань мотать своей лохматой головой! Сейчас опять свалишься в эту трижды проклятую реку и забудешь даже алфавит! – что этот голос делал в театральной постановке, разыгранной его собственным сознанием, Игрок не мог себе представить.

Его приволокли в какое-то до тошноты душное помещение. Кто его тащил и зачем он здесь нужен, ему было плевать. Ему было уже всё равно, что с ним будут делать. Душе уже настолько осточертело томиться в истерзанном теле, что казалось: вот-вот – и она его оставит, пожелав всего хорошего.
Кнут? Пожалуйста – это ж не Ему потом этот кнут от крови отмывать. Дыба? Валяйте – может и найдёте место, которое ещё не вывихнули. Лицо измученного арестанта было настолько бледным, что спящего его смело можно было бы записать в покойники.
- Начинайте, - прозвучал знакомый голос.

«Банальная фраза любого среднестатистического экзекутора», - тут же подумал Игрок.

- Затейники чёртовы, - прошептал узник и из последних сил улыбнулся. Помирать – так с музыкой, даже, если это будет похоронный марш.
Может ли человек не кричать, если к его коже прислоняют раскалённое железо? Способен ли он не умолять о пощаде? Может. Способен. Это и многое другое выяснил в тот день лорд Бекетт, когда раскалённым железом окрестил очередного ( как ему казалось) мерзкого пирата. НО тот очередным не был. Скорее, он был первым и последним, кто в такой момент заливался истерическим хохотом. В глазах его плясала та самая тысяча чертей, которых он насылал на своих тюремщиков. После того, как на его запястье была выжжена буква «П», означающая клеймо пирата, палачи поспешили отпрянуть в самый дальний угол. Они не боялись замученного пленника, но вид торжествующего безумца внушал им страх.
- Он с ума сошёл? – спросил один из надзирателей.
- Я – Джек Воробей! – прокричал парень и снова расхохотался…

Игрок вскочил с каменной плиты и нервно схватился за запястье. Нет, это всего лишь сон. Это всего лишь спектакль, который неизвестно для чего его заставили смотреть. Это не…
- ЧЁРТ! – крикнул он, засучив рукав рубашки. Клеймо, так любезно подаренное тому арестанту, красовалось на руке.
- Ты меня звал? – с сарказмом поинтересовался Бекетт. Бекетт. Лорд Бекетт. Игрок вгляделся в его лицо. Эта ухмылка теперь уже стала ему настолько знакомой, что злость закипала в нем с невероятной скоростью. И голос. Тот голос, что приказывал: «Начинайте». 
- Ты лорд Бекетт? – спросил он, подходя к нему почти вплотную.
- Приятно познакомиться, - ответил лорд и на всякий случай отошел на пару шагов. – Тихо-тихо. Спокойно. Не стоит давать волю эмоциям.
- Ага, а ты, конечно, их вовсю сдерживал там… в тюрьме? – гневно спросил Игрок.
- Ещё скажи, что я очень нехороший дяденька, и образ обиженного мальчика будет завершён, - парировал лорд, ощущая своё превосходство над человеком, который запутался в собственных воспоминаниях. Игрок с силой ударил кулаком в одну из каменных плит, и это помогло ему хоть немного сбавить обороты приступающей ярости. Лорд же, напротив спокойно разглядывал беснующегося человека. Он питался его гневом, его злостью и его бессилием. Хотя, стоит отметить, что эта небольшая победа над капитаном Джеком Воробьём – ничто иное, как лубок случайностей, к которым лорд если и приложил руку, то мало что смог ухватить. Бекетт уже начал ловить себя на мысли, что и сам бы не прочь вернуть капитана Джека Воробья здесь и сейчас. После того, как Джек остался без своих воспоминаний, а весте с тем и без своего безумного авантюризма во всех его проявлениях, игра перестала доставлять удовольствие. Лорд был не меньшим любителем азарта, чем капитан Воробей. И точно так же, он предпочитал играть  на равных. Пусть нечестно, пусть с подвохом, но с равным себе.
- Если бы  я тебя не знал, я бы подумал, что ты меня жалеешь, цыпа,- прозвучал над ухом лорда бархатный голос.


(1) – Гелла-Лилит «По лезвию ада»