PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы » Законченные макси- и миди-фики » Сказка о Летучем Голландце


Сказка о Летучем Голландце

Сообщений 31 страница 35 из 35

31

Вечер незаметно подступал, грозя напасть сиреневыми сумерками и красно-золотистыми косыми лучами солнца. Катарина сидела у окна и задумчиво смотрела на причудливые узоры облаков, бегущих по небу на восток. Это ее последний вечер и последняя ночь на проклятом паруснике. Завтра ее ждет неведомый край земли. Что же это все-таки такое? Рай или ад? Или клеть забвения и вечности? Завтра на рассвете ей предстоит это узнать. Она почти смирилась со своей участью и не пыталась больше сбежать с корабля, понимая, что это совершенно бессмысленная затея, осуществить которую ей не под силу. Все разрешится на краю земли, там, где она должна будет встретиться с Калипсо и сообщить о принятом решении. Медальон… Как он попал на дно моря? Это скорее даже не медальон. По своим магическим свойствам он больше напоминал маяк, указывающий дорогу к «Летучему Голландцу». Не найди его Катарина  среди коралловых зарослей на морском дне в тот злополучный день, они с Уиллом Тернером никогда бы не встретились. Только сейчас девушка осознала, как значима для нее была эта встреча. Все, что было до нее, казалось девушке пустым, зыбким как утренний туман. Она привязалась к капитану Тернеру, привыкла, хотя срок их знакомства едва ли можно было назвать хоть сколько-нибудь значимым. Три дня. Что такое три дня? Ничего. Совсем ничего. Хотя легенда давала капитану срок и того меньше – только один день для завоевания любви. Может быть, время в этом странном зазеркалье длится совсем по-другому, не как в бренном земном мире, а заметно замедляясь? Вполне возможно. Вот только продлить его вряд ли удастся. Или остановить. Оно уходит как песок сквозь пальцы. Еще немного, несколько часов – и забрезжит рассвет. Забвение ее ждет ли, вечность ли – Катарина понимала, что от резкой, холодной, обволакивающей пустоты ей никуда не деться. Может быть, Калипсо смилуется и дарует ей беспамятство? Ибо… Та пустота, которую она отчаянно наполняла работой в обыденной жизни, все же тяготела черной дырой, несмотря на старания девушки отвлечься, забыться любым способом. Одиночество преследовало и одолевало ее как блудный мартовский кот, порой укутывало ее душу метелью, осыпая мягким, пушистым рождественским снегом, порой терзало в клочья, нанося болезненные раны. В последние годы эти спутники жизни девушки стали особенно невыносимы. Здесь, на корабле, пусть и проклятом, она почувствовала, что остывшая кровь наполняется теплом, утро нового дня – смыслом, душа – пробудившимися ото сна эмоциями, а сердце – неуемным задорным биением.

Неужели это любовь? Та самая, от которой пьянится разум, уходит земля из-под ног, логика забивается в угол, а краски неба насыщаются предельной яркостью? Да, это она. Незваная гостья на пороге с кроткой улыбкой и цепкой хваткой, которая в состоянии сломить волю в единый миг и скрутить в бараний рог. И от нее уже никуда не деться, если она стоит на пороге и стучится в дверь. Уже никуда…

Солнечное светило, прощально взмахнув последним лучом, осветило на миг каюту, где предавалась собственным мыслям Катарина.
Робкий стук в дверь вывел девушку из невольного забытья.

- Войдите, - откликнулась она тут же, вставая с кресла и поправляя бесчисленные складки платья.
В дверях показалась курчавая голова Питера – юнги. Он приветливо улыбнулся гостье и кошачьей поступью проскользнул в каюту, в руках у него был подсвечник с зажженными свечами.
 
- Мисс Катарина, капитан велел мне позвать вас к ужину, - произнес юноша, взгромоздив подсвечник на письменный стол и возвращаясь к двери каюты.
- Спасибо, Питер. Скажи капитану, что я не голодна.

Юнга не ожидал услышать отказ. Он замялся возле двери, нервно теребя в руках головной убор, не решаясь уходить.
- В чем дело, Питер?
- Мисс Катарина, капитан будет недоволен, и…

Девушка не дослушала юнгу
- Скажи мне, Питер, - нетерпеливо перебила она его, - ты давно служишь в команде капитана Тернера?
- Года три уже, мисс. А зачем вам это знать нужно?
- Тогда ты наверняка знаешь, как мистер Тернер стал капитаном этого корабля. Расскажи мне об этом. Мне очень важно это знать.
- Это тайна капитана, мисс Катарина. Если он не сообщил вам ее, значит, и мне не велено, - промолвил юнга.

Катарина недовольно хмыкнула, вздернув бровь. Что ж… Тайна так тайна. Но в голове уже созрел хитроумный план.

- Питер, я понимаю, что это очень большая тайна, - тихо промолвила девушка, - и не буду тебя пытать лишними вопросами. Как я понимаю, над командой корабля, как и над капитаном, тяготеет многовековое проклятье. И до тех пор, пока оно не спадет с Уильяма Тернера, оно не спадет и с команды. А ведь я, быть может, смогла бы помочь… Только не знаю, как это сделать. А вот если бы я знала ту самую тайну… Кто знает?.. – при этих словах Катарина загадочно улыбнулась и глянула вскользь на юношу. Юнга, собиравшийся уже покинуть каюту, остановился в дверях.

- Вы можете помочь? – юнга устремил на Катарину полный надежды взгляд.
- У тебя есть семья, Питер?
- Да, мисс, мои родители и младшая сестренка.
- Ты ведь скучаешь по своей семье, Питер?
Юнга кивнул, едва сдерживая соленую влагу в глазах.
- Да, мисс, очень.
- Расскажи мне все, что знаешь, Питер, пожалуйста, - попросила пассажирка.
- Ну что ж, тогда слушайте… - и Питер поведал девушке сначала о том, как он сам попал на корабль, а затем и историю капитана Уильяма Тернера вплоть до сегодняшнего дня.

Катарина внимательно слушала, иногда прерывая юношу, иногда просив его умолкнуть на некоторое время, чтобы иметь возможность осознать услышанное.
- Вот и все, мисс Катарина. А больше я ничего не знаю.
- Спасибо тебе, Питер, - Катарина вновь заходила по каюте из стороны в сторону, явно что-то обдумывая.
- Вы, правда, сможете спасти капитана и нас? – поинтересовался юнга.
- Еще не знаю. Но то, что ты рассказал, очень пригодится, Питер, будь уверен, - заверила юношу девушка.

Теперь она знала наверняка, что Уилл Тернер стал капитаном этого судна не своей воле, а по воле Калипсо. И спасти его от данной участи могла невеста – Элизабет, однако она не дождалась его к назначенному сроку. И с тех пор капитан даже не предпринимал никаких попыток встретить другую девушку, которая могла бы его полюбить, поскольку понимал, что это совершенно неосуществимая затея. Тот самый заветный день на земле, который ему любезно предоставлялся раз в десятилетие, он проводил в букинистических лавках и книжных магазинах, предпочитая не тратить время понапрасну. 

Элизабет. Предала ли она Уильяма Тернера и их любовь? И если да, то что ею двигало? А если все же не предавала, то что помешало ей явиться на берег в назначенный день и час? Катарина была уверена, что даже капитан не знал ответа на эти вопросы. И это тяготило его все эти долгие столетия. Вот и причина этой бездонной грусти и тоски, поселившихся в его глазах. Да, незавидна участь капитана «Летучего голландца»...

- Питер, когда теперь капитан сможет сойти на берег? – продолжила свои расспросы девушка.
- Через три дня, мисс Катарина. Будет ровно триста лет, как капитан управляет этим кораблем.

Три дня. А она будет так далеко от него! Зачем она не удержалась руками за поручни на яхте в тот день? Кто знает, быть может, они бы встретились в Кингстоне в назначенный срок в его любимых букинистических магазинах, которые она так же часто посещала? Но сейчас уже поздно думать и сожалеть о том, что произошло и вряд ли изменится. Теперь удел ее – край земли. Интересно, будет ли у нее возможность видеться с ним хоть украдкой там, куда он ее доставит? Хоть иногда его видеть? Хотя бы издали? Тоска сжала сердце в кулак, отчего ее пронзила острая боль. Неужели она и правда влюбилась? Влюбилась в капитана «Летучего голландца», в существовании которого еще совсем недавно сомневалась. Но она умерла, погибла, утонула. Разве она может теперь любить? Разве ей это позволено? Как все запутано! Ясно только одно – она должна видеть капитана. Должна. Нет, не должна. Ей просто этого хочется. Так хочется, что от этого навязчивого желания тело сводит судорогой.

32

Свечи в канделябре, принесенном Питером, давно уже догорели, и каюту освещала лишь одиноко плывущая по небу луна. Катарина сидела на кровати, закутавшись в плед, не в силах заставить себя лечь спать. Мысли, многочисленные, беспорядочные, одолевали ее с новой силой. Но даже мысли были бессильны перед навязчивым желанием, заполонившим сознание девушки.

- Будь что будет, - прошептала она самой себе, соскользнув с кровати. Она приняла решение, должно быть, самое отчаянное и безрассудное. В этот момент ей было наплевать, взаимно ли ее чувство, и что капитан о ней подумает. Вероятно, он решит, что она рехнулась, тронулась разумом. Ну и пусть. Только бы увидеть его. Сейчас или никогда. Сейчас.

Уилл не спал. Он сидел перед бюро, разложив карты, записывая что-то в судовом журнале. Свеча тускло освещала его каюту. Сквозь звенящую тягостную тишину он услышал робкие шаги позади него. Обернувшись, он застыл в изумлении.

- Катарина? Что вы здесь делаете в столь поздний час? – промолвил он, вставая.
- Простите, мистер Тернер. Я не могу заснуть. Мне страшно, - прошептала девушка, - Мне страшно и одиноко. Позвольте мне побыть рядом с вами.

Уилл приблизился к Катарине. Пламя свечи в ее руках затрепетало. Девушка потупила взор, испугавшись, что взгляд ее, слишком призывный и откровенный, мог быть замечен капитаном. Но все же он заметил – заметил пугливую робость, сковавшую движения девушки, затравленный взгляд, в котором, однако, отчетливо читался весь букет чувств, которые ее сюда привели.

- Катарина… - промолвил он совсем тихо, приближаясь к пассажирке.

Звук его голоса подействовал на девушку успокаивающе, и она осмелилась заглянуть в его глаза. В широко распахнутых, потемневших глазах Уилла застыл немой вопрос – неужели? Вслух произнести его он не решился, чтобы не спугнуть свою ночную гостью, которая, как ему казалось, могла упорхнуть в любой момент.

Но Катарина даже не собиралась никуда бежать. Зачем? Все равно от себя не убежишь. Отступать уже поздно и больше некуда. Только вперед, только – к нему, к Уиллу.

Она, задув пламя свечи, сделала шаг навстречу капитану и едва коснулась ладонью его щеки. Это и был ответ на терзавший Уилла вопрос. Да. Да, да, да, тысячу раз да! Не в силах больше сдерживаться, он сгреб ее в объятия, и в следующий миг Катарина ощутила на своих губах его горячее дыхание. Откликаясь на долгожданный поцелуй, погружаясь в пьянящий туман, теряя разум, оглушенный вспышками обостренных чувств, она чувствовала, что земля уходит у нее из-под ног.

В этот миг все стало единым, одним на двоих – учащенное дыхание, биение сердец в унисон, неведомый, потусторонний мир, разреженный морской солоноватый воздух, мерцавшие в черном бархате неба звезды, кружившие нестройным хороводом, серебряный свет ночного светила, лениво плывущего мимо, темно-лиловые краски небосвода, редкие крики чаек, и эта глубокая безмолвная ночь…

Ночь, приносящая сон и покой, в этот раз не оставила ей шанса. Находясь словно в беспамятстве, она уже не могла отличить сон от реальности – так явственно все было – и эти сильные руки, настойчивые губы, бархат кожи, шелк волос, дикий вальс тел, приглушенный голос, умоляющий ее остаться и не уходить, глубокие омуты карих глаз, устремленных на нее и готовых поглотить без остатка…

33

Первый луч солнца прорезал горизонт, и небо налилось багряным золотом. Утро, тихое и безмятежное, предвещало благоприятный день. Катарина, сладко зевнув, выпрямив затекшую ногу, приоткрыла глаза, прислушиваясь к ленивому плеску волн за бортом. Эх, поспать бы еще и досмотреть тот чудный сон… Девушка с сожалением вздохнула, развернувшись, и тут же поняла, что сон был явью – капитанская каюта, в которой развивалось главное действо ее сновидения, была слишком реальна, как, впрочем, и капитан, расположившийся у окна в кресле-качалке. На нем был восточный шелковый халат, небрежно наброшенный на оголенное мускулистое тело. Взгляд капитана был задумчив. Наблюдая за медленно поднимавшимся из-за горизонта солнцем, он будто гипнотизировал дневное светило и ждал чего-то.

Услышав шорох ткани, Уилл обернулся в тот миг, когда Катарина неспешно соскальзывала с кровати. На лице его невольно заиграла улыбка. Девушка улыбнулась ему в ответ, тряхнула головой, и ее каштановые кудри рассыпались по плечам.

- Доброе утро, - произнесла она, подходя к нему сзади и кладя руки на плечи. - Так это был не сон?
- А ты хотела, чтобы был сон? – поинтересовался Уилл, не сводя с нее глаз.
- Если это все-таки был сон, то пусть он снится мне каждую ночь, - мечтательно промолвила Катарина.

Уилл снова посмотрел на кромку горизонта. Печаль засквозила в его взгляде. 
- Я не знаю, снятся ли сны обитателям terra incognita.

Катарина вновь вернулась к реальности. Улыбка сбежала с ее лица. Он прав. Сказка закончилась. Хэппи-энда не будет. Но все же, все же она должна знать…
- Уилл, скажи мне, там, на краю земли, мы когда-нибудь увидимся вновь?
- Нет, - коротко бросил он сквозь зубы. Рука непроизвольно сжалась в кулак. На лице отразились одновременно ярость  и безысходность. Однако он сдержался, чтобы не сокрушить вновь что-нибудь в приступе гнева. Катарина, отступив на шаг, оцепенев от услышанных слов, безучастно наблюдала за его действиями, за тем, как он одевался, поправляя воротник и рукава рубашки, цепляя ремень с увесистой пряжкой.

Ну вот и все. Мир рушился с сокрушительной скоростью, выбивалась почва из-под ног. Глаза наполнились соленой влагой, которую она отчаянно пыталась сдержать. Не получилось. Влажной дорожкой прозрачная капля устремилась вниз, по щеке. Молчание, повисшее в каюте, легло тяжким грузом на хрупкие плечи девушки.

- Уилл, я должна тебе кое-что отдать, - дрожащим голосом произнесла Катарина.
Капитан обернулся в тот миг, когда она снимала с шеи медальон.

- Он твой, - промолвила девушка, протягивая камень Тернеру.

Уильям в нерешительности переводил взгляд с медальона на девушку и обратно.
- Возьми его, он твой, - вновь повторила Катарина, улыбаясь сквозь слезы.

- Я не могу его принять, - тихо произнес капитан. – Да и нет смысла уже… Ты свободна.
- Что? Что это значит, Уилл? – глаза Катарины широко распахнулись.
- Это значит, что скоро ты будешь дома. Вернешься к своей семье. Берег Ямайки уже близко. Взгляни.

Катарина подошла к окну и увидела знакомый горный массив острова – Блу-Маунтин.
- Ямайка, - прошептала она. – Но как? Как же край земли? Ты же говорил…

Уилл не успел ответить девушке -  дверь в каюту резко распахнулась, и в дверной проем ворвалась гигантская волна, снося все на своем пути, сбивая с ног капитана и его пассажирку. В тот же миг вода схлынула, и Уилл увидел морскую владычицу Калипсо. Ее вьющиеся длинные белокурые локоны были подобны невесомой морской пене, а омуты глаз навевали мысли о подводных морских глубинах, таящих в себе неизвестность и опасность. Глаза эти метали молнии, и лицо богини, каким бы прекрасно-кукольным оно ни было, наводило страх, ибо искажала его гримаса гнева.

- Так вот каково твое решение? – раздался громкий голос богини. – Ты решил ослушаться меня, Уильям Тернер? Разве ты забыл о том, что тебя ждет, если ты не доставишь ее на край земли?
- Я помню, - в голосе капитана прозвучали стальные нотки.

- Уилл, ты не должен этого делать… - вмешалась Катарина.
- Позволь мне самому решать, - он обернулся, глядя на нее так, будто прощаясь навсегда. - Мне следовало вернуть тебя на Ямайку в тот же вечер, когда ты упала за борт.
- Но… Но ты навсегда лишишься возможности избавиться от заклятья и ступать на берег… И я… Я больше никогда не смогу увидеть тебя...
Взгляд Катарины, обращенный на Уилла, нельзя было истолковать однозначно – столько в нем было безграничной печали и любви, что капитан смутился и замолчал.
- Зачем мне жизнь без тебя? – прошептала девушка. – Я хочу быть с тобой… Я люблю тебя, Уилл…

Едва она это вымолвила, как тут же страшный грохот сотряс небеса Крик морской владычицы разрезал воздух пополам, и она в ту же секунду испарилась. Раздался громкий треск полусгнивших досок обшивки корабля. Казалось, неведомая сила решила сломать летучий фрегат будто соломинку, переломить киль судна пополам. Пол под ногами заходил ходуном и стал медленно уходить вниз. Яркая вспышка ослепила Катарину, она зажмурилась и, потеряв равновесие, стала падать вниз, в темноту и пустоту, кружась в бесконечном пространстве как опавший осенний лист, крича и призывая на помощь Уилла…

34

…Веки девушки едва дрогнули от солнечного света, и она открыла глаза. Белый потолок и молочно-бежевые стены, а вместе с ними настежь распахнутые окна и силиконовые прозрачные трубки медленно поплыли по кругу, и ей казалось, что она должна бежать вслед за этими движущимися стенами и потолком, бежать без оглядки, не прерывая бег. Главное – не опоздать. Не опоздать до заката солнца. Если бы только знать, куда не опоздать…
На лицо девушки упала тень, и она с трудом повернула голову в сторону раздражителя.

- Дядя… - прошептала она, - Дядя Эдвин…
- Тише, Катарина, тише. Ты пока еще очень слаба. Это просто чудо, что ты пришла в себя так скоро!
- Где я?
- В больнице Кингстона…
- Как я здесь оказалась? – речь Катарины набирала обороты, и вопросы посыпались на Эдвина как из рога изобилия. – Как давно я здесь? Что со мной случилось? Как вы нашли меня?
- Катарина, если ты прекратишь терзать меня вопросами, я сам тебе все расскажу.
Девушка послушно умолкла, впрочем, сил говорить у нее было не так много.
- С того самого вечера, с той прогулки на яхте, когда ты упала за борт, мы не переставали искать тебя повсюду. Я уже было отчаялся, но поиски не прекращал. Через  три дня ко мне прибежал мальчик из деревни близ Кингстона, - Питер. Он-то и нашел тебя на берегу моря. Тебя выбросило на берег, и ты чудом оказалась жива. Ты наверняка не помнишь всего этого, ведь у тебя был шок… - речь Эдвина стала сбивчивой. – Я очень за тебя переживал, Катарина… Слава Богу, что ты жива, что пришла в себя. Врач сказал, что как только ты придешь в сознание, дело быстро пойдет на поправку. Тебе только нужно поспать. Ах, Катарина, Катарина, мне не следовало брать тебя с собой в экспедицию…
- Дядя, это не твоя вина… Все уже позади, - попыталась успокоить его девушка.
- Да, да, конечно… Ты не помнишь, что с тобой случилось на яхте, и как ты оказалась за бортом?

Катарина ответила не сразу, впав в задумчивость. Ответила вопросом на вопрос:
- Скажи мне, дядя Эдвин, давно я тут нахожусь?
- Ровно сутки.
- Какое сегодня число?
- 8 июня.
- А год?
- 1982-й. Что с тобой, Катарина? Ты совсем ничего не помнишь?
- Помню, дядя. Я все, абсолютно все помню, просто уточняю… - Катарина лихорадочно ощупала область шеи. Пусто. Медальона не было. 
- Триста лет… Сегодня ровно триста лет… - прошептала она еле слышно. - Дядя, мне нужно идти… - с этими словами она попыталась встать с постели, но ноги ее не слушались.

Эдвин растерянно заморгал глазами и подскочил к девушке, пытаясь ее остановить.

- Что… что значит идти? Куда идти? Идти в таком состоянии? Да ты и шага не сможешь сделать!
- Я должна успеть попасть до заката солнца на берег. И мне очень нужен тот самый медальон, который я нашла на дне моря. 
- Нефритовая подвеска была у тебя в руках, когда тебя нашли на берегу, - ответствовал Эдвин.
- Где она? – умоляюще вопрошала Катарина.

Эдвин нехотя полез в карман брюк, извлек оттуда «Слезу океана» и молча отдал камень племяннице.  В тот же миг девушка почувствовала, как силы вернулись к ней, глаза лихорадочно заблестели. Она молча выдернула иголки капельниц из вен, откинула простынь, встала с постели и подошла к окну. Солнце, совершив привычную прогулку по небу, собиралось спускаться за линию горизонта. Еще какой-нибудь час – и оно исчезнет до следующего утра.
- Дядя, послушай, я тебе все обязательно расскажу, все, что со мной случилось, но сейчас… сейчас мне нужно идти. У меня не так много времени. Пожалуйста, не препятствуй мне.

- Куда идти, Катарина? – изумление Эдвина не поддавалось описанию.

- Туда, куда он укажет, - кивнула Катарина в сторону камня, лежавшего у нее на ладони.

35

Она не помнила, как долго она бежала по улочкам города, единственной мыслью, пульсировавшей у нее в голове, было не опоздать, успеть до захода солнца. Скалистый берег уже маячил перед нею, до береговой линии оставалось около двухсот метров, когда она увидела исчезающий в солнечных лучах трехмачтовый старинный корабль с залатанными парусами.

«Нет! Не может быть, чтобы я опоздала! Не может быть!» - Катарина в панике бросилась в воду, все ее мысли, чувства заполонил уходящий к неведомым морям одинокий  фрегат с таинственным капитаном на борту.
Бежать в воде было непросто – прибрежные волны сбивали ее с ног, она путалась в длинном подоле платья, намокшем по пояс и облепившем ее ноги.
Не в силах больше бежать, она остановилась и закричала:

- Уилл!

Неужели он не услышит? Скроется в пучине, и она больше никогда не увидит его? Или увидит лишь через десять лет? Только бы солнце не успело погрузиться в океан! Только бы не появился зеленый луч на горизонте!
Катарина закрыла глаза в изнеможении, застыв по пояс в воде, по ее щекам текли слезы. Впервые за последний год. Она с наслаждением глотала соленую влагу, прося лишь об одном – чтобы он услышал ее зов.

…И снова этот голос, звучащий бархатными переливами. Голос, обволакивающий теплом и нежностью, ведший с ним диалог ранее... Голос, который сейчас то спорил с кем-то, то умолял, то просил, то замолкал в звенящей до умопомрачения тишине, прерываемой лишь изредка шелестом не то крыльев, не то плотного шелка, не шумом бьющихся о скалы волн. Голос, чей обладатель сейчас, по всей вероятности, заключал самую важную для него в жизни сделку с неизвестным. Но как же хорошо, что он рядом… Господи, как хорошо… Пусть он не умолкнет. Пусть…

Уиллу не хотелось открывать глаз, чтобы не видеть зеленый луч. Он и так скоро появится из вод морских, как только солнце скроется за кромкой горизонта. Взвеет ввысь и растворится в небесном своде, унося с собой корабль-призрак. Уилл хотел только слышать этот бархатный голос. Он боялся, что если откроет глаза, то голос исчезнет, испарится. Нет, пусть не умолкнет. Пусть будет рядом… Всегда… Всегда…

Неведомая, невидимая сила ударила его в спину, окатила волной. Корабль, треща всем корпусом, нетерпеливо заворочался на волнах, разворачиваясь на 180 градусов и устремляясь к берегу. В паруса задул попутный ветер.
Не осознавая толком происходящего, Уилл устремился к бушприту и взобрался по путенс-вантам на фока-рей. Корабль несся на всех парусах к берегу, к тому самому скалистому берегу Ямайки, откуда он впервые уходил триста лет назад в открытое море.

Уилл обернулся  и бросил взгляд на Билла, стоявшего у штурвала. В глазах застыл немой вопрос. Билл недоуменно пожал плечами, но на лице его заиграла загадочная улыбка. Сквозь шум ветра и крик чаек, круживших у кромки воды, Уилл различил знакомый голос, зовущий его по имени. Он устремил горящий взгляд в сторону берега и увидел… ее.

- Я боялась, что не успею, - промолвила Катарина, держа его руку в своей ладони и гладя его пальцы. Неужели она вновь видит его, утопает в его глазах, слышит биение сердца, прислушивается к его дыханию, ощущает его запах, тепло тела, прикасается к нему и чувствует, как реагирует его тело на ее прикосновения? Неужели все это происходит с нею, происходит в реальности, а не в зыбком ускользающем сне?
- А я боялся, что ты не придешь, - ответил Уилл, не сводя с девушки восторженного взгляда.
- Я бы пришла даже спустя десять лет…
- Катарина, - прошептал он, прижимая девушку к себе и вдыхая аромат ее волос. - Как же мне тебя не хватало… Все эти годы не хватало… Ты – мое счастье.

В памяти Катарины всплыли его слова, произнесенные в день их встречи: «…Ощущение того, что ты любим, все-таки приносит гораздо больше счастья, чем любовь к кому-либо, тем более неразделенная...» Как же он был прав, тысячу раз прав! Теперь она знала, какое это неповторимое ощущение – быть чьим-то счастьем.

Улыбка осветила ее лицо. 
- А ты – мое.

2009-2012 гг.


Вы здесь » PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы » Законченные макси- и миди-фики » Сказка о Летучем Голландце