PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы » Незаконченные фанфики » Пираты бывают разные


Пираты бывают разные

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Автор: Пиратка (она же Морская)
Бета: Katy ( она же Ekaterina)
Название: Пираты бывают разные
Оригинальное произведение: ПКМ-1-2-3
Жанр: всего понемножку.
Рейтинг: PG
Пейринг: Уилл/Элизабет, Джек/Элизабет и другие пары - как полагается.
Герои: Уилл, Элизабет, Джек и другие из ПКМ, а также несколько новых персонажей.
Содержание: судьба Уилла Тернера - его мечты, идеалы, события, с ним произошедшие, - начиная с детства, заканчивая взрослой жизнью. Также в центре событий фика - любовь Уилла и Элизабет, то есть уиллабет.
Размер: планируется сделать фик не очень большим, по возможности - небольшим.
Комментарий от автора: в фанфике будут наиболее важные сцены из фильма, всё остальное, естественно, - плод воображения.
Статус: закончен
Отказ от прав: мне ничего не принадлежит, кроме новых героев.
P.S. Надеюсь, ООСа не будет.

Небольшое видео одного хорошего автора с ютуба - для создания необходимой атмосферы)))


Пираты бывают разные

Глава 1. Странный подарок

Энн. - Незваный гость. - Странный подарок. - Сын.

Ранним утром, задолго до восхода солнца, разразилась нешуточная гроза. Дождь хлестал как из ведра, барабаня по крыше маленького дома. Порой в небе громыхало так, что казалось даже, будто стены содрогаются. А на самом деле маленький домик, окружённый небольшим садом, где росли цветы и невысокие деревья, и ветхим забором, стойко переносил непогоду. Вскоре гроза начала стихать, но ливень не прекращался. Снаружи завывал ветер, и от этого воя, как ни странно, было еще уютнее лежать в тёплой постели и досматривать сны.
Вдруг в дверь постучали - сильно, уверенно. Энн широко распахнула тёмные глаза, соображая, кого это принесло в такую рань. Она откинула покрывало, встала с кровати, заметалась по комнате в поисках платья, лихорадочно думая: "Кто там?.." . Потом в голове мелькнула мысль: "Билл вернулся!". Охваченная радостью и надеждой, Энн сдёрнула со стула старую шерстяную шаль, набросила на себя, запахнулась и поспешила к двери.
Отворив дверь и дрожа от утреннего холода, женщина всмотрелась в лицо мужчины, оказавшегося перед ней, и с болью в сердце сказала сама себе: "Нет, он не вернулся..." . Перед Энн стоял совершенно незнакомый ей человек, не имеющий ничего общего с её мужем, Биллом Тернером. Одежда мужчины промокла под дождём и сильно изорвалась, сам он походил на моряка или путешественника - загорелый, обветренный, с серьгой в ухе и чёрной повязкой на голове.
"Ну и физиономия... Разбойничья..." - Энн сначала испугалась, отступила назад, а потом осмелела, решила спросить:
- Кто вы? Что случилось? - её голос прозвучал холодно, хотя она старалась быть вежливой с гостем.
Незнакомец криво усмехнулся, лицо его приняло суровое выражение:
- Вы - миссис Тернер, жена матроса Билла Тернера?
- Да, это я, - нахмурилась Энн, - а что? И, между прочим, вы не ответили на мой вопрос...
- Ваши вопросы оставьте при себе, - грубо ответил незнакомец. - Я к вам прислан по делу.
- По какому?
- Я... э... в некотором роде являюсь товарищем вашего Билли...
- Товарищем по работе? По службе?
- Да, - и вновь усмешка скользнула по губам мужчины с серьгой в ухе. - Так вот, он велел вам кое-что передать...
- Послушайте, - беспокойно прервала его слова Энн. - Где он сам? Его уже полтора года не было! Я жду, ждёт мой сын... Где Билл? Он жив?
- Да помолчите вы! - раздражённо крикнул незнакомец и торопливо продолжил, будто собирался в следующее мгновение сорваться с места и куда-то бежать со всех ног: - Говорю же, он велел только передать вам... одну вещь... точнее, не вам, а вашему сыну... Уиллу.
Энн недоумённо пожала плечами. О каких вещах может идти речь, если её муж не возвращается домой! Да, он на службе, он моряк, но... мало ли что может случиться! Вдруг - испанцы или пираты...
Тем временем её гость достал из своего кармана какую-то тряпицу, развернул. На грубой ткани тускло блестел золотой медальон. На нём был изображён череп.
- Что это? - Энн нагнулась над таинственной вещицей.
- Смотрите сами, миссис Тернер, - хмыкнул незнакомец, отдавая ей медальон.
Энн повертела странную вещь в руках. Что за глупые шутки? Зачем присылать медальон из чистого золота?.. Да ещё и с пиратскими знаками... Впрочем, может быть, судно, на котором плавал её Билл, захватило пиратский корабль, и муж решил отослать своей жене и сыну частичку награбленных богатств? Но он же честный человек, он же должен понимать, что им не нужно ни одного золотого ценой чужой крови, которую проливают пираты...

Когда Энн очнулась от размышлений, мужчины рядом уже не было. Ушёл куда-то. Ну да не беда!
Женщина закрыла дверь и отправилась в комнату, где спал её семилетний сын Уилл. Мальчик лежал, его тёмные вьющиеся волосы разметались по подушке. Лицо его было спокойным, дыхание - ровным. Энн положила свою горячую ладонь ему на лоб, убрала назад две свесившиеся прядки... Уилл заворочался, но не проснулся. Энн чуть улыбнулась, потом тихонько наклонилась над сыном и, осторожно приподняв его голову, аккуратно надела на его шею медальон. Мальчик, пробормотав что-то, перевернулся на бок, лицом к стене.
Энн подошла к пыльному зеркалу, глянула на своё отражение и ужаснулась. Вот такая, встрёпанная, абсолютно неприбранная, она предстала минуту назад перед незнакомым человеком!.. Кошмар! Впрочем, незваного гостя это никак не взволновало. Ладно, Бог с ним. Женщина стала искать гребень, которым всегда расчёсывала волосы. Гребня нигде не оказалось. Да, что уж и говорить, Энн Тернер была никудышной хозяйкой, рассеянной и довольно небрежной во многих вещах. Она, конечно, старалась хорошо содержать дом, но далеко не всегда получалось, потому что её всё время занимали мысли о муже-матросе и о сыне, которого она растила. Словом, все её заботы были о близких, а не о хозяйстве.
Временами она забывала поливать цветы в саду. Все её вещи, как, например, этот злосчастный гребень, всё время куда-то пропадали. Порой она шла в торговую лавку и оставляла дома деньги. И такое - чуть ли не каждый день. Впрочем, и окружающие и близкие строго не судили Энн за рассеянность и забывчивость, её уважали за честность и принципиальность. Эти две последние черты у Тернеров всегда были в крови и в сердце. По крайней мере, так считали те, кто их знал, а также - сама Энн, которая всячески старалась выработать честность у маленького Уилла и вполне преуспела в этом.

...Энн наконец нашла свой гребень (он оказался под кроватью) и принялась, глядя в зеркало, расчёсывать свои длинные каштановые локоны. Мысли её давно уже перешли на сына.
Внешне мальчик был совсем не похож на свою мать, всё в нём - отцовское. Разве только карие задумчивые глаза - как у мамы. Сама миссис Тернер - невысокая, смуглая от природы, с грустной улыбкой на лице.

Посмотрев на сына, Энн сразу вспоминала Билла. И становилась печальней - ведь она уже так давно не видела любимого мужа! И всё равно всегда продолжала его ждать. Ведь он всегда возвращался. Почему же сейчас его так долго нет?..
Да ещё этот медальон... Зачем он Уиллу? Зачем?.. Но, во всяком случае, она исполнила желание мужа. Пусть будет так, как он хочет. Пусть.

***
- Мама! Мам!..
- Что?
- Это медальон?.. Это мне? Это ты купила?..
- Нет, Уилл, это твой отец прислал... тебе. Это его подарок.
- Папа приехал к нам?! Он здесь?
- Нет... Он ещё в море, но он скоро приплывёт...
- На фрегате?
- На фрегате, на фрегате!.. Уилл, ты береги медальон...
- Ладно, я знаю. Я его всегда буду носить на шее и буду беречь.

***
Маленький Уилл не расставался с бесценным медальоном. Он его никогда не снимал, даже когда ложился спать, и поэтому золотая монетка всегда болталась у него на шее. Конечно, приходилось прятать своё сокровище от посторонних глаз - от соседских мальчишек в особенности. Уилл попросту боялся, что у него отнимут медальон. Ему было не жаль золота, а жаль подарка отца. Ведь медальон являлся напоминанием о том, что где-то в океане, за сотни миль от Англии, плавает на британском корабле Билл Тернер. Его папа.
Отца Уилл помнил, хоть уже и смутно. Но в мыслях мальчика часто возникало молодое лицо матроса с голубыми глазами - из-под выцветшей зелёной повязки спадают на плечи тёмные, слегка вьющиеся волосы... Таким он запомнил отца, когда тот уходил в своё последнее плавание, из которого пока не вернулся...
Уилл верил, что он вернется. Верила и мать. А время шло - матрос Билл, который, по уверению Энн, должен был приплыть на большом фрегате, не возвращался.

Отредактировано Пиратка (2015-10-19 19:51:21)

2

Глава 2. Куда уходят отцы?

Куда уходят отцы? - О тихонях и задирах. - Море. - Сосед. - Наставление на будущее.

Высоко в небе кричали белые чайки. Волны глухо шумели, ударяясь о пристань. Садилось солнце. Вечер опускался на город...
Уилл сидел на пристани в одиночестве, свесив вниз босые ноги и болтая ими в воде. Карие глаза были устремлены на горизонт, тёмные волосы мальчика тихо шевелил ветер. На сердце - остатки прежней безысходной тоски...
...Прошёл год, но и этого оказалось достаточно, чтобы что-то поменялось. Энн Тернер всё реже отвечала на вопрос своего сына о том, вернется ли их папа, твёрдым словом "да". Чаще уклонялась от прямого ответа, старалась заговорить о другом. Потому что сама уже перестала верить в то, что Билл когда-нибудь вернётся. Эта мысль была чудовищна, убийственна, Энн долго не могла смириться, нередко плакала по ночам (тихонько, чтобы Уилл не услышал), а потом привыкла.
Однако надежда увидеть любимого не до конца погасла в её сердце. Она ещё теплилась подобно маленькому свечному огоньку.
Энн оставалось только ждать чуда, неустанно заботиться о сыне и стараться прокормить себя и его. Ведь раньше семья жила, в основном, на небольшое жалованье Билла, а теперь Энн ходила за больными, стирала знакомым бельё, чтобы заработать деньги.
Она пыталась обходить море стороной (оно, прекрасное и коварное, напоминало ей о муже), но это далеко не всегда получалось. Впрочем, если и получалось, то глаза Энн всё равно, помимо её воли, обращались к горизонту, где могли мелькнуть белые паруса большого фрегата, на котором уплыл Билл.
А Уилл то и дело бегал к морю, на пристань. Всматривался в дикую синюю даль, вдыхал сладковатый ветер. Энн начала беспокоиться - неужели море успело взять в плен ещё и душу её сына?.. Неужели он пойдёт по стопам отца, станет моряком и не вернётся?..
Энн гнала такие мысли прочь, но порой от них невозможно было отделаться. И однажды она недовольно поинтересовалась у Уилла:
- Скажи, зачем ты каждый день ходишь на пристань? Ты играешь там с другими ребятами?
- Нет, мам, мы играем в других местах. Просто я люблю море. Я хочу уплыть далеко-далеко...
- Нет, - Энн вдруг порывисто обняла его, прижала к себе, - нет, не уплывай далеко... Люби море так, вблизи. Ладно?
- Мама, - Уилл осторожно высвободился из рук Энн и посмотрел ей в глаза. - Мам, я буду любить море вблизи, но... потом я всё равно уплыву. Хорошо?.. Как только папа вернётся...
- Хорошо, - кивнула Энн, натянуто улыбнувшись. "Бедный, бедный, ты не знаешь, что твой папа вряд ли когда-нибудь вернётся...".
Уиллу, естественно, приходили в голову мысли, что отец уже не вернётся к ним. Поначалу эти мысли вызывали нестерпимую тоску, которая потом немного притупилась, потому что Уилл верил: отец жив. Он где-то далеко, но он жив. И когда-нибудь они встретятся...

...Под руку попался камень. Уилл лениво поднялся, встал на нагретые солнцем доски, размахнулся и швырнул камень в море. Тот просвистел над тёмной гладью и плюхнулся в воду.
Уилл вздохнул, сжал губы. Зашвырнуть бы прочь, как вот этот камешек, все неприятности, все горести! Говорят: "Камень с души свалился". Ну так пусть и у него, Уилла, тоже камень с души упадёт!.. Почему не падает?.. А?!
А ведь, если разобраться, они с матерью не одни такие. В любом приморском городке ( В Англии таких тысячи) полным-полно семей, из которых отцы ушли, покинули родных ради моря, ради службы, ради ремесла. Обещали вернуться из долгого плавания и не вернулись.

Куда уходят отцы? Почему море их забирает и не отпускает?
На эти вопросы Уилл пытался найти ответ.

***
Мальчишки, живущие без отцов, обычно вырастают или несносными задирами или мирными тихонями. Так считают люди. Сын Билла и Энн Тернер, скорее всего, склонялся ко второму типу.
Но тихоня он был особенный, единственный в своём роде: упрямый тихоня. В то время как другие, обыкновенные, добропорядочные тихони без возражений следовали за лидерами-задирами, Уилл довольно часто делал всё по-своему, потому что его идеи и личное мнение порой шли вразрез с идеями и мнениями лидеров-задир.
Он мог сливаться с толпой приятелей, участвуя в общем деле или в общей игре, и его совсем не было видно, но его отсутствие все замечали сразу, мгновенно, если он вдруг исчезал куда-то, не предупредив об этом никого.
Он не стремился главенствовать, верховодить, быть заводилой, но не отнекивался, когда ему уступали лидерство.
Временами он пропадал с утра до вечера на улице, гуляя с соседскими мальчишками, лазая по деревьям и заборам, фехтуя на палках и купаясь в реке. А временами он в одиночестве брёл к пристани и глядел на море...
Море - оно манило его к себе, притягивало взор своей дикой, первобытной, сверкающей красотой. Он любил встречать и провожать корабли, входящие в порт и выходящие оттуда обратно, в океан. Он любил слушать плеск непокорных волн и клёкот птиц над головой. Да, он полюбил море, мечтал повидать дальние края и... встретить там отца. И тогда, тогда они бы вместе вернулись, а мать стояла бы на пристани и улыбалась - весело, открыто, свободно. И она никогда бы больше не стала грустить и плакать ночью, тайком (можно подумать, что он, Уилл, слепой и глухой!..).

***
Вечер. Солнце скрылось за горизонтом. Море потемнело, небо потускнело, всё окутала прозрачная сиреневая дымка...
Уилл читал книгу, подперев рукой голову. Чтению, а также письму его научила мама - что сама умела, тому и научила.
Энн возилась с приготовлением ужина. Дело у неё не ладилось, но она продолжала трудиться, разделывая ножом курицу. Кудри упали ей на влажный высокий лоб, она постоянно убирала выбившиеся пряди за уши и вновь принималась за курицу.
Уилл вдруг поднял на неё глаза и негромко сказал:
- Сегодня приходил дядя Томас...
Энн вся напряглась:
- И?..
- И принёс деньги. Говорил, чтобы ты не отказывалась, он просто хочет помочь...
- "Просто"! - воскликнула Энн, разворачиваясь к сыну. - Я же просила его... Ну и что - ты отдал ему деньги обратно?
- Нет - он не хотел их брать!
- Тьфу! - плюнула Энн. - Так и знала!.. Будь я дома, он бы так и ушёл со своими деньгами!.. Ну-у-у... - с раздражением протянула она и спросила: - Где эти чёртовы деньги?
- Вон там, у входа...
Энн взяла с полки увесистый кошелёк, в котором звенели монеты, и сказала Уиллу:
- Я сейчас вернусь - отдам ему его богатства.
- Мам, а может, лучше оставить?.. Он ведь просто помогает...
- Глупый мальчишка, ты ничего не понимаешь! Если я оставлю эти деньги у себя, он может подумать, что у него есть шанс. А я не хочу его обманывать и давать повод для ложной надежды. Я по-прежнему... - Энн запнулась и сглотнула, - по-прежнему жду Билла и люблю его одного.
Энн решительно шагнула за порог и закрыла за собой дверь.
Уилл попробовал снова углубиться в книгу.
...Томас Ларк был их соседом, вполне состоятельным холостяком. Он год назад переехал в этот город, познакомился с Энн Тернер и её сыном и вскоре влюбился в жену матроса Билла. Зная, что она замужем, но что муж неизвестно где, Томас начал ухаживать за Энн, дарить ей подарки, но она отвергала все подношения. Она не любила его, она ждала мужа, а выйти во второй раз замуж, теперь уже по расчёту, не хотела.
Уилл, хотя еще был сравнительно мал, полностью разделял мнение матери, но ему было жаль дядю Томаса, который часто заходил к ним в дом и совершенно по-дружески общался с ним, Уиллом.
Однако сам Уильям никогда бы не променял своего настоящего отца на дядю Томаса, так же как Энн не променяла бы законного мужа.

***
...Энн ворвалась в дом мистера Ларка и сунула ему чуть ли не под нос его кошелёк:
- Это ваше? Я правильно понимаю?
- Да, - хрипло ответил Томас и побледнел. Вскинул на Энн свои зелёные глаза.
- Заберите, пожалуйста.
- Но...
- Немедленно! Мистер Ларк, ну я же вас просила...
- Но, миссис Тернер, я...
- Я не возьму. Мистер Ларк, я уже всё давным-давно сказала вам... не надо... Если хотите, мы с вами будем друзьями. Но любить я вас не в силах, простите меня. Пожалуйста... Я знаю, что слышать отказ не очень приятно, но... я надеюсь на ваше благоразумие.
Энн старалась говорить убедительно, но у неё плохо получалось, потому что её смущал тоскливый блеск в глазах Ларка... Она положила кошелёк на стол. Пошла к двери, сказав:
- До свидания...
Но Томас схватил её за руку, дёрнул на себя, попытался обнять. Решил: нужно не словами, а делом.
Она вырвалась и выскочила во двор.
"Зачем, зачем, зачем?.. Зачем он мучает себя любовью и меня - безысходностью и принуждением?"

***
- Уилл, я вот что хотела тебе сказать...
- Ну, мам?..
- Ты сейчас еще маленький...
- Я уже не маленький!
- Ну, всё равно... В общем, когда ты вырастешь и найдёшь себе подругу жизни...
- Ма-а-ам... Мне не нужна никакая подруга...
- Это ты сейчас говоришь, потом запоёшь совсем другое... Словом, если не хочешь - не запоминай, может, тебе и легче жить будет.
- Нет уж, мам, договаривай...
- Ну... В общем, когда найдёшь себе подругу жизни - всегда уважай её выбор. Её решение. Потому что если женщина будет несчастлива в своём выборе, то мужчина от этого счастливей не станет. Помни это, Уилл... Никогда не принуждай. Свободное решение, искренний порыв всегда слаще любого принуждения. Поэтому: если любит - хорошо, а не любит... ну что ж... Понял?
- Да, мам. Принуждение счастья не приносит.

Отредактировано Пиратка (2011-11-18 17:51:14)

3

Глава 3. Отчаянное решение

Неожиданное горе. - Отчаянное решение. - "Щенок". - Джо Рид - двоюродный брат пирата. - Плавание.

***
- Может быть, возьмёшь всё-таки деньги?
Уилл мотнул головой, шмыгнул носом:
- Нет.
- Уильям... Я понимаю, говорить о деньгах, когда такое... очень тяжело, но всё же - подумай, тебе ведь предстоит дальнее плавание. Одному, среди чужих людей... Ведь люди бывают разные! Бывают хорошие, а бывают плохие. Деньги в нелёгком пути очень даже пригодятся, - тихо, но настойчиво сказал Томас Ларк.
- Меня на корабль и без денег возьмут. Буду служить юнгой. А когда найду отца...
- Да ты хоть понимаешь, что такое плавание на корабле?! - воскликнул Ларк почти возмущённо. Взглянул на застывшие карие глаза Уилла, на его бледное лицо и добавил мягче, даже как-то виновато: - Матросы - суровые, порой жестокие люди, у которых не слишком сладкая жизнь. Часто юнга на судне терпит не только злые насмешки своих более старших и сильных товарищей, но и побои. Может, конечно, повезти - капитан попадётся хороший, или сама команда приличная. Но такие случаи редки, мой мальчик. К тому же, если ты и достигнешь Карибского моря, то вряд ли твои поиски увенчаются успехом. Если бы твой отец был жив... он бы давно вернулся...
- Он жив, - глухо сказал Уилл, опустив голову, чтобы Ларк не увидел, как по его щеке сползает солёная горячая капля.
- Ну, тогда я желаю тебе побыстрей найти его, - скороговоркой ответил Томас и дотронулся до плеча мальчика. Он не хотел лишать Уилла последней надежды. - Но деньги хотя бы возьми...
- Не надо, - и снова тёмная голова мотнулась из стороны в сторону.
- Твоему отцу они наверняка бы пригодились, - с лёгкой досадой в голосе подметил Ларк и протянул вперёд ладонь, на которой лежал мешочек с монетами.
Уилл помедлил, но мешочек взял.
- Вот и хорошо, - облегчённо вздохнул дядя Томас. "С деньгами не пропадёт..." - А лучше оставайся у меня, Уилл... в который раз тебе предлагаю... Будем жить, не тужить, а? - и, поймав тоскливый, сумрачный взгляд Уилла, поспешно проговорил: - Ну ладно, ладно, отправляйся на корабль... Удачи тебе. Береги себя. Прощай...
- Прощайте, дядя Томас.
Уилл развернулся и пошёл по дороге, к пристани. Пару раз оглянулся, но не на Ларка, а на свой дом, где отныне поселилась печаль и полное запустение.

... Несколько недель тому назад, - их было три или четыре, - Энн Тернер сильно простудилась и тяжело заболела. Она слегла и уже не вставала. А потом стало ясно, что к ней приблизилась злодейка, которую ничто уже не может остановить. Этой злодейкой была смерть. Энн таяла, как свечка, с каждым днём становясь всё бледней и измученней.

Томас Ларк пригласил местного лекаря, и тот сказал, что ей, Энн, "недолго осталось". Ларк чуть с ума не сошёл, услышав это, потому что сильно любил супругу Билла Тернера. Томас не отходил от постели больной, с ужасом и тоской осознавая, что ей ничем не поможешь. Уиллу он тогда ничего не сказал, не смог. И смерть матери была для мальчика неожиданной. Несколько дней они оба - и Уилл, и Томас, - жили, отгородившись от всего и ото всех, полностью погруженные в своё горе. Никто не мог заменить Уиллу мать, а мистеру Ларку - любимую женщину. Энн Тернер ушла навсегда, ничто не могло её вернуть.

Время пропало. Исчезли день и ночь, утро и вечер. Звенящая пустота заполнила собой души двух людей - мальчишки и взрослого мужчины, - и весь мир. Но сквозь эту пустоту прорывались слёзы. Уилл плакал молча, беззвучно, с короткими всхлипами, горячо, не переставая. Он вдруг остался один, если не считать соседа, дядю Томаса. Последний ушёл к себе в дом, долго не выходил оттуда, запершись в своей комнате.

Потом были похороны. В тот день шёл серый, скучный, надоедливый дождь, и дико завывал ветер. Казалось, природа тоже плакала. Одиноко стоял печальный дом, в котором поселилось несчастье. Но нужно было как-то жить дальше, и настала минута, когда Томас Ларк, очнувшись от горя, как от тяжелого сна, сказал Уиллу, что смерть заберёт всех и что ничто не вечно.

Мальчик угрюмо слушал, не понимал. Он уже не плакал, но взгляд его словно окаменел. Единственное, что он осознавал - то, что не сможет больше жить здесь, на этой земле, в этом ненавистном городе, где умерла его мать. Мысли были, конечно, глупые, но они были. Смутно, как в тумане, мелькнула догадка, что где-то есть более счастливые земли, неизведанные моря. Где-то далеко, куда уплыл его отец... Отец! Он давно не появлялся в родном городишке, но это же не значит, что он умер!

Да, он жив. Уилл был уверен в этом. Ему нечего стало терять. Все мосты сожжены. Матери нет, а один он не может оставаться здесь, в Англии. К тому же, лучше сгинуть в дальнем пути, чем вот так... жить.

И именно тогда Уилл решил найти своего отца. Сам план был прост: наняться юнгой на корабль и добраться до Кариб. Осуществление этого плана казалось очень сложным. Но Уилл не хотел сдаваться на милость переменчивой судьбы. Она уже нанесла ему сокрушительный удар, как ножом по сердцу. Слёзы не могли вернуть горячо любимую мать к жизни.

Томас Ларк пытался уговорить упрямого, убитого горем мальчишку отказаться от безумной затеи. И "Ты погибнешь в пути", и "Ты не сможешь сделать то, что задумал", и "Ты остолоп, вот ты кто", и "Я обязан уберечь тебя и воспитать ради несчастной Энн, ведь ты её сын" - все эти доводы оказались напрасны. Уилл вбил себе в голову, что ему обязательно удастся разыскать отца. Чтобы рядом был хоть один родной, близкий человек. Иначе для чего жить? Для кого? Раньше он жил для мамы. С мамой. Без неё боль да пустота. Дальних родственников у Уилла не было. А жить только ради себя он никогда не сможет, потому что в этом видит одиночество и тоску. Смутно, в душе, Уилл понимал, что счастье - это когда рядом с тобой те, кого ты любишь и кто любит тебя. Ты видишь, что им хорошо. И тогда тебе тоже хорошо.

***
Пристань была пустынна. Волны глухо роптали, словно жалуясь на что-то. Мокрые от брызг доски скрипели под ногами Уилла, который шёл, нерешительно и хмуро оглядывая стоявшие на якоре корабли. Один из них, небольшой двухмачтовый бриг "Везение", привлёк его внимание, даже понравился чем-то, а чем - Уилл не знал. Спущенные белые паруса, британский флаг на мачте, на палубе - затишье, людей не видно. Подняться на борт по трапу Уилл не успел. За спиной послышались голоса.

Обернувшись, он заметил, что к нему приближалось трое людей: двое мужчин и один мальчишка, старше самого Уилла, лет двенадцати-тринадцати. Первый мужчина, - видимо, капитан облюбованного Уиллом брига, - был высокого роста, крепкого телосложения, в чёрной треуголке и добротно сшитом морском костюме. Он уверенно шагал и о чём-то со смехом рассказывал; весёлая улыбка светилась на его широком лице с мягкими чертами. Второй, - кажется, матрос, - тащил на себе большой мешок и бегло улыбался, слушая своего капитана. Он был одет в дырявые коричневые, какого-то орехового цвета, башмаки, белую, на редкость чистую, матросскую блузу и коричневые, в тон башмакам, штаны. Лицо загорелое, обветренное, с чёрной бородкой. Мальчишка, - должно быть, юнга, - был темноволос и худ. Он шёл рядом с капитаном, и с его смуглого лица не сходила озорная улыбка.

Пока Уилл разглядывал всех троих, они его тоже заметили. Матрос, что нёс мешок, остановился и спросил, нахмурившись:
- Тебе чего тут надо?
- Ничего, - попятился Уилл.
- А раз ничего, тогда иди, куда шёл! - буркнул матрос.
- Я сюда шёл... - понуро произнёс Уилл и спросил у второго мужчины, указывая на бриг "Везение": - Ведь вы капитан этого корабля?
- Да, мальчик. А что? - пробасил капитан.
- Я хочу наняться к вам в команду. Юнгой...
Ответом был всеобщий хохот.
- Ты?! Ты - в команду?.. Юнгой?! - разразился смехом матрос и даже уронил мешок на доски. Капитан "Везения" тоже добродушно смеялся. Мальчишка, стоявший рядом с ним, лукаво улыбался.
- Да, мне нужно попасть в Карибское море, - сурово заявил Уилл, не обратив внимание на реакцию собеседников.
- С чего ты взял, что мы отправляемся в Карибское море? - удивлённо приподнял левую бровь незнакомый мальчишка.
- Не знаю, думаю так. В общем-то, мне всё равно, куда. Но лучше - на Карибы.
- На Карибы?! - не унимался матрос, давясь хохотом. - Тебе?! Ха-ха-ха-ха-ха!.. В дальнее плавание?! Щенок!
- Сам щенок, - злобно огрызнулся Уилл, обомлев от страха.
- Что?! - взревел матрос, кидаясь на него с кулаками. - Ах ты, дрянь...
Он схватил Уилла за шиворот - действительно, как щенка, - размахнулся, ударил. Тот дёрнулся, пнул противника по ноге. Матрос взвыл, отшвырнул Уилла прочь, и тот грохнулся о доски пристани.
- Хватит! - рявкнул капитан, оттаскивая своего взбесившегося подчинённого в сторону. Последний что-то прорычал, но повиновался.
Уилл поднялся, потирая ушибленный локоть.
- Мы на самом деле отправляемся в Карибское море, так что интуиция у тебя хорошая, - сказал капитан, обращаясь к нему. - Но ты слишком мал, чтобы перенести трудности морского путешествия, мальчик. Может быть, вернёшься к себе домой? К папе, к маме? А? - чуть-чуть насмешливо, но мягко спросил он.
Уилл холодно на него взглянул и серьёзно ответил, немного запинаясь:
- Здесь у меня нет ни папы, ни мамы. Здесь меня ничто не держит. Поэтому мне нужно на Карибы.
- Вот заладил: "Карибы, Карибы"... - проворчал матрос.
- Но ты уверен, мальчик, что хочешь уплыть отсюда? - на всякий случай осведомился капитан. - Имей в виду, работа на судне очень тяжёлая, и не будет никаких поблажек. К тому же, у нас уже есть юнга, - он показал на темноволосого мальчишку.
- Да ладно вам, капитан Блэк, - вдруг усмехнулся мальчишка. - Я буду рад новому товарищу по нелёгкой службе. Если он так хочет попасть на Карибы - значит, этому есть причины. Тебя как зовут? - обратился он к "товарищу".
- Уилл Тернер.
- Сильное имя, - произнёс мальчишка, качнув головой (потом Уилл долго будет вспоминать этот момент - когда судьба столкнёт его с одним пиратом). - Давайте возьмём его на корабль!
Матрос, который бросился на Уилла, пробормотал что-то сквозь зубы и отвернулся. Капитан Блэк пожал плечами.
- Возражений не было, - весело сказал тот же паренёк и, взяв Уилла за руку, потащил его к бригу.
Оба мальчика стали подниматься вверх по трапу, за ними направились капитан и матрос с мешком.

Уилл недоумевал. В его представлении капитан должен был решать, кто будет в команде, только он один, а тут всё решил мальчишка, юнга. Просто чепуха какая-то!
Они пересекли палубу, и Уильям спросил у мальчишки:
- А как тебя зовут?
- Я - Джо Рид. Ты умеешь хранить тайны?..
- Умею.
Джо нагнулся к уху Уилла и таинственно зашептал:
- Ты слышал о капитане Джеке Воробье?
- Слышал, - неохотно ответил Уилл. - Это пират, кажется?
- Да. Так вот, я - его младший двоюродный брат!
Уилл широко раскрыл карие глаза:
- Ты... что, на самом деле? Двоюродный брат настоящего пирата?
- Стану я врать! - гордо заявил Джо. - Моя мать - сестра капитана Тига, отца Джека Воробья.
- Значит, ты - родственник морских разбойников? - поморщился Уилл.
- Ты невысокого мнения о пиратах?
- Невысокого. Они грабят и убивают. Они бесчестные. Они не помнят своих обещаний и клятв.
- По-всякому бывает, - уклончиво ответил Джо. - Но они свободны...
- А кто-нибудь знает, что у тебя в роду пираты? И где сейчас твоя мать?
- Моя мать... далеко. Но это неважно. Обо мне и моих славных родственниках никто ничего не знает. Ну, кроме тебя, - чуть улыбнулся Джо. - Но смотри - если проболтаешься...
- Не проболтаюсь, - оборвал его Уилл. - Ведь ты спрашивал, умею ли я хранить тайны, и я сказал, что умею. И... ты ведь не виноват, что твоя мать - сестра пирата.
- А я её и не виню, - усмехнулся Джо, сплюнул на палубу. - Я вполне доволен. Каждый пират - сам себе голова.
- Но ты же подчиняешься капитану и матросам, - неуверенно проговорил Уилл.
- Я исполняю свои обязанности на этом судне, - с расстановкой и насмешливо ответил Джо, сверкнув чёрными глазами. - Матросы обычно предпочитают взвалить на юнгу лишние заботы, работу, которую должны бы выполнять сами... Но со мной так не поступишь!
Чувствовалось, что Джо Рид, младший двоюродный брат пирата Джека Воробья, любит волю и терпеть не может принуждение. Уилл с интересом и уважением смотрел на старшего товарища.
Вдруг рядом раздался громкий возглас:
- Что за сопляка ты привёл к нам, Джо?
Уилл с испугом и возмущением оглянулся: возле него стояло двое здоровых матросов, в ухмылке скалящих зубы.
- Не к вам, джентльмены, - усмехнулся Рид. - К капитану в команду. И имя его не Сопляк, а Уилл Тернер. Уилл, то есть. Словом, просто Уильям. Ну, в крайнем случае - Уилли.
Матросы вновь ухмыльнулись, иронично осматривая Уилла с головы до ног. Мальчишка попятился, настороженно глядя на них.
- Джентльмены, - проговорил Джо, - мне кажется, вас зовёт капитан Блэк.
Моряки замерли, вслушались, но ничего не услышали, кроме плеска волн за бортом и криков чаек над головами.
- Никто нас не зовёт, - буркнул один из них. - Врёшь ты всё!
- Нет, правда, зовут! - убеждал Джо, щурясь. - Ведь зовут же, скажи, Уилл? - обратился он за поддержкой к Уильяму Тернеру, чей вид выражал предельную честность.
- Зовут, - подтвердил тот, увидев, что Джо подмигивает.
Матросы, качая головами, поплелись прочь, к капитанской каюте.
Как только они скрылись, Джо быстро сказал:
- Пойдём отсюда! Спустимся в камбуз, ты наверняка хочешь есть. А матросов не бойся, тебе с ними ещё плыть и плыть! К тому же, запомни: со мной не пропадёшь!

В этот день Уилл Тернер встретил нового друга. Этот друг был пиратских кровей. Маленький Уилл хоть и не любил пиратов, но всё же предпочитал судить о человеке по его поведению и поступкам, а не по его родственникам, знакомым и их ремеслу.

***
Торговый бриг "Везение" отплыл в океан. Плавание с первых же дней показалось Уиллу адом. Такой суровой жизни, такого бешеного ритма, как на корабле, он не встречал потом нигде. Вставал Уилл рано, с восходом солнца (и не было времени полюбоваться таким прекрасным явлением!), а точнее - его будил Джо. Затем они тащились на камбуз, чтобы вовремя перехватить что-нибудь съестное. В обязанности юнг входило: драить палубу, выполнять любую работу, которую даст им кок, реже - капитан, просмаливать трюм и исполнять множество незначительных, казалось бы, поручений. Этим и занимались Джо и Уилл. К концу дня сил у Уильяма не оставалось совершенно. Он, еле-еле волоча ноги, доползал до койки и проваливался в сон. Джо, поскольку был старше и опытнее, уставал не так сильно. И Уиллу пришлось бы совсем туго, если бы Джо не стал по дружбе выполнять за младшего товарища половину его работы.

В конце концов, Уилл привык. Руки и ноги окрепли, кожа покрылась загаром, появилась ловкость, более чёткие, выверенные движения, смелость, граничащая с дерзостью, в разговорах с матросами. Он понял: бояться их действительно нечего. Большинство матросов относилось к новому юнге снисходительно, а на меньшинство, которое по-прежнему его задирало, Уилл не обращал внимание. На насмешку он теперь отвечал насмешкой - этому его научил Джо. Он говорил: "На корабле, в море нельзя быть тихоней! Где-нибудь в другом месте - пожалуйста, будь, но не здесь. Море любит смелых и находчивых".

Уилл соглашался. Тоска по матери у него постепенно прошла, уступив место лёгкой щемящей грусти; лучше моря нет лекаря. Оно смывает все обиды, уносит любую боль, плачет и смеётся вместе с человеком. Порой наносит ему вред. Всякое бывает.

Воспоминания о матери, о прошлой жизни, о покинутом навсегда доме сохранились в сердце Уилла. Но теперь он оставлял всё это за кормой, устремляясь на поиски своего отца, Билла Тернера. Отцовский медальон по-прежнему висел у Уилла на шее. Мальчик берёг его, иногда снимал и рассматривал. Медальон таинственно блестел на ладони.
Однажды Джо заметил золотую монетку в руках своего друга и спросил:
- Что это?
- Это подарок моего папы.
- Дай поглядеть, - Джо взял у Уилла медальон. - Пиратский?! - восторженно прошептал он.
- Да ты что! - возмутился Уилл. - Нет, конечно.
- А почему тогда на нём череп? - засмеялся Джо. - Эх, Уилл, а ты мне говорил, что не любишь пиратов...
- Терпеть не могу! - заявил Уилл. - Я же тебе говорил: бесчестные люди. А эта вещица - точно не пиратская.
- Да откуда ты знаешь?
- Думаю так.
- А где твой отец её взял? В смысле - медальон этот?..
- Не знаю. Он передал мне его через своего человека, а сам в это время был в море...
- Уилл, а... ты действительно намерен найти его на Карибах? Почему ты так уверен, что он там?
- Я не уверен, я надеюсь на это... Последнее плавание его было - в Новый Свет, через Атлантику, через Карибское море. Я верю, что он жив. Мне ничего больше не остаётся, как искать его...

***
Плавание продолжалось. Текли недели. Солнце поднималось над горизонтом и опускалось обратно, в морскую пучину. Попутный ветер надувал белые паруса "Везения", унося его в тёмно-синие воды Атлантического океана.
Пройдёт время, и бриг, на котором уплыл Уилл, окажется в Карибском море.

Отредактировано Пиратка (2012-01-11 19:49:37)

4

Глава 4. Встреча с Элизабет Суонн

"Везению" не повезло. - На плоту. - Встреча с Элизабет Суонн. - Ненастоящая принцесса. - Медальон пропал! - Новая жизнь.

***
Джо вечерами довольно красноречиво и интересно рассказывал Уиллу о Карибском море: о прозрачных сине-зелёных водах, просвеченных солнцем, об островах с пальмами и жёлто-белым песком, о безоблачном голубом небе. Но когда бриг достиг Кариб, Уилл увидел совсем другое. Повсюду был туман. Белый и густой, он простирался на сотни миль вокруг.
- Это и есть Карибское море? - удивлённо спрашивал Уилл у Джо. Тот, усмехаясь, отвечал:
- Да. Просто погода немного испортилась... Чёртов туман! Ну, он в этих водах редко бывает. Думаю, что это ненадолго.
Но так продолжалось несколько дней. Туман не исчез, он как будто стал ещё гуще. А затем пришла новая беда - выяснилось, что судно сбилось с пути.
- Вот напасть, какой не ждали, - ворчали матросы. - И так не видно ни зги, а тут, ко всему прочему, курс оказался неверным...
Белёсый туман клубился, застилая собой море и небо, и люди, плывшие на "торговце", не знали, что потеря курса - ещё не самое страшное.

***
Ночь. Тихо. Корабельные балки и доски слегка поскрипывают, волны шепчут что-то неразборчивое за бортом. Ветер то стихает, то вдруг порывисто налетает на судно. Бриг медленно продвигается вперёд. Паруса его поникли.

Из кубрика доносится храп моряков - там спят. Не спят лишь вахтенные. У них слипаются глаза, но они ожесточённо трут их кулаками. Один тихонько насвистывает какую-то весёлую песенку... Скука. Время остановилось. Кругом - белое марево. Скорей бы настало утро! Это их единственное пожелание на данный момент.

Вдруг один из вахтенных - тот, который насвистывал песенку - замирает и напряжённо вслушивается. Он никак не может понять: что его тревожит? Обернувшись, он видит в глазах своего товарища всё то же беспокойство.

Они оглядывают палубу, всматриваются в туманную даль. Ничего не видно. Внезапно совсем рядом с "Везением", высоко, в тумане на миг появляется чёрное полотнище, а на нём скалится в радостной ухмылке белый череп с пустыми глазницами, стоящий на двух скрещенных кинжалах. И в белом мареве возникает огромный зловещий силуэт фрегата.
На "Везении" - гробовая тишина. Потом раздаётся отчаянный вопль, вырвавшийся разом из глоток обоих вахтенных:
- Пираты!!!
"Везению" явно не повезло.

***
Уилл спал, подложив руки под голову и сладко посапывая. Он не слышал криков с палубы, не слышал, как хлопали двери, грохотали сапоги, раздавались выстрелы.

Вдруг он почувствовал, что его кто-то трясёт за плечо. Уилл с трудом разлепил веки и, морщась, приподнялся на койке. Перед ним стоял Джо. Он был полностью одет, словно и не спал вовсе. В руке у него блестел небольшой ножик.
- Вставай, - коротко бросил он, - на нас напали, а ты дрыхнешь!
- Кто напал? - не понял Уилл, но встал и начал быстро натягивать башмаки.
- Пираты.
Прогремел пушечный выстрел. Корабль вздрогнул и сильно накренился. Уилл и Джо не удержались и упали на пол, откатившись к стенке.
- А ты говорил, что любишь пиратов, - прошептал Уилл.
- Я говорил, что они бывают разными, - буркнул Джо.
Ползком они выбрались из кубрика, выглянули наружу. На палубе уже была толпа головорезов. Сверкая в тумане стальными клинками, они стремительно наступали на сжавшихся в кучу матросов "Везения". Никто и не думал защищаться. Те, кто осмелился драться с пиратами, теперь лежали без движения, окровавленные, на досках палубы. А вот сами пираты, как ни странно, оставались целыми и невредимыми.
Джо толкнул Уилла обратно в кубрик и прошипел:
- Не смей вылезать! Жди тут, пока я не вернусь!
Уилл послушался и остался. Затаив дыхание, он сидел в углу и пытался представить, что сейчас творится наверху. До него донеслись обрывки чьей-то хриплой речи. Смысла он не уловил, разобрал только слова "искали", "сын", "одна монета".
Текли минуты. В помещение снова проник Джо. Добрался до Уилла, выдохнул:
- Надо оставаться здесь... Они сейчас обшарят корабль, заберут всё ценное... Наших взяли в плен и меня тоже заметили, но я успел убежать. Однако рано или поздно кто-то из пиратов заглянет сюда, нас обнаружат...
- Так давай спрячемся!.. - перебил Уилл.
- Тише! Они будут искать, я же говорю: меня видели. Тебя - пока нет, поэтому тебе и нужно спрятаться! Их капитан отдал приказ - найти и привести всех, кто есть на борту. Пираты меня заметили, теперь ищут... Так пусть найдут меня одного! Прячься скорей! - с этими словами Джо схватил Уилла за руку и потащил к лежавшим в противоположном углу мешкам с мукой, свернутым гамакам и разным другим вещам, которые хранились в кубрике.
- Но постой, - упирался Уилл, - что толку, если я останусь на этом корабле? Неизвестно, что они с вами там сделают!
- Ты нам ничем не поможешь, если тоже окажешься в руках у пиратов, это первое! Второе: оставшись здесь, ты получаешь относительную свободу и сможешь запомнить, куда направится пиратский корабль... Тебя могут заметить другие британские суда, спасти, а затем вы можете отправиться в погоню за разбойниками, - развивал свою мысль Джо, успевая тащить Уилла в нужную сторону. - Во всяком случае, это лучше, чем плен. И третье: они пришли, как я понял, не только за ценным грузом. Они пришли за тобой.
- За мной?..
- Ты ведь сын Билла Тернера?
- Да. Но какое отношение бесчестные пираты имеют к моему отцу?
- Не знаю. Только в этом ничего хорошего нет. Они ищут того, в чьих жилах течёт кровь... а, ну ладно, это неважно, я не помню, что они там говорили... А ещё им нужна твоя вещица.
- Какая вещица? - спросил Уилл, прячась за мешками и накрывая себя гамаком.
- Твой медальон. Ты, Уилл, береги его...
- Я его всегда берёг.
Они замолчали, и вовремя: где-то близко раздались голоса. Джо шепнул:
- Лежи, не шевелись. Идут!
Уилл замер. Он слышал, как заорали пираты, увидев Джо, как они схватили его, как совещались между собою: брать или не брать что-то из кубрика. Слышал, как Джо спокойно сказал, что им искать тут нечего: драгоценностей и денег в кубрике нет.

Наконец всё стихло, и Уилл понял - ушли. Судорожно вдохнул воздух (до этого, кажется, не дышал), откинул гамак, стал прислушиваться. Наверху было шумно - топот ног, крики. Кто-то рявкнул:
- Уходим! Джойс и Генри - в пороховой погреб!..
Уилл минуту неподвижно лежал, потом вскочил. Пороховой погреб. По-ро-хо-вой погреб.
Порох! Так зачем Джойсу и Генри идти в пороховой погреб?!

***
"Чёрная Жемчужина" (корабль, на котором были пираты) успела отойти на безопасное расстояние от ограбленного британского судна прежде, чем раздался взрыв. Туман разлетелся в клочья. Бриг "Везение", весь охваченный огнём, стал погружаться в пучину. Пленённый экипаж "торговца" в это время находился на палубе "Жемчужины" и с тоской глядел на гибель своего корабля, прощаясь с ним навсегда.

Джо Рид отвернулся. Глаза невыносимо жгло, как жгло и душу. Внутри клокотало отчаяние вперемешку со злобой.
"Изверги! Негодяи! Чтоб вас черти сожрали с этим вашим порохом!.. А я... Это же я уговорил... заставил его остаться. Из-за меня всё... Его нет... А мог бы жить..."
Джо не волновало теперь, оставят ли их в живых или убьют. Уилла Тернера не было. НЕ БЫЛО. Он погиб вместе с "Везением". Погиб раньше их всех...

***
Пламя, охватившее торговый бриг, отражалось в тёмной воде. Невезучее "Везение" тонуло. Уилл вынырнул в нескольких ярдах от полыхающего судна. Он чудом смог спастись, спустившись по забортному трапу и прыгнув в воду. А спустя несколько мгновений произошёл взрыв. Во все стороны полетели горящие щепки и обрывки парусины.

...Уилл барахтался в воде, пытаясь за что-нибудь уцепиться. Рядом плавали бочки, деревянные доски, обломки рухнувшей мачты. Наконец он взобрался на какой-то полузатопленный широкий ящик, который весьма походил на плот.
Мальчик убрал мокрую прядь со лба, отдышался и огляделся. Никакого корабля, кроме полуразрушенного "Везения", поблизости не обнаружилось. Куда же делось пиратское судно?
"Вероятно, уже уплыло и скрылось в тумане, - решил Уилл. - Но если меня спасут, то мы не сможем нагнать пиратов, ведь я не знаю, куда они направились! Что же делать? Где теперь Джо, где капитан, где остальные? Как им помочь? Если я, конечно, выживу..."
Ему было страшно. Он не мог ничего придумать, он целиком и полностью зависел от обстоятельств. Оставалось лишь сидеть на своём "плоту" и ждать. Ждать чуда.

Уилл осторожно лёг на спину. Стал смотреть вверх, на клубящийся туман, старался ни о чём не думать, пытался прогнать мысли о смерти.
Усталость сковала руки и ноги. Веки отяжелели и сами собой закрылись. Сознание притупилось и угасло - Уилл впал в забытье. Плот мягко покачивался на волнах, уносивших его прочь от горящего брига. Потянулись часы.

***
Лиззи Суонн прогуливалась по палубе. Всё было ново, увлекательно для маленькой дочки губернатора. Она, освобождённая от обязанностей и дел, чувствовала себя почти счастливой. Счастьем было для неё вдыхать солёный морской воздух, видеть, как матросы, ловко лазая по вантам и мачтам, исполняют приказы капитана, смотреть на море - тёмное, непокорное, свободное. Но это было далеко не всё, чего ей хотелось.

В глубине души Лиззи мечтала стать пираткой. Начитавшись книг, в которых рассказывалось о славных пиратах и об их невероятных приключениях, она хотела бороздить моря на корабле под чёрным флагом, побывать в неизведанных странах, делать что-то запретное, недозволенное, приятное и знать, что за это никто не осудит. Но мечтать о таком, по мнению отца и знакомых, было неприлично, поэтому Лиззи ограничилась мечтой встретить пирата. Ведь это так интересно!

Что же привлекало эту девочку в пиратах? То, что они проливали кровь? Нет. То, что участвовали в драках и попойках? Тоже нет. То, что они могли делать всё, что хотят, и даже короли им не указ? Пожалуй, да. Быть может, Лиззи, мечтая о встрече с пиратом, хотела чего-то ещё, но пока сама не знала - чего. Ещё не нашлось человека, который сказал бы ей кратко и чётко, чего же она хочет.

Её сверстницы не разделяли её увлечений и желаний. И это было закономерно, ведь им внушали, что пираты - это обязательно мерзавцы и злодеи. А Лиззи уверяла, что не все пираты такие и что вообще глупо думать, будто они нарочно пытаются причинять другим зло. Ну, ей, разумеется, не верили.

Губернатор Суонн очень любил и баловал свою единственную дочь. Дарил игрушки, книги, покупал всё, что ни попросит. Её мечты не принимал всерьёз, лишь просил, чтобы она поменьше говорила о них вслух. Но она не могла удержаться и рассказывала всем, кто хотел её слушать, о том, что хочет отправиться в дальнее плавание и попасть к пиратам. Слушатели добродушно посмеивались.

И вот теперь Элизабет совершала своё первое дальнее плавание - из Старого Света в Новый. Она наслаждалась этим. Пираты, правда, за всё время пути ни разу не попались, но Лиззи не слишком огорчалась - у неё ведь всё ещё впереди.

...Судно было окутано туманом. Туман не рассеивался уже несколько дней. Суеверные матросы начали поговаривать, что это - к беде, однако лейтенант Джеймс Норрингтон, плывший вместе с губернатором Суонном в Порт-Ройял, быстро наводил дисциплину и ободрял подчинённых.

Элизабет положила ладони на планшир борта и стала смотреть вниз, на беспокойную гладь воды. Вдруг её внимание привлёк четырёхугольный тёмный предмет, проплывавший мимо. Ящик? Плот?.. А на нём лежал какой-то мальчишка...
- Смотрите - мальчик! В воде мальчик! - пронзительно крикнула она.
- Человек за бортом!

***
Через некоторое время Уилл почувствовал, как кто-то убрал с его лба прилипшие пряди волос, осторожно провёл пальцами по его щеке...
Обожгло ужасом - пираты! Враги!..
Он вздрогнул, дёрнулся, открыл глаза, откинул от себя чужую руку и увидел веснушчатое испуганное лицо склонившейся над ним девочки. Каштановые локоны упали ей на плечи, карие глаза смотрели ясно, в них светилось любопытство с примесью некоторого страха или тревоги. Девочка сказала:
- Не бойся. Меня зовут Элизабет Суонн.
- Уилл Тернер, - представился он, тяжело дыша.
- Я буду здесь, Уилл, - ласково и твёрдо пообещала она.
Уильям успокоился, снова откинулся на спину и закрыл глаза. Всё тело болезненно ныло, он не мог заставить себя пошевелиться, не то что встать. И вновь тьма окутала сознание. Уилл провалился в сон...

Элизабет смотрела на лежавшего перед ней мальчика и размышляла, от чьих рук пострадали он и судно, на котором он плыл. Мистер Гиббс уверен, что это - пираты. А отец Лиззи, губернатор Суонн, утверждает, что виной всему простая случайность. Что ж, когда Уилл Тернер окончательно придёт в себя, можно будет узнать правду.
Вдруг Элизабет увидела на шее спасённого золотую цепочку. Она удивилась, так как Уилл больше походил на простолюдина, а тогда - откуда у него такая ценность?.. Пока Лиззи пыталась найти ответ на этот вопрос, её рука сама потянулась к цепочке... Проклятое любопытство...
"Я только посмотрю! - подумала она. - Не стану же я красть у Уилла его вещи!"
Элизабет взяла цепочку, слегка потянула на себя, и через мгновение на её ладони сверкнул золотой медальон. На нём был изображён череп.
- Ты пират?! - невольно вырвалось у неё.
- Он что-то сказал? - донёсся до Элизабет голос Норрингтона.
Она, спрятав руки за спиной, чтобы лейтенант и его люди не заметили пиратского медальона, быстро обернулась:
- Его зовут Уилл Тернер! Он назвал только имя.
Сердце Элизабет сжималось от страха за Уилла: совсем недавно тот же Норрингтон говорил о наказании для любого пирата - виселице. Если этот несчастный мальчик - пират, то его участь незавидна. Нет, нельзя допустить, чтобы его повесили!.. Он же ничего не сделал. Не может быть такого, чтобы этот мальчишка причинял кому-то зло.
К счастью, Джеймс ничего не заподозрил и отдал приказ матросам отнести Уилла в кубрик.

***
Элизабет, затаив дыхание, рассматривала таинственный медальон. Вот оно, золото, настоящее пиратское золото... Клады, приключения, океан, необитаемые острова с жуткими пещерами, в которых полным-полно сокровищ. Всё это было так притягательно, но, увы, неосуществимо.
Медальон стал связью между девочкой Лиззи и её дерзкими мечтами. Как будто сказка ожила. И Элизабет не хотела расставаться с этой сказкой. Она не хотела отдавать Уиллу медальон.
"Ведь Уилл наверняка пират, - рассуждала она про себя, заглушая голос совести, - а пиратов вешают. А я не хочу, чтобы его повесили. Значит, нужно оставить медальон у себя! Я его никому не покажу, а Уилл вполне может обойтись и без него... Правильно? Правильно".
И она уверенно опустила медальон в карман платья. Потом подошла к гамаку, в котором спал Уилл, накрытый чьим-то камзолом. Его лицо было бледным, чёрные спутанные волосы - влажными от воды. Элизабет стояла и смотрела на него. Нет, внешне он не напоминал пирата, хотя мог бы служить на пиратском корабле юнгой, например.
Вдруг Уилл открыл глаза. Слабо спросил:
- Мисс Суонн?
Лиззи кивнула и ответила:
- Можешь звать меня просто Элизабет, Уилл. Не нужно церемоний.
- Куда направляется наше судно? - Уилл приподнялся в гамаке, отчего тот качнулся.
- В Порт-Ройял. Моего отца назначили туда губернатором.
- Вы... вы дочка губернатора, мисс Суонн?
- Да. Уилл, я же просила - звать меня по имени, - вздохнула Лиззи. - Неужели это так трудно?
- Ну, как... вы - знатная дама, я - сын простого матроса.
- Правда? - в глазах Элизабет вспыхнула искренняя радость (ладно, не пират, так моряк...) - Сын матроса? А... а где ваш отец?.. - тут же поинтересовалась она упавшим голосом, решив, что отец Уилла, должно быть, погиб на затонувшем недавно корабле.
- Мой отец... - взор мальчишки затуманился. - Мой отец уплыл и не вернулся домой. Я и появился здесь, в Карибском море, чтобы найти его. Но боюсь, что теперь это невозможно. Наверное, мне лучше остаться на суше... - Уилл опустил голову. Нелегко ему было признаться - даже самому себе, - что он не сможет сделать то, что задумал. Последние передряги совершенно измотали его и сломили упрямство мальчика.
- Уилл... - Элизабет стало его жалко, она вплотную приблизилась к нему и положила руку ему на плечо. - Конечно, нужно остаться на суше. В море всегда уплыть можно. Я попрошу папу, он найдёт тебе какое-нибудь место. Ну, в крайнем случае, будешь жить с нами. Всё будет хорошо, вот увидишь!
Уилл поднял на неё глаза и попытался улыбнуться.
- А на судно, на котором ты плыл, напали пираты? - тихо спросила Лиззи.
Мальчик кивнул.
- Жаль... Никто, кроме тебя, не выжил...
- Нет, многие выжили, пираты взяли их в плен, - глухо ответил Уилл. - Только я ничем им помочь не могу. Я не знаю, куда направились пираты! Столько честных и хороших людей погибнет!
Элизабет молчала. Она ничем не могла его утешить.
Уилл проговорил уже спокойнее:
- Будем надеяться, что они их не убьют... Хотя я слабо в это верю. Элизаб... Мисс Суонн, вы не могли бы...
- Уилл! - возопила Лиззи. - Мы с тобой одного возраста, а ты обращаешься ко мне, как к какой-то древней старушке!
- Почему старушке? - опешил Уилл.
- Не знаю, почему! Ну, ты так на меня смотришь и так со мной разговариваешь, точно я какая-нибудь принцесса!
- Вы похожи на неё, мисс Суонн, - улыбнулся мальчишка, решив быть верным себе.
- Это вам так кажется, мистер Тернер, - коварно усмехнулась Лиззи, переняв его "приёмы игры". - На самом деле, я - разбойница с большой дороги, замаскированная под принцессу. Да, я очень опасная разбойница, мистер Тернер!
- В таком случае, мисс Суонн, я - настоящий принц, замаскированный под бродягу, - пробормотал Уилл, глядя на Элизабет. - Да, я очень могущественный принц, я скоро стану королём, и вообще у меня много богатств, земель и верных слуг, - добавил он, лукаво щурясь.
Элизабет радовалась, видя, что Уилл немного развеселился. Сейчас, когда он улыбался, ей самой стало очень хорошо.

***
Ночью, когда все уже спали, Уилл неожиданно проснулся от какого-то странного чувства или ощущения. Причём это ощущение не покидало его и днём, во время разговора с Элизабет. В чём же дело? Его рука привычно потянулась к медальону, всегда висевшему на шее. Точно! Вот медальона-то и нет! Куда же он, Уилл, глядел всё это время? Куда делся подарок отца? Наплевать, что он золотой, главное - то, что его прислал папа... Уилл в отчаянии обхватил голову руками. Чёрт, вот разиня! Потерял медальон...

"Стоп, - подумал он, - а когда я говорил с Элизабет, был ли он у меня? Точно помню, что не было. Я и тогда это чувствовал, только ещё не осознавал. Но, постойте, где же я его умудрился потерять? Неужели украли? Но кто? Элизабет не могла... нет, не хочу о ней даже думать такое... она не могла. Кто-то из матросов? Вполне могли, пока я валялся на палубе или тут, в кубрике... Но ведь Элизабет от меня не отходила ни на шаг! Выходит, я его потерял, когда был на плоту? Но каким образом? Ну-ка, был ли у меня тогда медальон? Вот чего не помню, того не помню..."

***
Когда корабль прибыл в Порт-Ройял, у Уилла началась новая жизнь. Губернатор Суонн отдал мальчика в ученики к местному оружейнику, мистеру Брауну. Служить подмастерьем у кузнеца было всё-таки легче, чем юнгой на судне. Уилл исполнял все поручения мистера Брауна, внимательно смотрел, как тот работает, зная, что настанет день, когда ему самому придётся взять в руки молот и бить по наковальне.

Сам Браун был хорошим, добрым человеком, но он очень любил выпить. Из-за этой пагубной привычки с ним постоянно случались всякие беды. То заказ вовремя не выполнит, то притащится в кузницу пьяный вдрызг и без денег. Заказчики давно махнули на Брауна рукой: всё равно другого такого кузнеца в городе не сыщешь, а работал он на редкость хорошо. Опыт не пропьёшь.

Уилл постепенно осваивался в незнакомом ему городе. К нему наконец пришло долгожданное успокоение. Он по-прежнему с грустью вспоминал мать и то, как искал отца, как повстречался с Джо Ридом, но теперь это казалось ему далёким, давно пережитым. Воспоминания были по-прежнему болезненными, но боль становилась всё тише и тише, глуше и глуше... Прошлое отпускало Уилла.
Элизабет... теперь он редко её видел. Робко улыбался, когда встречал. Её же улыбка его завораживала, а в карие глаза Лиззи он готов был смотреть вечность. Эта девочка была, пожалуй, единственным человеком, обществу которого он всегда радовался, но как раз в её обществе он довольно часто смущался и робел. Хотя Элизабет всегда умела разговорить его, если, конечно, они были одни. Когда же рядом находился губернатор Суонн или Джеймс Норрингтон, Уилл становился предельно сдержанным и учтивым. "Каменным" - в шутку говорила Лиззи.

Когда Уилл немного подрос, мистер Браун взялся учить его фехтованию. Часами они тренировались, стоя напротив друг друга. Уилл многое схватывал на лету, но всё равно приходилось подолгу упражняться. Потихоньку Браун стал обучать его своему ремеслу. Уилл следовал всем указаниям оружейника и делал то, что требовалось. Раньше ему казалось, что стучать молотком, работая в жаркой, продымлённой кузнице, довольно просто, но оказалось не так. Ремесло кузнеца было сложным. Требовалась точность, сила, зоркость и упорство.
Так Уилл Тернер начал новую жизнь в Порт-Ройяле и попрощался с детством. Навсегда.

Потянулись годы. Прошлое ушло, а будущее теперь мерцало где-то в отдалении, и Уилл не знал, что готовит ему переменчивая судьба.

Отредактировано Пиратка (2012-01-05 12:37:29)

5

Глава 5. Юность

Юность. - Мистер Норрингтон. - Единственная и неповторимая. - На песчаном берегу. - Два года спустя. - Пират.

***
Уиллу было шестнадцать лет, когда он стал полностью заменять мистера Брауна в кузнечном ремесле. Годы и вино подточили здоровье старого оружейника, и он, переложив все обязанности на своего ученика, решил отдохнуть от работы. Отдыхать Браун любил, сидя на табурете: он обычно приваливался спиной к стене, а в руках держал, прижимая к себе, бутылку с бренди или ромом.

Уиллу не нравилось такое положение дел, но он не возражал. В конце концов, Браун в своё время научил его всему, что умел - в том числе и фехтованию. За уроки фехтования Уилл был особенно благодарен. Теперь он упражнялся самостоятельно, по три часа в день, толком не зная, пригодится ли ему это когда-нибудь. Иногда он звал кого-то из соседских парней принять участие в поединке на шпагах. Драться с воображаемым соперником Уиллу было не столь интересно, как с живым человеком, несмотря на то, что фехтование действительно увлекало юношу.

А вокруг кипела жизнь! В Порт-Ройял заходили корабли, привозили товар; на городской площади проходили военные парады и смотры; каждый день, как только солнце вставало, и его лучи золотили островерхие крыши домов, сотни самых разных ремесленников принимались за свою работу; в великолепном и большом доме губернатора Суонна всегда царило веселье, там часто устраивали балы, маскарады, проводили церемонии.

***
Однажды Уилл шёл мимо губернаторского сада и услышал знакомый голос. Это был голос Элизабет Суонн. Юная девушка, тоненькая и хрупкая, в роскошном бежевом платье с пышными оборками, стояла под ветвями невысокой пальмы и о чём-то оживлённо беседовала с Джеймсом Норрингтоном.

Уилл подкрался к ограде и, прячась в кустах, приник лицом к металлической решётке. В душу неожиданно прокралось раздражение.
И чего Элизабет разговаривает с этим Норрингтоном? Как будто кроме него нет других собеседников в доме губернатора Суонна! А Норрингтон уши развесил, улыбается... Так счастливо он, кажется, никогда ещё не улыбался...
"Ну, хватит! - одёрнул себя Уилл, не отрывая взгляда от лица Элизабет. - Она просто рассказывает ему что-то забавное и смешное. И он просто хорошо к ней относится и всё... И всё. Она же ещё девчонка по сравнению с ним!.."
Но раздражение не уходило, не исчезало, как не исчезали улыбки Элизабет и Норрингтона. Уилл постоял несколько минут, спросил себя, какого черта ему здесь надо, и, не получив ответа, продолжал следить за парочкой в саду.

Они говорили тихо, Уилл не разобрал ни одного слова. Впрочем, он и не вслушивался в разговор. Достаточно было видеть их умиротворённые лица, на которых светились безмятежность и счастье...
"Слушай, - зло сказал внутренний голос, - а тебе-то не всё ли равно, какие у них лица?.."
Уилл стиснул железные прутья решётки и признал (про себя): ему не всё равно. Вдруг понял: всё, что касалось Лиззи Суонн, ему было далеко не безразлично - уже давно. Уилл привык к Порт-Ройялу, да. Если бы ему предложили - вот сейчас - уехать отсюда в более благополучное место, он бы ещё подумал. И наверно, остался бы здесь. Не потому, что судьба его уже решилась, и он стал оружейником, а потому что в этом городе живёт Элизабет. Так же как якорь удерживает судно, она удерживает здесь его, Уилла. Теперь он не согласен променять эту жизнь в Порт-Ройяле на что-то иное.

Так думал Уилл, глядя сквозь ограду на Элизабет. А она, широко улыбаясь, взяла Джеймса за руку и увлекла за собою вглубь сада. Лицо Норрингтона на миг залил румянец смущения, но он, видимо, уже привык к поведению губернаторской дочки. Иногда она казалась такой простой в общении, что признать в ней знатную даму можно было лишь по одежде. Их заслонили деревья. Внутри Уилла заклокотала злоба. От непонятной тоски захотелось выть. Он лишь сжал губы, выбежал из кустов и зашагал прочь от дома губернатора.
"У меня нет даже возможности попасть в дом Суонна... А Норрингтон постоянно бывает там! Неудивительно, что... Что? Ну, что? Он нравится ей? Вздор! У них громадная разница в возрасте! Да, для любви не существует возраста, но кто говорит о любви? Что?.. Я?.. Я не говорил!"

Злость не утихла, не пропала. Норрингтон... Чёртов Джеймс! В парадном синем камзоле, белых чулках, вычищенных башмаках с позолоченными пряжками, в завитом белом парике, чёрной треуголке, подтянутый, надменный, полностью уверенный в себе... Под ногу подвернулся булыжник, Уилл с досадой пнул его. Да, против мистера Норрингтона ничего не сделаешь, он как ходил, так и будет ходить в дом губернатора, чуть ли не ежедневно видеться с Элизабет, слышать её голос, смотреть в её чудные карие глаза.

А почему, собственно, именно Элизабет?.. Мало, что ли, других девушек в округе? Есть и красивее её. Хотя не в красоте дело. А в чём? В необычности? Губернаторская дочь - звучит! Нет, тут другое... Уилл бы и сам хотел понять, что именно.
В Порт-Ройяле много девушек, - красивых и умных, обаятельных и кокетливых, застенчивых, скромных, знатных и не очень, - но ни с одной он не говорил так откровенно, как с Элизабет, ни у одной нет таких прекрасных тёмных, с лукавыми огоньками, глаз и такой чудесной улыбки. Ни одной не хотелось сказать: "Зачем ты сидишь здесь, в этом красивом, но ненужном тебе доме, в этом пышном саду? Пойдём отсюда, пойдём со мной!" Ни одну не хотелось увести за собой туда, куда она пожелает, ни одной не поверил бы Уилл своих тайн.

***
- Уилл!
Он обернулся. Перед ним стояла Элизабет в простом сером платье, с распущенными светло-каштановыми волосами и в белых аккуратных туфельках. В таком наряде её можно было принять за прислугу.
- Элизабет? Мисс Суонн... как вы тут оказались? - удивлённо спросил Уилл.
- Я?.. - она слегка смутилась, но взяла себя в руки. - Я убежала.
- Из дома? Зачем? Что-то случилось?
- Отец уехал в гости к нашим знакомым. Он не скоро вернётся. Я решила тайком сбежать... ну, ненадолго... Мне просто было скучно - одной, в доме, где никого нет, кроме слуг.
Уилл помрачнел:
"Ей было скучно! А я, дурак, подумал, что она хотела... А-ах, чёрт! Конечно, с Норрингтоном ей бы не было скучно!"
- Уилл, ты чего? - она, разумеется, заметила, что с ним что-то не так.
- Ничего. Просто думаю... Размышляю о жизни.
- М-да? - дружелюбно усмехнулась Элизабет. - Ну, и что? Жизнь, должно быть, прекрасна?
- Ужасна, - вдруг буркнул Уилл и впервые позволил себе неслыханную дерзость по отношению к Лиззи: развернулся к ней спиной и начал смотреть на море.

Разговор этот произошёл тёплым вечером, на песчаном берегу. Вдали пылал закат, морской ветер гнал зеленоватые волны, с шумом разбивал их о прибрежные камни. На берегу в тот час никого не было.

Элизабет изумлённо и испуганно моргнула - таким недовольным она видела Уилла в первый раз. Помолчала, потом сделала шаг к нему навстречу, ещё один шаг и ещё, - ноги вязли в песке, - остановилась, положила руку на его плечо. Спросила:
- Что случилось, а? Может, я помогу?
Он вновь повернулся к ней, устало и вежливо ответил:
- Нет, ничего не случилось, помогать не надо. Извините, мисс Суонн. Вас точно не будут искать?
- Нет... то есть, не знаю, может быть, слуги будут искать, - Элизабет немного ошеломлённо глядела на него. - Но я же ненадолго. Я просто хотела прогуляться... Да, я хотела с тобой просто погулять! - вдруг вспылила она и отступила назад. - Я... мне не с кем даже поговорить! Я все дни провожу дома, делаю вид, что мне интересно болтать о всяких глупостях со взрослыми - друзьями и знакомыми моего отца, которые к нам приходят! В особенности - с мистером Норрингтоном! Он приходит к нам очень часто и постоянно надоедает мне своими безумно правильными разговорами! Я думала, ты не такой, как он! - в глазах Элизабет сверкала досада и искреннее возмущение.
Уилл смутился:
- Ну, я не такой, как он... Я не буду надоедать вам, мисс Суонн, безумно правильными разговорами.
- Эли-за-бет!
- Что?
- Меня зовут Элизабет.
- Я знаю.
- А раз знаешь - так и зови по имени! "Мисс Суонн, мисс Суонн"...
- Мисс Суонн, я вот что хочу спросить: неужели вам действительно нечем заняться, когда вы у себя дома? Даже мне есть чем заняться, когда я у себя в кузнице.
- Ну, вообще-то, - Элизабет обняла себя за плечи, - я могу почитать какую-нибудь книгу. Люблю книги про пиратов. Ещё могу гулять в саду. Но вот друзей у меня нет. В Англии были, а здесь я до сих пор ни с кем не знакома, не считая тебя и двух-трёх девчонок из семей местной аристократии. Вот я и хотела с тобой погулять.
- Ну, так пойдёмте, - сказал Уилл, заметно оживившись. - Пойдёмте, пойдёмте! - повторил он, видя, что Элизабет стоит на месте.
- Пойдём, - наконец проговорила она, облегчённо и счастливо вздохнув.

***
С тех пор прошло два года. Элизабет и Уилл долго не виделись. И однажды снова встретились в доме губернатора. Уилл пришёл туда, чтобы принести собственноручно сделанную шпагу - заказ мистера Суонна. И увидел Элизабет, спускающуюся по лестнице. Она ещё больше похорошела, расцвела, словно роза в саду.
- Уилл! Как я рада вас видеть! Мне про вас сон приснился! - весело сообщила девушка, подходя к нему.
- Про меня? - ему бы улыбнуться, но он не посмел.
- Элизабет, пристойно ли говорить? - смутившись, одёрнул Элизабет её отец-губернатор.
Но она не обратила на него внимание и продолжала:
- Про день нашей встречи - помните?
- Как я мог забыть, мисс Суонн?
- Уилл, сколько вас просить звать меня Элизабет? - немного расстроенно осведомилась она.
- Ещё раз - точно, мисс Суонн. Как всегда, - слегка виновато ответил он.
- Вот! Видишь - юноша соблюдает приличия! - нравоучительно заметил губернатор. - Что ж, позвольте, нам пора идти.
При слове "приличия" что-то вроде презрения или гнева промелькнуло в карих глазах Лиззи, она взглянула на Уилла - его словно окатило горячей волной, - и холодно сказала:
- До свидания.
Он чувствовал себя очень неловко после этого разговора и, глядя вслед уходящей девушке, негромко произнёс:
- Удачи! Элизабет...

***
- Там же, где и всегда, - с улыбкой констатировал он, глядя на мистера Брауна, развалившегося на стуле с бутылкой в руках.
Подошёл к столу, увидел свои инструменты:
- Не там, где всегда...
Заметил лежавшую рядом кожаную треуголку.
"Так, а это откуда? У нас такого никогда не водилось..."
Рука Уилла потянулась к шляпе... Хлоп - на руку легло холодное и светлое лезвие шпаги.
"А это что за чудо природы?"
Напротив Уилла стоял мужчина лет тридцати с обнажённой шпагой в руке. Впрочем, нет, он казался моложе. Незнакомец был одет в потрёпанную белую блузу, серый жилет, такие же штаны и пыльные сапоги. На голове у странного гостя - спутанные чёрные волосы, заплетённые в мелкие косички и подхваченные алой повязкой.
Незнакомец, выставив перед собой свою шпагу, медленно двигался к Уиллу. Мол, стой спокойно или вообще уйди с дороги, тогда не трону. Или как это расценивать?
Уилл спросил:
- Ты тот, кого ищут? Ты пират? - разумеется, он уже слышал о том, что какой-то негодяй с пиратским клеймом на руке сначала спас губернаторскую дочку, а потом чуть не задушил её при помощи кандалов. Эти слухи уже облетели весь город.
- Лицо знакомое... - не отвечая на его вопрос, сказал неизвестный. - Я угрожал тебе прежде?
- С пиратами якшаться против моих правил! - с вызовом ответил Уилл.
- А-а... Из-за меня правила изменять не стоит. Позволь откланяться.
Пират (а Уилл в этом уже не сомневался) убрал клинок и пошёл к выходу. Но юноша не мог позволить ему уйти. Он схватил первую попавшуюся под руку шпагу и направил на разбойника.
Тот хладнокровно и чуть насмешливо спросил, словно стараясь убедить:
- Считаешь это разумным - затевать бой с пиратом?
- Ты угрожал мисс Суонн, - этот аргумент стал для Уилла самым главным.
- Только слегка.
Клинки звякнули, ударяясь друг о друга...

***
- Отойди!
- Нет.
- Прошу, уйди!
- Нет! Я не отступлю, даже не рассчитывай!
- Ох, не для тебя эта пуля...

***
- Полагаю, всем запомнится день, когда капитан Джек Воробей попался нам. Увести его.
Уилл молча наблюдал, как гвардейцы уволакивают прочь находящегося без сознания пирата. Какое-то давно забытое детское воспоминание всплыло в голове. Что-то было связано с этим именем - Джек Воробей, но Уилл никак не мог вспомнить - что. Нет, он, несомненно, слышал это имя и раньше - много раз, но с кем-то оно было связано особенно крепко...

Отредактировано Пиратка (2012-10-18 14:43:29)

6

Глава 6. Похищение Элизабет и что из этого вышло

Элизабет похитили. - Свободу Воробью! - Светлый луч надежды... - Пират пирату рознь. - Долгожданное счастье.


***
Ночью на город напали пираты. Они приплыли на большом чёрном корабле, высадились в бухте Порт-Ройяла и, - с топорами, саблями и пистолетами в руках, - кинулись крушить всё вокруг. Жители и не думали обороняться. Уилл был одним из немногих, кто смог дать хоть какой-то отпор разбойникам.

Бывает в жизни так - одно к одному. И Уилл вспомнил про это, когда увидел, как Элизабет - неприбранную, босую, в одной ночной сорочке утаскивают под руки куда-то прочь двое пиратов толстый и тонкий. Она (странно!) почти не сопротивлялась, но вдруг заметила Уилла и позвала. Он бросился к ней, но дорогу преградил какой-то пират, уронил (или кинул) что-то под ноги, и пока Уилл соображал, в чём дело, момент был упущен - Элизабет исчезла из поля зрения... Последнее воспоминание той сумасшедшей ночи - звук удара, боль в затылке и тьма.

...Утром он очнулся. Рядом кудахтали испуганные курицы. По улице сновали гвардейцы, унося раненых и убитых. Голова у Уилла гудела, он дотронулся до макушки рукой, проверяя, есть ли кровь. Крови не было. Тогда он начал вспоминать, что же случилось, почему он здесь валяется. И, вспомнив, он перво-наперво кинулся к Норрингтону (а у кого ещё было просить помощи?..) Нашёл его очень быстро - тот о чём-то беседовал с губернатором Суонном, склонившись над картами.
- Её украли! Украли Элизабет! - Уилл взбежал на площадку. Он думал, что сейчас они все засуетятся, понесутся снаряжать корабль в погоню за пиратами. Но ничего не произошло, лишь Норрингтон сказал сквозь зубы:
- Мистер Мартог, уведите его...
- Нужно идти за ними и спасти её! - горячо перебил его слова Уилл.
Губернатор не выдержал:
- С чего вы предлагаете начать?.. Если у вас есть сведения касательно моей дочери - поделитесь ими!
Вдруг один из гвардейцев нерешительно произнёс:
- Этот... Джек Воробей... он говорил о "Жемчужине"...
- Скорее, упоминал вскользь... - добавил другой.
- Спросите у него! - сказал Уилл. - Освободите, он приведёт нас к ней!
- Нет! - заявил Норрингтон. - Пираты, пришедшие в форт, оставили его за решёткой. Значит, они не союзники... Губернатор, мы определим, каким курсом...
Уилл выхватил из-за пояса топор и с силой ударил им по столу, на котором были разложены карты:
- Какой от этого толк?!
- Мистер Тернер, - холодно проговорил Джеймс, отдавая юноше обратно его топор, - вы не военный и не мореплаватель. Вы только кузнец. И сейчас не время для бурных истерик. Не заблуждайтесь, вы далеко не единственный, кому дорога Элизабет.
Последние слова остро резанули Уилла по сердцу. Все его догадки насчёт Норрингтона подтвердились. Хотя, быть может, Джеймс вовсе не себя имел в виду, а, к примеру, отца Элизабет?.. Ладно, не думать об этом. Не сейчас!
Нужно освободить этого Воробья, договориться с ним. Только он может помочь...

***
- Ты! Воробей! - Уилл подбежал к решётке.
- Да? - пират спокойно лежал на подстилке из соломы.
- Тебе знакома "Чёрная Жемчужина"?
Ответ последовал не сразу:
- Я о ней слышал.
- Где у неё база?
- Где у неё база? - переспросил Джек Воробей, усмехнувшись. - Разве ты не слыхал? Капитан Барбосса и его мерзавцы обретаются на Исла-де-Муэрто. Отыскать туда путь не дано никому, кроме тех, кто уже знает, где оно...
- Корабль не миф. Значит, стоянка в невыдуманном месте. Где она?
- Причём тут я? - снова усмехнулся Джек.
- Но ведь ты пират!
- А ты решил в пираты податься, да?
- Никогда! - твёрдо ответил Уилл. - У них мисс Суонн...
- О, так ты нашёл себе девушку! Ясно. Ну, если ты жаждешь всё преодолеть, спасти её и завоевать девичье сердце (какой пафос звучал в голосе Воробья!) я тебе не помощник. Тут и не пахнет наживой.
- Я открою эту дверь.
- Ключик-то далеко...
- Я ковал решётки, штыри в этих петлях!.. Если взять рычаг и правильно применить силу, дверь сойдёт с петель! - убеждал пирата юноша.
- Как тебя звать? - наконец спросил Воробей.
- Уилл Тернер.
- Уилл - сокращённо от "Уильям"? Сильное имя. А назвали в честь отца, да? - вдруг спросил Джек, щурясь.
- Да... - удивлённо ответил Уилл.
"Он знает... знал моего отца?! Хм, как он сказал: "Сильное имя"... Так говорил Джо Рид!.. Они... они ведь с Воробьём родственники... Ну ладно, это потом... сейчас нет времени..." .
- Ну, мистер Тернер, - между тем говорил Джек, поднимаясь, - я передумал. Если вытащишь меня из-за решётки - обещаю: я доставлю тебя на "Жемчужину", к твоей красотке! Ну что, идёт?
- По рукам!
- По рукам! Выпускай!

***
Они - Джек и Уилл - реквизировали "Перехватчик" и отправились в погоню за "Чёрной Жемчужиной". Уходя с Джеком Воробьём в плавание, Уилл не подозревал о том, что он стал пиратом. То есть, ему казалось, что, раз он спасает Элизабет, всё законно, и в итоге ему простят кражу брига. В конце концов, он совершает доброе дело!
- Детство я провёл в Англии, - рассказывал он Джеку, чистя свой клинок, - мать растила меня одна. После её смерти я решил найти своего отца.
- И что? - спросил Джек.
- Мой отец - Билл Тёрнер. Ты согласился мне помочь, как только узнал моё имя! Я обрадовался и не стал вдаваться в расспросы. Я не глупец, Джек. Ты знал моего отца!
Джек помедлил, потом ответил:
- Да, знал. Мало кто знал его как Уильяма Тернера. Остальные звали его Прихлоп или Прихлоп Билл.
- Прихлоп? - удивился Уилл.
- Добряк, хоть и пират. Вы - на одно лицо...
- Неправда! - вспыхнул Уилл. - Он плавал на "торговце"! Был почтенным человеком и чтил закон!
- Он славный пират, дерзкий разбойник! - Джек уже начал раздражаться.
Уилл схватился за эфес шпаги:
- Мой отец никакой не пират!
- Убери железку. Напросишься на поражение, - спокойно сказал Джек.
- Ты не победил! - голос у Уилла грозил превратиться в сплошной яростный звон. - Ты сжульничал, в честном бою я бы тебя заколол!
- Тогда сражаться честно явно нет резона...
Джек резко крутанул штурвал, и спустя несколько секунд Уилл уже висел над морем, уцепившись за гик*.
- Ну, а пока загораешь - мотай себе на ус! - насмешливо произнёс Джек. - На самом деле важно лишь одно: что человек может, и чего он не может. Например: ты можешь поверить, что твой отец был пиратом и славным малым, или не можешь. Но дух пиратства у тебя в крови - с этим уже ничего не поделаешь! Потом - взять меня: я могу тебя бросить.
Уилл замер.
- Но добраться на бриге до Тортуги в одиночку - не смогу, - продолжил Воробей. - Значит...
Он вновь повернул штурвал, возвращая гик, а вместе с ним и Уилла, в прежнее положение.
- Сможешь плыть под командой пирата? - спросил Джек, держа в руке шпагу Тернера. - Или же нет? - и он протянул оружие Уиллу.
Тот принял назад свою шпагу и спросил, усмехаясь:
- Тортуга?
- Тортуга.

***
На тёмно-синем небе блестели звёзды. "Перехватчик" неслышно скользил по волнам. Прохладой веяло от ночного океана, и ветер шелестел в парусах...
Уилл вышел из каюты. Медленно двинулся к фальшборту, остановился, вглядываясь в бесконечную даль...
- Не спится?
Уилл оглянулся. Джек стоял на капитанском мостике, за штурвалом. Где же ему ещё быть...
Капитан Воробей насмешливо спросил:
- Думаешь о своей зазнобе?
Уилл не ответил; молча поднялся на капитанский мостик, встал рядом с Джеком.
- Зря думаешь, - проговорил пират, щурясь. - Как я понял, на неё положил глаз милейший командор Норрингтон. Он богат, знатен, настоящий джентльмен из высшего света - как раз то, что нужно юной дочке губернатора. Так что... у тебя нет шансов, Уильям.
Говоря это, Джек кривил душой. Ему, опытному человеку, повидавшему на своём веку всякое, хватило одной встречи с "юной дочкой губернатора", чтобы понять, что ей нужно на самом деле. Но Уильям это поймёт спустя время. Он ещё молод и не научился угадывать людей и их помыслы с первого взгляда. А пока пусть не терзает себя глупыми надеждами и мечтами. Так лучше...
- Ты умеешь читать мысли? - мрачно поинтересовался Уилл.
- М-м-м?..
- Ты озвучил всё то, о чём я думал в последнее время.
- Забавно, - усмехнулся Джек. - Хотя... у тебя на лице написано всё то, о чём ты думаешь.
Вот такие разговоры возникали у них постоянно - пока они добирались до Тортуги. Казалось, судьба столкнула их, чтобы они многому научились друг у друга. Джек Воробей, самый удачливый и хитроумный пират на свете, признался себе, что честней Уилла он ещё не встречал людей, и эта честность и даже некоторая наивность нравились ему: это были довольно редкие качества.
А Уилл признался себе, что никогда не встречал людей, подобных Джеку - во всех смыслах этого слова. Дело даже не в дикой внешности и чудаковатой манере себя вести. Дело в парадоксе личности капитана Воробья: как мог такой шут, как он, захватить целый корабль? Честно говоря, сначала Уилл собирался не принимать Джека всерьёз, но потом понял, что это как раз и является ошибкой. Джека нужно принимать всерьёз!
- Иди спать, Уильям, - устало сказал Воробей. - Как говорится, утро вечера мудренее. И думай лучше не просто о зазнобе, а о том, как спасёшь её от кровожадных пиратов, и как она будет тебе благодарна, и как у неё вспыхнет ответное чувство - ну, и так далее... Словом, всё в таком духе, а не в том, в каком ты думал до этого разговора...

***
Уилл с Джеком набрали на Тортуге экипаж из "бывалых матросов", как выразился Воробей, и отправились к Исла-де-Муэрто. Пережив сильный шторм, они достигли загадочного острова. Команда осталась на "Перехватчике", а Джек и Уилл сели в лодку и поплыли в пещеру. Там были пираты. И Элизабет тоже оказалась там.

Уилл совершил то, о чём думал и мечтал, - он спас Элизабет, вырвал её из лап Барбоссы, фигурально выражаясь. Они вместе - Лиззи и Тернер - добрались вплавь до "Перехватчика".
Но Уилл, совершив подвиг, успел совершить ещё и бесчестный поступок - он оставил Джека в пещере, предварительно огрев его по голове веслом. Юного кузнеца не покидало чувство, что Джек его использует, считает своим козырем и ждёт благоприятного момента, чтобы предать его. Тут каждый был сам за себя. И не Воробей ли говорил ему, Уиллу: "Важно лишь одно - что человек может, и чего он не может"?..

... И вот теперь они сидели вдвоём - друг напротив друга. Уилл, взяв в свои руки ладонь Элизабет, белой тряпкой перевязывал рану, оставшуюся у девушки после кровавого обряда в пещере на Исла-де-Муэрто.
- Вы назвались Барбоссе моей фамилией, - говорил Уилл, не отрываясь от своего занятия. - Почему?
Она помедлила, потом ответила:
- Я не знаю. Ой!.. - вдруг вырвалось у неё, когда Уилл туже затянул повязку.
- Простите, - произнёс юноша. - Руки кузнеца огрубели...
- Нет, - быстро и смущённо улыбнулась она, - ну, в смысле - да, но... Продолжайте.
Он взглянул ей в глаза, силясь разгадать её мысли. Элизабет тоже смотрела на него. Уилл подумал, что глаза мисс Суонн как-то странно блестят – то ли в них отражалось пламя свечей, что горели в каюте, то ли вспыхивало ответное чувство на его любовь... Вдруг, повинуясь внезапному порыву, они двинулись друг к другу, почти соприкоснувшись лбами, и... остановились.
- Элизабет... - рука Уилла скользнула по её мокрым волосам, по вырезу платья и нащупала что-то холодное.
Тогда Лиззи, словно нехотя, достала золотой пиратский медальон и протянула Тернеру:
- Он твой.
- Я считал, что он пропал, - вполголоса, изумленно проговорил Уилл. - Отцовский подарок... Он отослал мне... Ты его взяла?!
Она слегка покраснела (или это Уиллу лишь показалось?) и ответила, отводя глаза в сторону:
- Мне стало страшно: вдруг ты пират? Я не хотела, чтобы взрослые увидели...
Элизабет виновато посмотрела на него. Он сказал, сжимая в руке медальон:
- Им не твоя кровь нужна, а Прихлопа Билла... Моя кровь. Кровь пирата!..
- Мне очень жаль, прошу - прости меня...

***
Потом был бой между пиратами Джека Воробья, который, кстати, оказался почему-то (и слава Богу, что так!..) на "Чёрной Жемчужине", и пиратами Барбоссы. Последние победили, "Перехватчик" был взорван и потоплен, команду взяли в плен, а Уилл, оставшийся на "торговце", чудом спасся. Добравшись до "Жемчужины", Тернер объявил, кто он такой, и после вёл весьма неудачные переговоры с Барбоссой, который, разумеется, воспользовался неопытностью юноши в подобных делах. Уилл хотел, чтобы Элизабет и всю команду отпустили взамен на него самого. А в результате получилось так, что отпустили одну Элизабет. И как "отпустили"! Высадили на необитаемый остров, а в качестве собеседника, компаньона и товарища по несчастью дали Джека Воробья. Люди Барбоссы на своём корабле вновь отправились на Исла-де-Муэрто - снимать заклятье с помощью крови Уилла Тернера.
Сначала - несколько дней в грязном и душном карцере. Потом - снова жуткая пещера. И в ту самую минуту, когда рыжебородый Барбосса, взяв нож, уже собирался прикончить Уилла, вдруг, невесть откуда, появился Джек, сообщивший три важные новости: первое - Элизабет жива и в данное время находится с отцом, так что ей ничего не грозит; второе - она дала обещание выйти замуж за Норрингтона; третье - к острову причалил корабль "Разящий", гордость королевского флота.
Затем всё (или почти всё) развивалось так, как хотел этого Джек: он ловко провёл Барбоссу, спровадил прочь из пещеры практически всех его пиратов и после, выбрав подходящий момент, освободил Уилла. И они, вооружившись, тут же вступили в борьбу с Барбоссой и двумя оставшимися в подземелье матросами.
Потом в пещере появилась Элизабет - растрёпанная, грязная, в гвардейском мундире, - и тоже приняла участие в драке, предварительно осведомившись, на чьей стороне Джек. А затем произошло убийство Барбоссы: Джек выстрелил в него из пистолета в упор, а секундой раньше Уилл с силой провёл ножом по своей ладони, пролив свою кровь на проклятое ацтекское золото и тем самым сняв заклятье.

***
- Вернёмся на "Разящий"!
- Ваш жених будет рад узнать, что вы живы...
...
- Если ты ждал благоприятный момент - это был он!.. А теперь не сочтите за труд забросить меня на мой корабль!

***
- Джек, это нечестно! Они не посмеют!.. Это благодаря тебе мы победили Барбоссу и его негодяев! Норрингтон обязан отпустить тебя!
- Он никому ничего не обязан, Уилл, кроме закона Британии и короля.
- Но это несправедливо! И Элизабет то же самое говорит...
- Лучше бы вы с Элизабет молчали, а то умны больно!.. Не отпустят они меня, сколько бы хороших дел я не совершил. И правильно, потому что злодеяний я совершил гораздо больше, смекаешь?
- Смекаю. Но...
- Тише! Сюда, кажется, идут. Уходи.
- Ладно, ухожу. Ухожу...
- И последнее, Уильям: не делай глупостей...

***
Но всё-таки он сделал глупость и, самое главное, прекрасно знал, что это глупость, однако поступить по-другому не мог, потому что глупость-то была абсолютно правильная.
...По возвращении в Порт-Ройял Уиллу простили его временный уход в пираты, а Джека приговорили к казни через повешение. Уилл не мог этого допустить. Джек Воробей - пират, но хороший человек, а потому должен быть на свободе. И вообще - пират пирату рознь.
Перед тем, как спасать Джека, Уилл решил признаться Элизабет в любви. Он не хотел больше скрывать своих чувств: ведь не проходило и дня без мысли о ней!
Признаться он решил открыто; Уилл никого не боялся, и самое главное - он не боялся себе признаться в своих чувствах. Пусть знают о них и другие: Норрингтон, губернатор, гвардейцы... Уилла не волновало их мнение. И пусть Элизабет тоже думает о нём, что хочет. Уилл больше не мог говорить с ней, стараясь спрятать чувства за обычной вежливостью и почтением. Ему казалось, что если он не скажет ей этого, то потеряет её навсегда. Ведь после свадьбы с Норрингтоном она станет потихоньку отдаляться от него, Уилла. Одна лишь мысль об этом заставляла сердце Тернера бешено колотиться в груди, а руки - сжиматься в кулаки. Ревность терзала его, но он всячески подавлял её в себе.
К тому же, вряд ли ему удастся освободить Воробья, их обязательно поймают. Поэтому терять нечего, и именно поэтому Элизабет должна будет узнать правду. А там уж всё равно - проигнорирует она его признание или начнёт злиться и бушевать, или откликнется... На последнее шансов было мало. На спасение Воробья - ещё меньше. Но если губернатор с Норрингтоном помиловали его, Уилла, пусть милуют и Джека. А если последнего повесят, пусть вешают и Тернера - это честно, по крайней мере.
И всё же... в отношении Элизабет в сердце Уилла теплилась надежда на взаимность и поддержку. Шанс есть всегда. Нужно только сделать шаг.

***
- По возвращении домой я вас сразу помиловал! И что сделали вы?.. Пошли спасать этого типа?! Он пират!
- И славный малый! Если теперь палачу достанутся две пары сапог вместо одной - будь по сему! Но моя совесть чиста.
- Забыли своё место, Тернер?
- Оно здесь. Между вами и Джеком.
- Как и моё...
- Элизабет?!

***
... В доме губернатора полным ходом шли приготовления к помолвке. Слуги день и ночь метались по огромному особняку, выполняя распоряжения мистера Суонна, прибирали комнаты, покупали всё необходимое для праздничного стола. А виновники торжества, Уилл и Элизабет, словно исчезали во времени и пространстве. В эти дни они были вне досягаемости...

...Над морем всходило солнце, его лучи золотили тёмные волны. Небо стремительно розовело. Пронзительно кричали чайки. Солёный ветер тихонько шевелил листья прибрежных пальм.
Они сидели, прижавшись друг к другу, на большом плоском камне. Уилл был одет, как обычно, в рубашку с жилетом, штаны, чулки и башмаки, а Элизабет вместо платья надела тот самый красный гвардейский мундир, в котором ещё недавно отчаянно дралась с проклятыми пиратами Барбоссы в пещере на Исла-де-Муэрто. В мундире ей было удобнее, чем в тугом корсете.
"Я ещё успею походить в корсетах, - с грустной усмешкой говорила она отцу, оставаясь с ним наедине, - на мой век точно хватит. А пока, до помолвки, я хочу носить нормальную одежду, в которой можно свободно дышать".

...От моря веяло прохладой, но им не было холодно. Элизабет говорила, устремив карие глаза на горизонт:
- Помнишь, ты спросил меня тогда, почему я назвалась Барбоссе твоей фамилией? А ты сам тогда догадался - почему?..
- Тогда - нет, - чуть улыбнулся Уилл. - Мне казалось, что ты не меня любишь, а Норрингтона.
Элизабет фыркнула.
- Ничего смешного не вижу! - придав своему лицу строгое выражение, заявил Уилл. - Кстати, а когда, на самом деле, ты наконец обратила на меня внимание? Только не говори, что с первого момента нашей встречи...
- Не с первого. Я... я не помню, как это случилось, честно... Теперь мне вообще кажется, что ты всегда был дорог мне... Но, скорее всего, это не совсем так. Ну, а ты когда понял, что любишь?.. - она лукаво сощурилась.
- Э-э... И я не помню... - засмеялся Уилл.
- Ну, вот видишь! Так что давай лучше не станем тратить время на попытки вспомнить... Времени остаётся немного, - тон Элизабет из счастливо-безмятежного вдруг стал тревожным. - Да, скоро, Уилл, скоро наша с тобой помолвка... И знаешь, - зашептала она, припав к юноше и обняв его за шею, - я и жду её, и боюсь...
- Боишься? Чего же ты боишься? - спросил Уилл, тоже встревожившись.
- Толком не знаю... Ну, во-первых, боюсь возвращения к корсетам, балам, церемониям, - Лиззи вымученно улыбнулась, ещё крепче обняв Уилла, - это всё не по мне, я же просто задохнусь... И тебе, Уилл, тоже придётся войти в этот ненастоящий, фальшивый мир... И это будет тяжело, милый...
- Ну, я думаю, всё не так плохо: кузницу я не оставлю. Думаю, мы с тобой не будем постоянно мозолить глаза знатным аристократам, собирающимся в доме твоего отца, - попытался успокоить её Уилл.
- Что ты, разве кто-то позволит нам уйти от всего этого!.. - грустно усмехнулась Элизабет. - Я ведь дочь губернатора! А муж у меня будет - оружейник... Вот событие, которое уже обсуждает весь город... А если мы с тобой ещё и поселимся в кузнице - я уж не знаю, что будет...
- А что тут такого? - притворно нахмурился Уилл. - Днём я буду работать, а вечером - учить тебя фехтованию.
- Фехтованию? - в глазах Элизабет блеснула радость пополам с недоверием. - Ты меня научишь?..
- Э, ну вообще… я пошутил, но если хочешь...
- Очень хочу!
- Научим, - пообещал Уилл.
- Здорово! - Элизабет заметно повеселела. - Уилл, это счастье! Я никогда не думала, что человек может быть таким счастливым! У нас всё слишком хорошо, чтобы этому верить, несмотря на все мои страхи!.. Самый главный мой страх - я боюсь, что всему этому придёт конец... Я боюсь, что кто-то помешает нашему счастью, сломает его... Какое нехорошее предчувствие... - она прижала руку к сердцу, словно прислушиваясь.
- Накличешь... - проворчал Уилл, целуя девушку. - У нас с тобой всё к счастью... Во всяком случае, для меня счастье - это ты.

------------------------------------------------------------------------------
* - Гик - горизонтальный шест, к которому крепится нижняя кромка паруса.

Отредактировано Пиратка (2012-03-14 11:38:15)

7

Глава 7. Огонь любви может погаснуть в один миг...

За несколько дней до свадьбы. - Неожиданный поворот судьбы. - Встреча с отцом. - Каждый сам за себя. - Предательство. - В хижине Тиа Далмы.

***
- Уилл! Ты где? А? Темно тут...
- Я здесь, иди прямо. Не споткнись об инструменты! Так... Ну вот!
- Ф-фу, еле-еле добралась до твоей кузницы... На улице сильный дождь! Вот уже несколько дней не прекращается. Дурной знак! Уилл...
- Погоди, фонарь зажгу... Вот, так гораздо лучше. Говоришь, сильный дождь?.. Ну да, вижу - ты вся промокла. На, держи плащ, укутайся - простудишься!
- Спасибо. Уилл, я принесла тебе... вот...
- Что это? Повязка? Шнурок? Новый медальон?
- Да, это замена тому ацтекскому, золотому. Обыкновенный кожаный шнурок с камнем. Конечно, не роскошь по сравнению с тем, но мне хотелось бы, чтобы ты его носил на шее. В память о том, твоём медальоне, который, собственно, и соединил наши судьбы...
- Хорошо, давай сюда. Спасибо за такой подарок... Мне всё равно - золотой он или простой, мне дорога любая вещь из твоих рук. Кстати, Элизабет, где ты взяла его?
- Он мне достался от моей матери. Она очень любила его и берегла.
- Сберегу и я. Элизабет, ты не забыла, что у нас сегодня очередной урок фехтования?
- Да, помню! Но, Уилл, снаружи дождь! Жалко...
- Будем тренироваться здесь! Согласна?
- А мистер Браун?..
- Он ушёл к своему приятелю и вряд ли скоро вернётся.
- Тогда - вперёд! Начнём! Ур-р-ра, я пиратка!..
- Хороша пиратка - в корсете!
- Ну что ты смеёшься, я же принесла с собой мой любимый единственный гвардейский мундир! Только тебе нужно отвернуться - я переоденусь.
- Элизабет, ты же моя невеста, и вообще скоро наша свадьба - чего тут стесняться?..
- Вот когда будет свадьба - тогда и поговорим. И потом, откуда у вас, мистер Тернер, столько прыти? Не ожидала, честно говоря, не ожидала - а ещё приличный юноша...
- Лиззи, вот теперь не смешно! И почему это жених должен отворачиваться от своей невесты? Что я - спятил, что ли?..
- Если сейчас же не отвернёшься - после свадьбы спятишь окончательно, обеща-а-аю... Уилл!
- Ну всё, всё! Отворачиваюсь. А от тебя, Элизабет, я не ожидал такого целомудрия - ты же у нас, как заправская пиратка, презираешь всякие правила!
- Но тут я хочу быть консервативной. Стараюсь быть. Увидишь меня всю, какая я есть, во время брачной ночи. Она скоро, наберись терпения... Эх, мне бы этого терпения набраться до венчания!

***
- Шаг сюда!.. Вот так, отлично! Молодец!
- Я стараюсь, но мне кажется, что я никогда не научусь так, как ты...
- Научишься! Со временем. Так! Выпад! Умница! Теперь переход!.. Устанешь - скажешь.
- Хорошо.

***
Он был хладнокровен и полностью уверен в себе - этот человек с голубыми глазами, в белом парике и чёрной одежде. Он говорил очень ровным тоном, и не верилось, что он может сорваться на крик, повысить голос или понизить его до шепота. Его тонкий рот не улыбался - усмехался.
Катлер смотрел на гавань Порт-Ройяла, на корабли, стоявшие у причала, и думал, что сегодня у здешнего оружейника и его невесты будет не самый лучший день. Срывать торжественные мероприятия вроде свадьбы чрезвычайно забавно, не так ли? Пусть побегают, посуетятся. Да и папаше невесты придётся изрядно понервничать...

***
Уилл, одетый во всё праздничное - к свадьбе, - находился в кузнице, когда дверь в неё вдруг отворилась, и вошли гвардейцы. Офицер вежливо осведомился:
- Вы Уильям Тернер?
- Да. А в чём дело?
- Именем короля - вы арестованы!

Уилла заковали в кандалы и вывели на улицу. Вскоре прибежала Элизабет в мокром от дождя платье с пышными оборками. Кинулась к Тернеру:
- Уилл, что случилось?
- Я не знаю. Ты так красива...
Она чуть улыбнулась и продолжала:
- Не к добру невесте с женихом до свадьбы видеться!
Сквозь толпу гвардейцев протиснулся её отец:
- Пропустите! Стойте, как вы смеете!.. Отзовите своих солдат! Вы слышите?! - кричал он человеку в чёрном.
Человек обернулся:
- Губернатор Суонн, вот так встреча!
- Мистер Беккет?!
- Я теперь лорд, знаете ли, - заявил Беккет.
- Лорд вы или нет - у вас нет ни основания, ни права на арест этого человека! - губернатор указал на Уилла.
- Ну почему... Мистер Мёрсер!.. Ордер на арест некоего Уильяма Тернера! - лорд протянул Суонну листок.
- М-м... Но это ордер на арест Элизабет Суонн...
- Разве? - удивился Беккет. - Вот незадача... Арестуйте и её!
- Что это значит?! - потрясённо воскликнула Элизабет.
- Нет! - дёрнулся Уилл, но двое солдат его удержали; двое других тем временем надели кандалы и на Лиззи.
- Ага! Ордер на арест Уильяма Тернера! - Беккет наконец нашёл нужную ему бумагу с приказом. - У меня есть ещё один на арест некоего Джеймса Норрингтона. Он здесь есть?
- Командор оставил службу несколько месяцев назад, - ответил мистер Суонн.
- В чём нас обвиняют? - возмущённо спросила Элизабет.
- Обвинения: участие в заговоре с целью освободить того, кто совершил ряд преступлений против Короны, - прочитал губернатор, - и был приговорён к смерти, что в свою...
- Что в свою очередь также карается казнью, - завершил Беккет. - Возможно, вы помните пирата по имени Джек Воробей?
- Капитана, - хором сказали Уилл и Элизабет, а последняя добавила: - Капитан Джек Воробей.
- Капитан Джек Воробей, - насмешливо проговорил лорд. - Да, я так и думал.

***
- Компас Джека?.. Зачем он Беккету?
- Я не знаю... Я должен найти Джека и уговорить его вернуться в Порт-Ройял, и тогда с нас снимут обвинение.
- Поспешишь?
- Если ты захочешь стать моей...
- Я стала бы твоей, если б не решётка!

***
Уилл сидел в трюме, на бочке с солониной. "Чёрная Жемчужина" стремительно скользила по волнам. Качка усиливалась. Слышно было, как воет ветер и шумит дождь, как кричат и переругиваются между собой матросы на палубе. Кузнец думал о событиях последних дней - о том, как искал Джека и как нашёл его на острове пелегостов; о том, как эти самые пелегосты собирались полакомиться им и всей командой Воробья... и самим Воробьём, естественно; о том, как им всем удалось сбежать, как он, Уилл, торговался с Джеком и заключил с ним сделку; о хижине загадочной колдуньи Тиа Далмы, что живёт в дельте реки, об её чёрных, как ночь, глазах и нежных тонких руках.
"Перст судьбы, - сказала она ему. - Ты уже ею отмечен... Вильям Тернер..."
Уилл закрыл глаза. Образ улыбавшейся колдуньи, произносящей эти слова, испарился. Всплыл образ Элизабет, сидящей взаперти. В карих глазах застыла печаль, белые руки бессильно упали на железные прутья тюремной решётки...
"Не своди глаз с горизонта..." - говорил он ей.
Завтра "Жемчужина" прибудет на то место, которое указала Тиа Далма. Задача Уилла - пробраться на корабль Дэйви Джонса и украсть ключ. Ключ нужен Джеку. Уиллу нужен компас. Вернее, компас нужен Беккету. А Уиллу нужна целая и невредимая Элизабет.
- Да-а-а, ну и погодка! - послышалось сверху, и в трюм спустился Джек. Его волосы и одежда были мокрыми от дождя, бушевавшего снаружи.
Уилл пожал плечами:
- Соответствует цели нашего путешествия. Отправиться в гости к морскому дьяволу и отобрать у него некую вещицу.
- Реквизировать. Реквизировать некую вещицу, - поправил Джек. - Откуда такая мрачность, дружище? На острове дикарей и в хижине старушки Далмы ты вёл себя по-иному... А, ну да, понимаю, - усмехнулся он, - Элизабет ждёт. Кстати, ты поступил неправильно: нужно было сначала провести брачную ночь с невестой, а уж потом искать меня и мой компас!
- Теперь уже всё равно, - хмыкнул Уилл, опустив голову. - Теперь можно только действовать, ждать и надеяться.
- Да, пожалуй, ты прав, - Джек, покачиваясь, подошёл к нему и уселся рядом, достав откуда-то тёмную бутыль. - Хочешь выпить? Ром...
- Нет, не хочу.
- С ним делятся, а он - "не хочу"!
- Не хочу! - упрямо повторил Уилл. - Потом как-нибудь... Сейчас голова гудит, но от рома мне легче не станет, это я знаю.
- Как хочешь, - Джек откупорил бутылку и стал пить крупными глотками.

***
Высокий. Одна нога - деревянная, другая обросла ракушками. Спрутообразное лицо, скользкие щупальца. Глаза - голубые, тошнотворные. Правая рука - клешней.
- Ты ещё не похож на труп!.. Чего надобно здесь?
- Джек Воробей прислал... в уплату долга.
- Что ты сказал? Повтори!
- Джек Воробей... свой долг отдаёт...
- А-а, ты серьёзно?! Наверное, стоит ценить его размах...

***
Он хотя и догадывался о предательстве Джека, но всё же оно было неожиданным. Уилл был убеждён, что капитан Воробей - его друг. Ну, или приятель. Поэтому Тернер был рад встрече с ним на острове пелегостов. И вот - на тебе! Джек откупился от Джонса, отдав ему Уилла.
"Ну хорошо, - думал Уилл. - Пираты - они пираты и есть, даже благородные. Мог ли я предположить, что Воробей так обойдётся со мной?.. Конечно, мог. Но не хотел. Не желал допускать этой мысли - мысли о том, что Джек предаст человека, спасшего его от виселицы. Ладно. Будем выбираться. Мне нужен ключ. Где Джонс хранит его?"

-...Вирра*! - крикнул боцман "Летучего Голландца". - Тернер, закрепить! Скорей, мистер Тернер!
Уилл, услышав команду, кинулся выполнять. Лил дождь. Холодные струи стекали по лицу, вода попадала за шиворот.
Он схватил верёвку и потянул на себя.
- А ну, не лезь! Эй, отойди, парень!..
Уилл взглянул на человека, мешавшего ему. Неживое лицо, освещённое молнией, было до боли знакомым.
"Отец!"
Прихлоп Билл тоже узнал своего сына и стоял как громом поражённый. Его пальцы разжались, и верёвка выскользнула из рук.
"Во что он превратился! - мелькнуло в голове падающего Уилла - его основательно проволокло по мокрой палубе корабля. - Оброс ракушками и полипами, на щеке - морская звезда... Жуть! Но - он, он!"

- Поднять на ноги раззяву! - прогремел голос боцмана. - Пять ударов плетью, чтоб крепче стоял!..
- Нет! - сказал Прихлоп, отстраняя его.
- Ты мне смеешь перечить? Разделишь с ним наказание!
- Это я устроил!
- Берёшь его вину? - сквозь толпу мертвецов протиснулся Джонс. - А в чём причина такой самоотверженности?
- Мой сын... - проговорил Билл. И повторил уже увереннее: - Он мой сын!
Джонс нехорошо засмеялся:
- Сколь благое стечение обстоятельств! Пять ударов плетью... Я правильно помню? - обратился он к боцману. Тот кивнул.
Джонс взял у кого-то из матросов длинную плеть и протянул Прихлопу.
- Что?.. - ошеломлённо выдавил Билл. - Я не буду...
- Наказания не избежать, мистер Тернер! - заявил капитан "Голландца". - Он пострадает либо от боцманской руки, либо от твоей!
Уилл беспомощно оглянулся на отца. Прихлоп твердо сказал:
- Нет.
- Боцман! - крикнул Джонс.
- Нет! - повторил Билл и взял плеть.
Уилл не верил своим глазам. Отец выпорет его?..
Двое матросов толкнули Тернера-младшего к мачте и быстро сорвали с него рубашку, оголив спину. Затем привязали - за руки.
Уилл обмяк, не стал сопротивляться - всё было как в страшном, кошмарном сне: мёртвый, вернее, полумёртвый отец, жуткая команда корабля-призрака, капитан-спрут... Прихлоп размахнулся и ударил Уилла плетью. Тот слабо застонал, стиснув зубы. На его спине уже обозначилась длинная красная полоса. Ещё один удар и ещё один... Снова стон. А Джонс смотрел, пряча ухмылку и шевеля щупальцами. Кое-кто из матросов открыто усмехался. Прихлоп с каменным лицом взмахивал плёткой.

***
- Уилл...
- Обойдусь без тебя!
- Боцман славен тем, что до костей рассекает мясо одним ударом!
- Ты хочешь сказать, что этой поркой выручил меня?..
- Да!

***
- На. Этот нож... Возьми его. Мне на роду написано сгинуть здесь. Но ты не разделишь мою участь.
- Ты свою участь не сам ли выбрал?
- Что ж... я и рад бы сказать, что ПРИШЛОСЬ бросить вас и стать пиратом. Только это не так, к чему тут лукавить! Мы в расчёте, Уилл. Уходи.
- Я возьму его, но клянусь: я освобожу тебя из когтей Джонса... И не уймусь, пока нож не пронзит его сердце!

***
...Он, разбрызгивая воду во все стороны, выбрался на песчаный берег острова Креста. К счастью, рыболюды Джонса здесь ещё не появились. Теперь ему необходимо найти Джека, - а он здесь, - отобрать сундук с сердцем и убить капитана "Летучего Голландца". Тогда Прихлоп Билл станет свободным.

Уилл был слегка удивлён, когда рядом с Джеком обнаружил Элизабет, одетую в белую блузу, матросский жилет и сапоги. Нет, он уже знал, что она на свободе (её подвенечное платье оказалось на судне, которое подобрало Тернера, сбежавшего с "Голландца"), и всё же какая-то смутная, ничем не обоснованная тревога зародилась у него в душе. Ещё больше изумился Уилл, увидев грязного и оборванного Норрингтона.
Все трое склонились над только что вырытым сундуком, и Тернер-младший услышал фразу Джеймса:
- Так ты говорил правду!..
- Я часто так делаю, а вас это удивляет? - насмешливо осведомился Джек.
Уильям не удержался:
- Не без причин!
- Уилл! - радостно воскликнула Элизабет, бросаясь к нему. - Ты цел, слава Богу! Я искала тебя! - она крепко обняла его, повисла у него на шее, стала гладить по спине, которая немедленно отозвалась пронизывающей болью, но кузнец терпел - ведь Элизабет целовала его!.. Он готов был терпеть боль, и поэтому не отстранялся, а лишь слегка морщился.
Наконец, когда они оба успокоились, Уилл обратился к капитану Воробью:
- Ну, спасибо тебе, Джек!
- За что? - вскинул брови тот.
- Ты заманил меня на корабль, чтобы погасить долг Джонсу...
- Что? - вытаращила глаза Элизабет.
- Что? - пискнул Джек вслед за ней.
- ...и там я встретил своего отца, - продолжил Уилл.
- О-о, ну, не за что, - усмехнулся Воробей.
- Всё, что ты говорил - это было враньё?! - возмущённо спросила Лиззи, подходя к нему.
- Почти всё. Ложь во спасение!

***
- Эй! Что ты делаешь?
- Я убью Джонса.
- Нет, не стоит, Уилл! Если Джонс умрёт, кто скажет его зверушке "к ноге", а?.. Ну-ка... Будь любезен... Дай ключ!
- Я-то слово держу, Джек! Я намерен освободить отца - надеюсь, ты увидишь это!
- Сейчас я с Джеком согласен!.. Мне очень жаль.
- Я знал, что полюблюсь тебе!
- Лорду Беккету нужно то, что лежит в сундуке. Вручив ему это, я изменю свою жизнь.
- А-а, чёрное честолюбие...
- Ха! По мне так это светлый луч надежды!

***
- Кэп, что дальше?!
- Покинуть корабль! Все в шлюпку!
- Джек! "Жемчужина"...
- Всего лишь корабль.
- Он прав, нам надо на сушу!
- До суши-то далеко...
- Да, не близко!
- Надо попытаться! Пока он будет занят "Жемчужиной"...
- Бросить корабль... Оставь корабль - оставь надежду!

***
Уилл висел, ухватившись за ступеньку забортного трапа, и быстро спускал разные вещи, которые давал ему Гиббс, сидящим в шлюпке. Скоро появится Кракен. Поэтому надо торопиться, иначе не спастись.
Он принял у Гиббса мушкет и передал его Раджетти. Потом обернулся, и его рука, вновь протянутая к старпому, замерла. И взгляд замер.
Элизабет целовала Джека! И как целовала - страстно, самозабвенно, почти с остервенением. Так целуют любовника, так целуют человека, который очень дорог...
Он видел и не верил. В груди сразу стало как-то пугающе пусто, как будто вырезали сердце...
Прошла секунда, и целующуюся парочку заслонил Гиббс:
- Шевелитесь! Времени в обрез! Давай отчаливай, Уилл!
Тернер машинально спустился в качающуюся на волнах шлюпку и сел. Факт, что Элизабет ему изменила, не укладывался в голове. Когда же она успела влюбиться? Нет, конечно, иногда и взгляда бывает достаточно. Но это не тот случай - "любовь с первого взгляда". "Первый взгляд" был давно - тогда, на пристани. Чтобы полюбить Джека, Элизабет должна была довольно длительное время общаться с ним, ближе узнать его, что ли...
Догадки, одна безумнее другой, замелькали в голове Уилла. Пустота в груди исчезла, уступив место дикой ревности, забурлившей в крови.

- Я клялся тебе в любви, я обещал тебе счастье! И ты тоже обещала мне, что будешь моей. И тоже - также, как я, - говорила о вечной любви. Значит, все твои обещания и признания - пустые слова? Ты не хочешь за них отвечать. Ты хочешь... делать то, что ты хочешь. Ты хочешь любить удалого пирата, а не кузнеца, который является всего лишь сыном пирата... А я не хочу заставлять жить со мной женщину, которая любит другого, и не буду!! Ни стоном, ни взглядом, ни словом своей печали и тоски не покажу... Ни за что, ни за что! Предательница!

Уилл закрыл глаза. Все эти гневные горькие слова, застрявшие в горле, никогда не слетят с языка, он это знал. Он просто не скажет этого Элизабет. А зачем? Всё ясно без слов. Сейчас они с Джеком придут, а потом, уже на берегу, Лиззи скажет своему бывшему жениху "прощай" и уйдёт со своим новым избранником...
Картинка, нарисованная разыгравшимся воображением Уильяма, была ярка, натуральна и правдоподобна. В груди закипела злость пополам с болью.
Он распахнул веки. В шлюпку осторожно спустилась Элизабет. В её глазах тихо светилась грусть, но вид у неё был решительный. Даже несколько отрешённый.
Уилл спросил - в голосе предательски проскользнули нотки отчаяния и презрения:
- Где Джек?
Она с вызовом посмотрела на него:
- Остался, чтобы дать нам шанс.
Уилл был ошарашен. Джек ради мисс Суонн и на смерть готов!.. Не побоялся ради возлюбленной остаться ждать ещё одной, последней, встречи с Кракеном! Что ж, это настоящий мужской поступок. За такое прощается многое, если не всё.
Матросы тоже были потрясены. Они бездействовали. Элизабет крикнула:
- Вперёд!
Шлюпка отплыла от корабля.

...Они видели, как гигантские щупальца Кракена медленно обвили "Жемчужину" и утянули вниз, в морскую пучину. Пинтел и Раджетти, которые до этого усиленно гребли, опустили вёсла. Элизабет коротко всхлипнула, отвернулась. Уилл не глядел на неё. Было тяжело...
Гиббс вздохнул и сказал: "А ну, навались! Нам надо к берегу!.." Вёсла снова стали равномерно погружаться в воду и подниматься, взмётывая брызги.

***
Они сразу решили отправиться к шаманке Далме. Она вряд ли могла чем-то помочь, ведь даже колдуньи бессильны в борьбе с морским дьяволом. Матросы, усталые и измученные, пришли к ней просто за поддержкой или советом.
Тиа уже всё знала - и без их рассказов. Она молча покивала головой, сверкнув своими тёмными глазами, обняла Элизабет за плечи, усадила на стул. Знаком приказала Уиллу сесть за стол. Остальные разместились кто где.
Далма принесла каждому по кружке рома. Поначалу Элизабет не хотела пить. Она сидела, ссутулившись, - её светлые волосы были влажными и грязными, одежда - сильно потрёпанной. Куда же делась та утончённая леди Элизабет с весёлой улыбкой? Вместо неё - вот эта пиратка с тоскливым, но непокорным взглядом.
На её смуглых щеках застыли слёзы. Уилл время от времени глядел на неё, и в его глазах было сочувствие, была боль - но не своя, а боль за неё. Обида, проклятия, гнев - всё испарилось. Он жалел Элизабет, он уже простил её в ту минуту, когда они все уплывали на шлюпке, а "Чёрная Жемчужина" шла ко дну...
Тиа мягко проговорила:
- Средство от холода и печали...
Элизабет наконец взяла чарку у шаманки. Но не выпила из неё. Как будто ещё на что-то надеялась.
Далма подошла к Уиллу:
- Очень жалко... Я знаю: тогда, на "Жемчужине", ты хотел одолеть Джонса и освободить душу отца!
- Что теперь хотеть! - горько усмехнулся тот. - "Жемчужины" нет... ровно как и капитана...
- Да, - произнёс Гиббс. - Ему до последнего часа удавалось нас всех обманывать, но честность всё же взяла верх! За Джека Воробья! - он поднял свою кружку.
- Никто не сравнится с ним! - ответил Гиббсу Раджетти.
- Он был джентльменом удачи! - присоединился Пинтел.
- Он был добряк! - добавила Элизабет.
Тогда Уилл искренне сказал, внимательно посмотрев на всех и остановив взгляд на заплаканной Лиззи:
- Если бы можно было вернуть его... Элизабет... - он поднялся, решив наконец поговорить с ней, зная, что долго так продолжаться не может.
Но Тиа Далма вдруг оказалась между ними обоими и быстро спросила:
- Вернуть Джека? М-м?
Она повернулась к Элизабет:
- Ну а ты хочешь?..
И, не дожидаясь ответа, обратилась ко всем:
- На что вы готовы ради этого? Вы готовы идти на Край Света и дальше, чтоб вернуть красавца Джека и его "Жемчужину"?
Гиббс ответил:
- Да!
Раджетти присоединился к нему:
- Да!
Пинтел поддержал:
- Да!
Попугай Коттона прохрипел:
- Да!
- Да... - прошептала Элизабет, кивая.
- Да, - сказал Уилл.
- Хорошо, - улыбнулась Тиа. - Но, чтобы достигнуть удачи и не сгинуть самим в тех жутких морях, вам понадобится капитан - опытный и легендарный!
В каморке, что была наверху, застучали сапоги, и вниз, к изумлённым членам команды спустился Барбосса с мартышкой на плече, живой и настоящий. Он насмешливо спросил:
- Ну, скажите мне, что сталось с моим судном? - и захрустел зелёным яблоком...

***
- Ну что ж, - говорила Далма, - я думаю, самое время подумать, как нам добраться до Сингапура. Путь неблизкий, как вы понимаете. Но иначе Джека не спасти. Я узнала, что у сингапурского барона Сяо Феня есть карта, на которой показано, как попасть на тот свет... и вернуться оттуда. Нужно любой ценой заполучить эту карту! И корабль с командой в придачу.
- Сначала нам нужно попасть в ближайший порт, а лучше - на Тортугу, - заявил Барбосса. - Как добраться до Сингапура - это я беру на себя... Ну а юный мистер Тернер вполне может похитить карту.
Уилл пожал плечами:
- Хорошо.
- Замечательно, - подвела итог Тиа. - А теперь, мужчины, я прошу вас выйти наружу и всё хорошенько обсудить.
Матросы во главе с Барбоссой немедленно удалились. Остался лишь Уилл:
- Тиа, мне необходимо поговорить с Элизабет.
Но Далма подбежала к нему и вытолкала из комнаты. Плотно прикрыв дверь, зашептала:
- Вильям, ты сошёл с ума?! Ей очень тяжело, она чувствует свою вину перед тобой и перед... Ах, ладно!.. Это неважно. Мне тоже нужно с ней поговорить и успокоить. Твоё присутствие совершенно необязательно! Как и твой разговор с ней! Тихо, подожди, ничего не говори мне!.. Сейчас не время выяснять, кого она любит - тебя или Джека. Вильям, я знаю, что творится в твоей душе, и мне тебя жаль, поверь, но повторяю: не время. Всё раскроется само... Ты только жди и надейся! Запомни - женщину не удержишь силой.
- Мне говорила об этом моя мать, - хмуро ответил Уилл.
- Твоя мать была, по-видимому, очень мудрой женщиной...
- Я не буду удерживать Элизабет. Я оставлю их с Джеком в покое, если они любят друг друга. Я буду спасать своего отца.
- Да, тебе стоит подумать об этом, - Тиа ласково потрепала его по плечу. - И не падай духом, Вильям! Жизнь не так сурова, как кажется... - и она исчезла за дверью.
Уилл немного постоял, вздохнул и ушёл догонять Барбоссу и остальных.

***
- Элизабет! Я хотела поговорить с тобой. Ты утри слёзы! Всё наладится.
- Я не знаю, наладится ли. Мне так плохо... Ты, Тиа... Ты ведь всё знаешь, да?..
- Знаю. Я знаю, что именно было между тобой и Джеком. Слава Богу, что этого не знает ваш несчастный Вильям, - он бы в ужас пришёл! Он и так-то в ужасе.
- Хорошо, что он ничего не знает.
- Угу, конечно, ничего не знает!
- А что?
- Он видел... Он всё видел, Лизабет...
- Всё?..
- Да. И ему теперь не лучше, чем тебе. Бедный юноша!
- Я... Это был просто поцелуй, Тиа! Я думала об одном: как приковать его к мачте.
- М-м? А больше ты ни о чём не думала? А когда он назвал тебя пираткой - тоже ничего не испытывала?
- Нет...
- Не обманывай себя, Лизабет.
- Ну ты же и так всё знаешь, Тиа! Я не хочу об этом. Пусть всё останется в моей душе!
- Дело твоё. А как насчёт Вильяма?..
- Я по-прежнему люблю его.
- Он уверен, что ты отдала своё сердце Джеку.
- Да?! Ерунда какая!
- Не лги! Ты сама не знаешь, чего ты хочешь от Джека! И он не знает, чего конкретно хочет от тебя! В этом ваша беда. А ты, Лизабет, - беда Вильяма!.. Он из-за тебя страдает. И боится отпустить, и ревнует, и жалеет... К тому же, его отец в плену. Сто проблем! И ты тоже - и горда собой, что отомстила Джеку, и совесть теперь мучает, и жалко ваших былых отношений. Они ведь теперь никогда не вернутся, Элизабет.
- Наверное. Но я знала, на что иду. Он нас с Уиллом предавал, обманывал. Столько людей из-за него погибло! Пусть расплатится... хоть раз... Мне не стыдно.
- Я вижу. Но ты всё равно тоскуешь и жалеешь.
- Что же теперь делать? Всё так запуталось...
- Прежде всего, не стоит пока откровенничать с Вильямом. Ему будет тяжело выслушивать твои исповеди.
- Я и не собиралась...
- И потом: выбор за тобой. Вильям предоставляет тебе право выбора.

***
Уилл чётко осознал: самое главное для него теперь - вернув Джека, завладеть "Чёрной Жемчужиной", чтобы освободить отца. Элизабет (сердце предательски сжималось теперь при её имени) решит сама, кто ей нужен - он или Джек. Если Уилл - они поженятся, и Тернер-младший готов не вспоминать про тот её поцелуй с Воробьём, потому что он, Уилл, любит Элизабет. Если же последней нужен Джек - что ж, так тому и быть. Уилл уйдёт сразу же, как только Лиззи скажет ему о своём решении.
Сказка о кузнеце и принцессе закончилась. Предстоят суровые испытания - и кузнецу, и принцессе. И пирату, которого они решили спасти.

-------------------------------------------------------
Вирра - поднять (на языке матросов).

Отредактировано Пиратка (2012-02-10 18:00:54)

8

Глава 8. Перст судьбы

Ночные терзания. - Договор. - С волками жить - по-волчьи выть. - Море Мёртвых.  - Примирение. - Безумное предложение.  - Один день...

***
Туман. Один туман. В ушах и вообще во всём теле - пустота и беззвучие. И ощущение непонятного страха с вязкой примесью горечи и тоски.
Спина. Чёрная и прямая. Космы до плеч, подхваченные алой повязкой.
- Джек... - Элизабет кажется, что это не её голос, а чей-то чужой.
Джек оборачивается. О, какие у него глаза... Чёрные, печальные, укоряющие...
- Джек! Прости!.. - Элизабет помнит, как оставила его на верную смерть. Помнит роковой поцелуй у мачты, помнит, как лихорадочно перебирала цепи кандалов, чтобы они не звякали, помнит, как провела на прощанье своими пальцами по его руке.
Джек молчит. Отворачивается, идёт прочь, скрывается в туманном облаке.
- Джек, стой! Ведь я не виновата! Выбора не было! И ты сам бы поступил так же! - с отчаянием кричит она ему вслед. Но ничего, кроме белого тумана, не видно.
"Пиратка... Пиратка... Пиратка..." - раздаётся в ушах то самое ужасное звание, которое Джек ей присудил, стоя у мачты и широко улыбаясь.
- Не-е-ет! - что есть силы возражает Элизабет. Ей хочется всё же оставаться леди, а не пираткой.
И вдруг слышится странный, переливчатый звон. Будто звонит колокол в храме. Элизабет чудится знакомый до боли, родной успокаивающий голос:
"Не своди глаз с горизонта..."
Перед ней проносится силуэт Уилла. Уилл мягко улыбается, его обветренные губы ласково шепчут ей:
"Я люблю тебя, милая..."
Видение тут же испаряется.
- Уилл! Где ты?.. - растерянно восклицает Элизабет. Она уже не стоит на месте, а бежит куда-то сломя голову, ища не то Уилла, не то Джека.
В ушах тем временем раздаётся укоряющий голос шаманки Далмы:
"...А ты, Лизабет, - беда Вильяма!.."
Затем Лиззи слышит свою собственную фразу:
"Мне не стыдно"
Не стыдно за что?.. За предательство? Да. Джек был виноват сам, и у неё, Элизабет, не было выбора. Не стыдно за предательский поцелуй? Стыдно. Перед Уиллом.
"Он всё видел, Лизабет..." - образ Тиа Далмы снова мелькает и пропадает.
Появляется новая картинка из прошлого. Джек самодовольно и самоуверенно ухмыляется:
"Однажды ты не сможешь устоять..."
- Смогу!.. Джек, стой! Мне необходимо с тобой поговорить... Дже-е-ек! Остановись!!

- Джек!! - Элизабет распахнула веки, и горячие слёзы потекли по её щекам. Она рывком села на постели, всхлипывая. Опять ей снился сон про то, как они спасли Джека и как она безрезультатно пытается оправдаться перед ним.
В маленькой тесной каюте было невыносимо душно, и Элизабет казалось, что даже стены давили на неё.
А ведь это только половина их пути!.. Сколько ещё придётся плыть до Сингапура, сколько таких кошмарных ночей предстоит пережить измучившейся Элизабет! Ночей, когда ей приходится оставаться в одиночестве, засыпать, борясь с угрызениями совести, а в кошмарах каждый раз переживать прошлое, не имея возможности просто оставить его позади.
Днём она трудится вместе с остальными матросами и даже рада этому - тяжёлые мысли почти не одолевают.
"А ночью мне совсем плохо, - подумала Лиззи, вздохнув. - И наяву и во сне нет спасенья. Сколько так можно жить?!"
Горький комок подкатил к горлу... Элизабет больше не могла находиться в каюте наедине с собой. Она вскочила, схватила какое-то лёгкое покрывало и, завернувшись в него как в мантию, выбежала наружу. И уже на палубе столкнулась нос к носу с Уиллом.
...За время плавания её жених сильно изменился. Карие глаза словно потухли, коричневый загар покрывал его лицо, шею и грудь. Вполне дружелюбный и приветливый по природе, Уилл теперь редко улыбался, делаясь всё угрюмее и задумчивее.
Элизабет запрещала себе думать о том, что происходит с ним, - она уже не в силах была терзаться сразу за двух близких ей людей. Она старалась избегать его. Элизабет было мучительно стыдно, но она крепилась, потому что ещё более стыдно и больно делалось ей, когда она находилась рядом с Тернером.
"Я просто мерзавка. Я не Джека предала, нет. Джека я убила. А вот Уилла предала", - эта мысль засела в её голове подобно занозе.
...И сейчас, столкнувшись с Уиллом на палубе, она быстро взглянула на него и опустила глаза.
- Элизабет, - тихо сказал он и взял её за руку. - Почему ты не спишь?
Он шагнул к ней и попытался обнять.
Она, стараясь не заплакать от злости на себя и от желания броситься ему на шею, отстранилась, прошептав:
- Не надо... Я... потом...
И выскользнула из его рук.

Элизабет бежала прочь, ощущая солёный привкус слёз на своих губах и чувствуя невыносимый, острый, как нож, страх в сердце. Страх окончательно потерять Уилла. Она всё быстрее удалялась от него (и в переносном и в буквальном смысле) и ничего не могла с собой поделать.

***
Уилл остался стоять на месте, слыша лёгкий удаляющийся стук обуви Лиззи. Рука Тернера нащупала нож, висевший у пояса, - тот самый, которым рано или поздно он пронзит сердце Дэйви Джонса. Уилл сжимал рукоятку ножа и думал, глядя в ночь.
Этой ночью он не спал. Он бродил по палубе, пугая дремлющих вахтенных, пока ноги сами не привели его к каюте, где спала девушка, которая была ему дороже всех на свете. Он случайно услышал, как она громко, отчаянно позвала Джека. Наверное, во сне. Потом Уилл услышал и своё имя и рванулся к двери. Но тут же замер: Элизабет чуть ли не прокричала "Джек, остановись!". Сердце Уилла глухо тукнуло, и после этого его удары зазвучали громче, чем прежде. Уилл медленно отошёл от двери, проклиная пирата, который похитил его счастье.
Уильям спустился в кубрик, уселся в уголке, куда попадал лунный свет, достал из кармана помятый листок и перо и, не обращая внимания на храп матросов, начал сочинять письмо. Слова быстро ложились на бумагу, Уилл сжимал губы, хмурил брови. Таких писем у него накопился уже целый десяток. Он писал их по ночам, когда небо не посылало ему сон. Лишённый возможности говорить со своей невестой, он отыгрывался таким способом, но ей ничего не показывал. Свои послания Уилл носил с собой. Перо и бумагу ему пришлось реквизировать у Барбоссы.

"... А ты стала избегать меня. Даже не улыбаешься. И будто всякий раз теперь боишься взглянуть мне в глаза. Да, я вижу, тебе тяжело. Поверь, мне тоже нелегко. Всегда трудно осознавать, что мечты разбиваются. Не к добру невесте с женихом до свадьбы видеться? Ты была права. Действительно, не к добру. Прерванная свадьба всегда знак плохой.
Джек... надеюсь, мы спасем его. Он наш друг. Хотя, возможно, для тебя он больше, чем друг, не так ли? Когда я увидел тебя с ним, то побоялся, что ты предпочла мне его. Что ты перестала любить меня. И вот теперь ты всё больше думаешь о нем. Возможно... для нас с тобой нет пути назад? Дважды в одну реку не войдешь, ведь так? Но все же... если мне уже совсем не на что надеяться, приди и скажи, чтобы я знал. Потому что нет ничего хуже неопределённости! Обещаю, я не буду обвинять, оскорблять, угрожать тебе. Только скажи сразу...
Хотя, может быть, тут что-то другое?.. Я помню, как однажды, ещё будучи шестнадцатилетним пареньком, увидел тебя в саду с Норрингтоном. И тогда я тоже дико ревновал. Может быть, это я такой собственник? Честно, не знаю. Тогда с Джеймсом у вас ничего и не было. А сейчас я, наверное, отдал бы всё на свете за то, чтобы вернуть наши с тобой чувства.

С любовью, Уилл".

В тишине послышался звук рвущейся бумаги.

***
- Ну, мистер Тернер, ваш выход! Кое-что из своего обещания я выполнил: доставил вас всех в Сингапур. Так что будьте любезны и вы выполнить своё обещание.
- Хорошо, Барбосса, как уговорились. Где Сяо Фенг хранит карту?
- В храме, который, если не ошибаюсь, построил его отец... или дядя... Да, кажется, дядя... Храм находится на окраине городка. Будьте осторожны, мистер Тернер, храм хорошо охраняется. Карта находится в самой верхней комнате. Вам нужно пробраться туда. А мы с мисс Суонн навестим самого Фенга.
- Ну, смотри, Барбосса, если с Элизабет что-то случится...
- Не забывайся, мальчик! С кем так говоришь?! Ничего с этой стервой не случится, она себя в обиду не даст... Ты смотри, чтобы с тобой что-нибудь не случилось.

Уилл пренебрёг последним предостережением Барбоссы, а зря: будь он осторожнее - может быть, и получилось бы надуть Сяо Фенга.
Пробраться в сам храм оказалось легко. Часовые на входе следили за всем вполглаза, и Уилл незаметно проскользнул мимо них. Он, уже обрадованный, взбежал по крутой обветшалой лестнице и открыл дверь в нужную комнату. Посреди помещения стоял стол, а на нём лежала карта. Уилл сразу узнал её по описаниям Тиа Далмы: круглая, обтрёпанная, с нарисованными кораблями и кубками.
Тернер быстро схватил карту, свернул и бросился назад. На этот раз, когда он спускался по лестнице, прогнившие ступеньки не выдержали и обвалились. Уилл с картой в обнимку грохнулся на пол, тихо взвыв от боли. На шум прибежала стража. Уиллу заломили руки за спину и крепко связали. Так он очутился в плену.

***
- Я последний раз спрашиваю, юноша: зачем тебе нужна моя карта? Кто стоит за твоей спиной? Или ты сам захотел попасть на тот свет? Первое мне очень хочется узнать, а второе я могу исполнить, просто утопив тебя. Итак?..
- Ответы на эти вопросы ты узнаешь вскоре сам. Мне незачем на них отвечать.
- Значит, упрямишься? Хорошо, я заставлю...
- Не болтай чепуху. Лучше послушай. Мы с тобой можем объединиться... Сейчас всё пиратство находится в опасности. Беккету служит Джонс, у которого находится мой отец. Я обещал его освободить, я знаю, как... Мне нужен лишь самый быстроходный корабль...
- Но при чём тут я?.. Мне какая выгода?
- Ты можешь выдать Беккету тех пиратов, которые придут к тебе сегодня с визитом, и тем самым стать союзником победителя. Хоть капером на службе Англии!.. Выдать можешь всех, кроме одной девушки...
- Что-то ты не договариваешь... Ты предаешь тех, кто, как видно, тебя послал сюда, и в то же время не открываешь мне их имён. Ну ладно, я ведь сам всё узнаю... Только скажи мне: ты уверен, что хочешь предать своих товарищей? Уверен, что не пожалеешь потом?
- Уверен. Другого выхода у меня нет. С волками жить - по-волчьи выть.
- Это пираты - волки?..

***
Уже полчаса в логове Сяо Фенга шёл яростный бой между солдатами Беккета и пиратами. Кто одолеет, было неясно.
Уилл со шпагой в руке, с разметавшимися по плечам чёрными мокрыми кудрями, отбивался от двух нападавших на него гвардейцев. Пот выступил на его лице, силы были уже на исходе. Вдруг он изловчился и ударил шпагой одного гвардейца в плечо. Тот вскрикнул, отступил. Второго Уилл отпихнул в сторону, так что тот упал. В ту же секунду Тернера кто-то схватил за руку и с силой дёрнул назад.
Это был Сяо Фенг. Старый китаец быстро увлёк его за собой в какую-то пристройку, резко оттолкнул к стене, метнулся следом и приставил дрожащее лезвие клинка к горлу Уилла. Яростно зашипел прямо в лицо:
- Странное совпадение, верно? Ост-Индская компания нашла моё убежище, как только ты появился в Сингапуре!
- Это всего лишь совпадение, - ответил Уилл и отбросил от себя руку Фенга, в которой было оружие. Затем он быстро вынул свой нож и приставил к шее Сяо. - Если хочешь договориться с Беккетом - подумай о моём предложении!
- Ты предал Барбоссу, был готов предать Джека Воробья! Почему бы тебе не предать и меня?!
- Чтобы освободить отца, мне нужна "Жемчужина". Помоги получить её...
Сяо минуту подумал, затем кивнул. Глаза его загорелись.

***
- Ну и долго мы будем молчать?
- Всё наладится, когда мы спасём Джека...
- Мы спасём Джека.

***
- Ты отдала Джека Кракену...
- Всё позади, он спасён... Уилл, выхода не было!
- Выход был - сказать мне.
- Я не смогла... Не хотела, чтобы ты нёс бремя.
- Но я его нёс, верно. Только не знал, в чём дело... Я думал...
- Ты думал - я влюбилась?!
- Если ты всё решаешь без меня, как тебе доверять?
- Никак.

***
Они плыли по бескрайнему мрачному морю, которое шаманка Далма назвала Морем Мёртвых.
Была ночь. Корабль окружили призрачные лодочки с огоньками. В каждой лодке сидел человек. Все эти люди в лодках равнодушно смотрели на огромный чёрный корабль. Может, они были теми, кто погиб когда-то в море. Теперь погибшие в море держали путь в потусторонний мир.

Вдруг Элизабет заметила в одной из лодок своего отца. Губернатор Суонн плыл, вперив свой невидящий взор куда-то вперёд.
- Это мой отец, мы вернулись обратно! Папа! Папа, я здесь! - радостно закричала Лиззи.
- Элизабет... - Джек осторожно подошёл к ней. - Мы не вернулись...
Она растерянно на него взглянула и снова позвала:
- Отец!
Губернатор поднял голову:
- Элизабет! Ты умерла?
- Нет, нет... - прошептала она, не в силах отвести взгляд от родного человека.
- А я вроде умер...
- Нет, не может быть!..
- Видишь ли, там был сундук...
- Забирайся на борт! - крикнула она.
- ...Тогда мне казалось - это очень важно, - между тем говорил, будто вспоминая, мистер Суонн. - И сердце... Я выяснил, тот, кто пронзит это сердце, должен будет заменить его своим и бороздить моря вечность... У "Голландца" всегда должен быть капитан, но умирать ради этого - глупо.
- Кто-нибудь! Бросьте конец!.. Плывём с нами обратно! - крикнула Элизабет, кинувшись к тросам, лежавшим на палубе. - Скорей, - шептала она. Карлик Марти стал ей помогать.
Она бросила конец троса отцу:
- Хватайся!
Тот продолжал сидеть:
- Я так тобой горжусь, Элизабет...
- Папа, ты слышишь меня?! - снова закричала она, и в голосе послышались слёзы.
Видя, что отец продолжает игнорировать её вопли, Элизабет бросилась к борту корабля...
- Не дайте ей прыгнуть за борт! - крикнула Тиа Далма, угадав её намерение.
- Папа! Умоляю, иди к нам, прошу!!! Я не брошу тебя! - отчаянно звала Элизабет, почти рыдая.
Все кинулись к ней. Уилл схватил её за руку, развернул к себе, крепко обнял. Она, громко плача, прижалась к нему.
"Бедная моя, бедная Лиззи... Ну, тише, всё пройдёт, я с тобой... Я всегда с тобой", - думал он про себя, а вслух спросил, взглянув на Далму:
- Можно помочь?..
- Нет, - ответила она, с состраданием глядя в глаза Тернеру своими чёрными глазами. - Он обрёл покой...

***
- Отпустите её! Не было такого уговора!
- Это что ещё за уговор?..
- Что сказал капитан Тернер? Отпустите её!
- Капитан Тернер...
- Ясно. Предатель мерзкий поднял бунт против нас!
- Чтобы освободить отца, мне нужна "Жемчужина". Именно поэтому я и отправился в плавание.
- Почему ты не рассказал мне?
- Это только моё бремя.

***
Она, как истинный капитан, предпочла остаться с командой в карцере - жутко грязном, захламленном карцере, где работали рыболюды Джонса. Сначала Элизабет просто слонялась по помещению, в отчаянии грызя ногти и внутренне содрогаясь от предательства Джеймса. Потом она вспомнила, что где-то здесь должен находиться отец Уилла. Тогда мисс Суонн решила не терять времени даром. Она кинулась к одному, потом к другому рыболюду, повторяя один и тот же вопрос:
- Ты Прихлоп? Билл Тернер?
Наконец сзади раздался утвердительный голос:
- Прихлоп.
Она обернулась и увидела человека, облеплённого водорослями и почти вросшего в стену. При виде его Элизабет невольно вздрогнула, хотя уже порядочно насмотрелась на "живых мертвецов".
Голубые глаза, полные страдания, глядели на неё:
- Ты знаешь моё имя? Моё имя...
Элизабет медленно кивнула:
- Я знаю твоего сына, - и видя, что он не понимает, добавила: - Уилла Тернера.
Он потрясённо прошептал:
- Уильям?
Она снова кивнула. Прихлоп вдруг весь просиял, с шумом оторвался от стены и двинулся к ней. Элизабет, напугавшись, отступила на два шага назад. Прихлоп, счастливо улыбаясь, говорил:
- Он спасся, он жив! И прислал тебя - сказать, что скоро заберёт меня? Силы небесные, он уже в пути!
В его глазах было столько надежды, что Элизабет не могла его не утешить, не поддержать:
- Да, Уилл жив. И хочет тебе помочь!
Она увидела, как стала увядать радостная улыбка на губах Билла. Прихлоп вдруг произнёс, пристально глядя на Лиззи:
- Он не поможет. Не придёт.
- Но ты его отец?..
- Я знаю, кто ты! Он говорил о тебе... Он не поможет. Не сможет прийти из-за тебя!
- Из-за меня? - удивилась Лиззи.
Прихлоп придвинулся к ней и мечтательно проговорил, словно подражая Уиллу:
- Ты - Элизабет...
- Да, я Элизабет, - закивала она.
- Если убить Джонса, тот, кто его убьёт, займёт его пост. Пост капитана. Навечно.
Страх зародился в сердце Элизабет - страх потерять Уилла навсегда. До этого ей почему-то казалось, что Уилл будет рядом всё время, если она того захочет. Но теперь одного желания мало. Уилла тяготит выбор...
Прихлоп горячо зашептал, глядя Элизабет в глаза:
- У "Голландца" всегда должен быть капитан! Если он спасёт меня - потеряет тебя.
- Ясно...
"Так вот она, проблема, - подумала Лиззи. - Бедный, несчастный Уилл! А я на него злилась: почему он шёл на предательство пиратов?.. Вот почему! Его отец страдает, Уилл не может его не освободить. Но если освободит... то... то... он будет для меня потерян. Какой страшный выбор... Долг и любовь".
Только теперь она поняла, какое бремя нёс её возлюбленный. Бремя было тяжёлым. Но в любом случае, она примет любое его решение. Она будет с ним считаться. Ведь сам Уилл всегда считался с её желаниями и решениями.

***
- Уилл, я была на "Летучем Голландце". Я знаю, что за бремя ты несёшь, но, боюсь, дело проиграно.
- Дело не проиграно! Пока есть хоть один дурак, готовый драться за него.
...
- Предлагаю обмен: Уилл уйдёт с нами... а вы забирайте Джека!
- Идёт!
- Не идёт!
- Идёт!
- Джек - один из девяти баронов! Ты не имеешь права!
- Я король!

***
- Не сердишься больше? - спросила Элизабет, дотронувшись пальцами до его плеча. Плечо было тёплым и надёжным.
- Нет, конечно, нет, - ответил Уилл, забавно, но искренне помотав головой. Лиззи бегло улыбнулась и сказала:
- Хорошо... Я должна отомстить Беккету за отца, но я не знаю, победим ли мы. Нас меньше... Страх подкатывает к сердцу, но я не хочу давать ему воли!
- Мы победим... обязательно! Ничего не бойся, я постоянно буду рядом. Я постараюсь всегда быть рядом с тобой, Лиззи... хотя бы душой и сердцем, - в его тёмных глазах зажглись давнишние, знакомые огоньки, присущие ему одному.
- Обещаешь?
- Да, обещаю. Я люблю тебя, моя Королева. Люблю, - Уилл взял её за руку и притянул девушку к себе, как драгоценное сокровище.
- И я... тоже... тебя, - прошептала Элизабет, проведя пальцами по его смуглой щеке. Долгие месяцы она мечтала об этом, но не решалась, не могла!.. А теперь им обоим уже нечего стало скрывать друг от друга. Они всё знали. Всё простили.
В самый неподходящий момент раздался сварливый голос Барбоссы:
- Эй! Голубки! Влезайте в лодку или я отчалю без вас! Ваше Величество, ваши подданные заждались! Мистер Тернер, потрудитесь вернуться к собратьям-пиратам!
- Идём! - Уилл потянул Элизабет к шлюпке.

***
Лил дождь. Небо было хмурым. Завывал ветер. Волновалось море.
"Жемчужина", ведомая Барбоссой, шла по краю жуткой воронки. По другой стороне воронки скользил "Голландец". Матросы-рыболюды были уже на палубе "Жемчужины" и яростно бились с пиратами.
Кипело сражение. Гремели пушечные ядра, пролетая над головами. Страха смерти уже не было. Повезло - живой, не повезло - мёртвый. По этому закону джентльмены удачи жили всегда.
Вдруг Уилл, проколов шпагой очередного обросшего ракушками и полипами врага, подбежал к Элизабет, схватил её за руку:
- Элизабет! Будь моей женой!
Лиззи изумлённо на него посмотрела. Уж не сошёл ли её возлюбленный с ума? Нет, его глаза были разумными. И они сверкали каким-то новым, возродившимся чувством...
Она скрестила свою шпагу со шпагой налетевшего на неё рыболюда и на всякий случай ответила:
- Не самый подходящий момент!
- Другого может не представиться! - заявил Уилл. Он, оттолкнув от себя очередного противника, притянул к себе Элизабет: - Я принял решение! Что скажешь?
Она, улыбнувшись краешком рта, подумала: "А, к чёрту сомнения! Пусть он безумен, пусть я безумна - любовь безумна сама по себе! Не всё ли равно?", а вслух крикнула:
- Барбосса! Пожени нас!
- Не могу, я сейчас немножко занят! - отозвался Барбосса с капитанского мостика.
- Барбосса, немедленно! - послышался приказ Тернера.
- Ну ладно! Дорогие мои, мы собрались здесь сегодня...

***
- Элизабет Суонн, ты согласна быть моей женой?
- Согласна!
- Чудесно!
- Уилл Тернер, ты согласен быть моим мужем?
- Согласен...
- А теперь можете... можете... Целуйтесь же!!!

***
Всё слишком неожиданно. Слишком быстро. Джонс обернулся... Шпага пронзила сердце. Боль... Его боль и боль в глазах его жены.
- Уилл! Посмотри на меня, только не умирай! Уилл, взгляни на меня, взгляни на меня!
Умирая, он слышал её рыдания.
Вдруг он почувствовал, что кто-то сунул ему в ладонь его собственный нож. То был Джек. Капитан Воробей сжал его руку своей рукой и ударил ножом в сердце Джонса.
"Уилл станет капитаном "Голландца". А Элизабет будет Той, что всегда его любит и ждёт", - прозвучал в его голове чей-то голос, очень похожий на голос шаманки Далмы.

***
- Что прикажете?
- Ты здесь больше не пленник. Ты свободен.
- Да... Это замечательно, но... я хотел бы остаться и служить у тебя в команде, если примешь.
- К штурвалу, мистер Тернер!
- Есть, капитан Тернер!
...
- Наш корабль снова в пути... Но там, где будем мы, ей места нет! День на берегу, десять лет в море... Не слишком ли дорогая цена?
- Смотря какой это день.

***
Он ждал на берегу. Элизабет выпрыгнула из шлюпки, накренив её, и кинулась к своему мужу, поднимая тучи брызг. Уилл тоже бросился к ней, в воду. Он обхватил Лиззи за талию, прижал к себе, вдыхая её запах, целуя её в губы и гладя рукой её светлые волосы, сверкавшие на солнце как золото.
Элизабет счастливо засмеялась, запуская пальцы в тёмные кудри Уилла, спадавшие из-под зелёной повязки. Наконец-то они оба вместе - настолько близко, что невозможно в это сразу поверить!..
Вода доходила чете Тернеров до колен. Волны набегали на берег, и каждый раз холодные брызги летели на них, но они не замечали этого. Впрочем, влюблённые вовремя спохватились, оторвавшись друг от друга, и увидели, что шлюпку может унести течение. Тогда они вытащили её на берег.
- У нас один день, - прошептала Элизабет, - всего один... На закате мы расстанемся. И десять лет не увидимся. Ты обещал, что будешь со мной рядом хотя бы душой...
- Да, - подтвердил Уилл. - Моё сердце всегда с тобой, - он указал на сундук, стоящий на камне.
- Но ты теперь бессмертный... Ты всегда будешь молодым, а я...
- Я не буду вечно молодым, Элизабет. И Джонс не был. Я буду просто бессмертным. И то десять лет...
- Но потом будут ещё десять лет... и ещё, и ещё...
- Нет, - Уилл чуть улыбнулся, - на самом деле, вся эта история с "Голландцем"... Она не совсем правдива. Точнее, не всё в ней сказано. Тиа Далма... Калипсо... говорила мне, что, если я буду прилежно выполнять свою работу, то она освободит меня и всех моих матросов через десять лет. И я навсегда вернусь к тебе. И "Голландец" сгинет... навсегда.
- Правда?! - Элизабет от радости и удивления слегка приоткрыла рот.
- Да! - кивнул Тернер, улыбаясь.
- Ура! - восторженно крикнула Лиззи и вдруг, сорвавшись с места, понеслась к старой заброшенной хижине, стоявшей поодаль. Крыша хижины была сделана из соломы, а стены - из дерева.
- Ты с ума сошла?! - задохнулся от смеха Уилл и побежал за ней. Тяжёлые сапоги вязли в белом песке, и это затрудняло бег. - Зачем так быстро?
Он нагнал её почти у самого строения и подхватил на руки - лёгкую, как пёрышко, и в то же время дорогую, как целая тонна золота.
- Пусти! - фыркнула Лиззи и в шутку замахнулась на него. - Да как вы смеете, Уильям Тернер, так бесцеремонно хватать леди! - притворно возмутилась она, когда Уилл взвалил её себе на плечо и, придерживая, понёс в хижину.
- Не леди, а королеву пиратов! - усмехнулся он, осторожно кладя жену на стоявшую в углу деревянную кровать. - Интересно, кто строил всё это? Мой отец говорит, что неподалёку тут находится деревня. А эта хижина явно пустует.
- Не знаю, может, тут жил какой-то охотник? - предположила Элизабет, стаскивая с себя сапоги.
- На кого тут охотиться? - пожал плечами Уилл, снимая алую потрёпанную блузу.
- На птиц, - она встала, расстегнула свой китайский балахон и отбросила его в сторону, оставшись в тонком чёрном платье.
Уилл медленно приблизился к ней. Элизабет казалась ему в этот вечер особенно красивой. Он крепко обнял её, не желая больше отпускать, и заметил ответный смущённый взгляд. Лиззи пристально смотрела на него, пытаясь скрыть волнение. Лёгкий румянец выступил на её щеках, но Элизабет ничего не боялась. Она помнила Уилла ещё темноволосым застенчивым мальчишкой, с которым когда-то гуляла по пляжу Порт-Ройяла. Она помнила его преданным и отважным юношей, который готов был идти за ней на Край света и который когда-то спас её в пещере на Исла-де-Муэрто. Она помнила всё, что было в её жизни связано с ним.

Теперь перед ней стоял уже не кузнец и даже не пират, а капитан "Летучего Голландца". Обветренный, смуглый, смелый и уверенный в себе человек. Её муж. Уилл Тернер. Он был знакомым, родным и понятным, и в то же время что-то новое зародилось в нём. Элизабет положила свою руку на его плечо и улыбнулась. Уилл вдруг самозабвенно и порывисто коснулся её губ, прижав девушку к себе. У Лиззи слегка закружилась голова, но она ответила на поцелуй, гладя Уильяма по спине и случайно задевая пальцами длинные шрамы... То были следы от плетей Прихлопа. Уилл прикрыл глаза, желая стереть из памяти этот ужасный момент из своего прошлого и пытаясь в данный момент жить лишь настоящим.

Внешний мир отступил и пропал, оставляя лишь неконтролируемое желание, затмившее разум. Оно, словно вихрь, подхватило их обоих и закружило, не давая возможности сделать хотя бы шаг назад. День, о котором они так долго мечтали, наступил. В их распоряжении был всего один вечер. Зато какой...

http://s2.uploads.ru/t/42k1o.jpg

***
Солнечный луч проник в щель и, скользнув по стене, замер на кончике носа Уилла. Тернер неожиданно чихнул и открыл глаза. Рядом, положив голову ему на грудь, спала Лиззи. Она была в том же чёрном платье, только теперь оно изрядно помялось.
"Похоже, солнце скоро сядет", - недовольно подумал Уилл и, вздохнув, начал осторожно высвобождаться из объятий своей жены. Наконец ему это удалось, и он, встав, оделся. Подхватив волосы повязкой, Тернер затянул узел на затылке потуже, после этого запустил руку в карман штанов и извлёк оттуда пачку исписанных листков. Это были его письма Элизабет, написанные во время путешествия в Сингапур.
Уилл задумчиво вертел их в своих руках, думая, куда же теперь их деть. Выбросить? Кому они нужны, раз всё уже кончилось? Зачем прошлое ворошить, зачем будить тяжёлые воспоминания?
- Что там у тебя? - раздался сонный голос Лиззи.
- Ничего, - Уилл торопливо обернулся.
- Покажи, пожалуйста, - попросила Элизабет, приподнимаясь на постели.
- Незачем, Лиззи. Тебе будет неинтересно, - сбивчиво ответил он.
- Мне уже интересно... - заявила она, и Уилл заметил в её глазах любопытство.
Элизабет встала и протянула к нему руку, чуть улыбнувшись:
- Ну, капитан Тернер, отдайте это мне, я вам приказываю, как ваша королева! То есть, Король Совета Братства.
- Ваше Величество, - ответил Уилл, пятясь, - я вам повторяю, что тут ничего интересного...
- Ах, так?! - возмутилась она. - Значит, не покажешь?
- Нет!
- Ладно! Тогда я вот что сделаю! - Лиззи схватила сапог Уилла, стоявший у ножки кровати, и быстро надела на свою ногу. Показав оторопевшему мужу язык, она проворно выскочила из хижины и, пробежав вперёд несколько шагов, обернулась:
- Не отдам, пока не покажешь, что там у тебя! Да-да! Пойдёшь на "Голландец" в одном сапоге!
- Что?! - рассвирипел Уилл. - Ты - как девчонка! Как же я, капитан корабля-призрака, пойду босой?.. Матросам на смех!.. Отдай сапог!
- Нет!
Сколько Уилл её ни убеждал, ни уговаривал, сколько ей ни угрожал - Элизабет осталась при своём. Бегать за ней по берегу ему не хотелось. Тогда он, взяв под мышку второй оставшийся сапог, со вздохом поднял руку:
- Сдаюсь! На, держи! - и он протянул ей свои письма.
Элизабет подошла и, мельком взглянув, сунула их в карман. А удивлённому Уиллу объяснила:
- Позже посмотрю. Теперь уже не так интересно, когда я получила желаемое.
- Авантюристка, - проворчал Тернер, чмокнув её в щеку.
- Такая же, как ты, - усмехнулась она, в шутку ткнув его в бок, а затем обняв. - Пойдём потихоньку к морю. Тебе надо собираться. А то потом второпях не успеем как следует попрощаться. Боже мой, остаток дня пролетел, как минута...
- Не грусти, моя Королева! Я люблю тебя, и я вернусь к тебе!

Уилл сидел на камне и натягивал на ногу чёрный блестящий сапог.
- Может, отдашь мне второй?.. - спросил он, посмотрев на Лиззи.
Она улыбнулась и гордо поставила правую ногу, обутую в сапог капитана Тернера, на камень. Уилл, переменив позу, осторожно стащил свой сапог с ноги Элизабет и нежно коснулся губами её колена, потом скользнул выше. Элизабет запрокинула голову, закрыв глаза и улыбаясь ещё шире от удовольствия.
- Солнце садится... - проговорил Уилл.
Лиззи открыла глаза и разочарованно прищурила их на солнце, отбиравшее у неё последние минуты с любимым человеком.
Между тем её муж подошёл к сундуку, где билось его сердце, и взял его в руки:
- Оно всегда будет твоим... Ты сохранишь его?
- Да, - прошептала она, кивая. - Да.
Элизабет приняла у него сундук и осторожно поставила обратно на камень. Затем придвинулась вплотную к Уиллу, и их лбы соприкоснулись.
Заканчивались последние минуты этого незабываемого дня; солнце неумолимо клонилось к закату. Наконец Уилл с трудом оторвался от Элизабет и зашагал к воде. Он не хотел растягивать прощание, чтобы не испытывать дольше боль разлуки. Но Элизабет не готова была проститься. Она тихо позвала:
- Уилл! - и кинулась за ним, а нагнав, поцеловала его так, словно он уходил навсегда.
После Уилл вспомнил сказанные когда-то им же слова и произнес их вновь:
- Не своди глаз с горизонта...

***
- Капитан! - радостно загалдели матросы "Голландца", обступая Уилла.
Он встал за штурвал и гаркнул:
- Вперёд! Курс - за горизонт! Поднять якорь!
Проклятые моряки засуетились, выполняя команды. Прихлоп с тихой улыбкой смотрел на своего сына. Этот мужественный капитан - его дорогой мальчик, Уильям?
"Не может быть, всё это сон", - думалось ему.

Отредактировано Пиратка (2015-10-19 19:54:41)

9

Глава 9. По неведомым морям...

"Люблю!" - Встреча с прошлым. - Беседы с Калипсо. - Посыльный. - По неведомым морям...

***
Весёлой искрой вспыхнул зелёный луч, озаряя побледневшее небо, и пропал "Летучий Голландец" со своим бессмертным капитаном и лихой командой мертвецов. Пропал, словно сгинул навсегда. Лишь волны по-прежнему шумели, разбиваясь об острые камни на берегу. Одинокая женская фигурка в трепещущем на ветру чёрном платье стояла на песке, у кромки прибоя. Элизабет завороженно и несколько отрешённо смотрела на опустевший горизонт. Волны ласково обвивали её голые ступни и, бурля, откатывали назад. Ветер играл её волосами, приятно холодил лицо... Но тоска внезапно подступила к сердцу Лиззи.

Она осталась одна. Нет, она не боялась одиночества как такового - сильный человек должен быть готов к этому. Кроме того, Элизабет чувствовала, что в случае беды она сможет за себя постоять. Но дело в том, что когда уходил Уилл, ей хотелось схватить его за руку и не отпускать... Обнимать, целовать, говорить разные милые глупости. Ведь он принадлежал ей - целиком и полностью, - ей, а не морю. Не "Голландцу". Не Калипсо. И вот Уилл ушёл. Чтобы через десять лет вернуться.

Десять лет будут тянуться мучительно долго. И для неё и для него. Она здесь, на берегу. А он там - в море. Она женщина, способная самостоятельно устроить свою жизнь в хижине, которая теперь стала для неё родным домом. Он капитан проклятого корабля, обречённый выполнять свой долг. Смогут ли их чувства остаться прежними за десять лет? Только время знает ответ на этот вопрос.
Иногда годы летят, как птицы, ничего не успеваешь. Иногда они плетутся, как черепахи, навевая печаль и скуку.
"Наверное, в моём случае годы будут плестись, как черепахи", - уныло решила Элизабет. Она искренне не понимала, в чём так провинилась перед судьбой, что та разлучила её с Уиллом. Пиратские деяния? Предательство по отношению к Уиллу и Джеку? Что-то другое? Но ведь Элизабет искупила свою вину собственными страданиями. Она переживала, испытывала угрызения совести, лишилась отца.

Миссис Тернер стало совсем грустно от таких мыслей. Она зябко повела плечом, посмотрела на камень, на котором стоял тёмный кованый сундук. В сундуке глухо билось сердце капитана "Летучего Голландца".

Элизабет ещё только предстояло всё понять окончательно.

***

Элизабет,

Мне так и хочется сказать тебе - "здравствуй", но как скажешь такое в письме, которое ты даже не прочтёшь? Оно тебе, наверное, ни к чему. Я сейчас пишу эти строчки для себя. Пишу и вижу твоё лицо, твои глаза, твои нахмуренные брови. Да, ты сильно изменилась. Твои руки потемнели, огрубели от постоянного труда, твои волосы выгорели на солнце, на щеках у тебя возник нездоровый румянец, а в глазах появился лихорадочный блеск. Но моё чувство к тебе неизменно. Пусть роскошное платье, подаренное отцом-губернатором, утонуло, и вместе с ним исчезла леди Элизабет, - пусть! Может, так даже лучше. Разрушились все перегородки, которые так старательно выстраивало общество между нами... Зато теперь встала стена. Твёрдая, непробиваемая. И она не разрушится сама. Её разрушить можем лишь мы сами. Вдвоём.

Элизабет, ты изменилась не только внешне. Где та дерзкая, но улыбчивая девчонка, восторженно говорившая о свободолюбивых пиратах? Передо мной замкнутая, независимая и бесстрашная морская разбойница, которая почти всё время молчит и о чём-то нелёгком думает, думает, думает... Или работает, закусив губу. Элизабет, что с тобой? Нет, не говори, - и так знаю... Потому что вижу своими глазами, как ты страдаешь из-за Джека. Из-за обаятельного красавца-пирата, в которого влюбилась. Я в этом теперь уверен... Не бойся: мы спасём его. Я отпущу тебя. Ведь нельзя причинять боль тем, кого любишь, даже если без взаимности.

Тот ваш поцелуй... Он будет долго являться мне в кошмарах. Меня ты так не целовала. Почему же всё досталось ему?! Нет, я не виню тебя, Элизабет, любимая, и даже Джека не виню, поверь! Но, знаешь, мне иногда хочется, подобно Дэйви Джонсу, вырезать сердце из груди, чтоб не болело. Хотя это не выход, поскольку душа всё равно будет ныть и вспоминать о тебе.

И всё-таки надежда умирает последней. Может быть, не всё ещё потеряно? Как же хочется в это верить... И ещё много чего хочется. В том числе - прикоснуться к тебе рукой, обнять и как можно дольше не отпускать. Но боюсь, у меня уже нет на это права.

Решение остаётся за тобой. Я хочу, чтобы ты была счастлива с тем, кто тебе дорог...

Твой Уилл.

P.S. Я люблю тебя...

Элизабет плакала, читая это письмо. Она уже прочитала все остальные письма Уилла, обращённые к ней, но до сих пор крепилась. Только после этого - не выдержала. Разрыдалась.
Кто бы мог подумать, что эти корявые строки о любви могут вызвать у неё слёзы? Но что было - то было: Элизабет плакала, прижав к себе заветный сундук с сердцем своего мужа. Чувство вины перед Уильямом обжигало её душу. Совесть терзала её так, как не терзала, пожалуй, во время путешествия к Тайнику Дэйви Джонса...

К чему теперь слова? Он так много страдал из-за её молчания!.. Она же отгородилась тогда от него, как забором, своим чувством стыда и, отчасти, желанием разобраться в самой себе. Эгоистично и не раздумывая, Элизабет поступала так, как ей хотелось, забывая о желаниях своего жениха. А ведь настоящая любовь - это уважение к чувству того, кого любишь, готовность делать уступки и прощать.

Уилл её простил, Элизабет знала это. Хотя она и не просила у него прощения, потому что гордость не позволяла признать свои ошибки, сам факт измены. Теперь же гордость тонула в слезах отчаяния, тоски и запоздалой горячей нежности, подступившей к сердцу.
Теперь Лиззи знала, за что им всё это. За предательства. За всё приходится платить. Они заплатили разлукой. Это их общее бремя. Но тяжелейшую часть бремени Уилл Тернер, как всегда, взял на себя. Потому что любил. А может быть... это лишь перст судьбы.
И раздалось запоздалое - как вздох, походивший скорее на плеск волны или шелест ветра, - непроизвольно сорвавшееся с губ:
- Люблю! Тебя одного! Прости за то, что ошибалась...

***
"Летучий Голландец" бесшумно скользил по волнам. Ветер надувал его серые, рваные паруса. Уилл стоял на капитанском мостике, крепко вцепившись одной рукой в штурвал и поворачивая его согласно курсу. Курс этот лежал на юг, к Морю Мёртвых. Нужно было забрать всех, кто погиб в океане, и позаботиться о них, а именно: переправить в лучший мир, в обитель всех моряков.
Уилл знал, куда плыть. Просто чувствовал это. Он ведь теперь тоже являлся частью корабля, частью команды... Казалось бы: где же тут рациональное объяснение всему произошедшему? Жил-был оружейник, сухопутная, в общем-то, крыса, (если не считать детских скитаний по морю) участвовал в сражениях, вступал в сделки с пиратами, сам стал пиратом, знал все снасти на судне, но никогда, ни разу в жизни не вставал за штурвал и не прокладывал курс. Откуда же взялись эти знания?.. То ли богиня Калипсо нашептала Уиллу все тайны управления кораблём, то ли в ушах нового капитана звучал голос предшественника - Дэйви Джонса, говоривший: "Вот это так, а это - эдак. Море Мёртвых - там... Штурвал поворачивай легко, плавным движением, не надо его так судорожно сжимать..."
Где же здесь логика?.. А нету её, логики. Не-ту. Потому что в дело вмешалась языческая богиня, которая может посеять лишь хаос, а не рациональное зерно.

...Уилл полной грудью вдохнул морской воздух, наслаждаясь его свежестью. Как ни странно, воздух на этой стороне моря ничем не отличался от того, что в обыкновенном мире людей. Абсолютно такой же.
Уилл окликнул Прихлопа, стоявшего у фальшборта:
- Отец!
Тот быстро взбежал по трапу, встал рядом:
- Что прикажете, капитан Тернер?
- Брось, - отмахнулся Уилл. Ему не нравилось такое обращение. Он понимал, что Прихлоп чувствует себя виноватым перед ним и пытается вести себя со своим сыном просто как с командиром, чтобы отделаться от тяжких мыслей. Но самому Уиллу от этого понимания становилось не легче. - Папа... Я хотел попросить: постой тут, присмотри за кораблём и... за всем. Я сейчас, - с этими словами Тернер-младший передал штурвал отцу.
Прихлоп грустно посмотрел вслед уходящему сыну. Отвернулся...

Уилл спустился в трюмное отделение. Здесь было темно и сыро. Он нагнулся, осматривая предметы, находящиеся в помещении. Кругом располагались мешки и ящики.
"Куда же я дел эту дурацкую флягу с водой? Ведь положил же, специально припрятал", - думал Уилл. Ему ужасно хотелось пить. Джонс, например, - тот вообще не страдал от жажды после того, как превратился в чудовище. А в Уилле Тернере слишком много осталось человеческого, и потому у него были самые простые потребности, свойственные смертным людям.
Вдруг в углу что-то громко зашуршало. У стены появился тёмный силуэт.
- Не эту ли вещь ищете, мистер Тернер? - раздался знакомый голос, словно из подземелья.
- Кто тут? - спросил Уилл.
- Джеймс Норрингтон, - хрипло ответил силуэт и приблизился.
Да, это был он, Норрингтон. В синем, уже износившемся , мундире, в грязно-белом парике, с мертвенно-бледным лицом и неживым взглядом. Взглядом, в котором читалась даже не боль и не печаль, а лишь тень этих эмоций. Уилл молчал, потому что не мог опомниться от удивления. Он не ожидал встретить Джеймса именно здесь.
- Что вы тут делаете, мистер Норрингтон? - наконец выговорил Уильям. - Неужели вы тоже... того?
- Да, - ответил тот, протягивая Тернеру флягу. - Я был в трюме всё время, но совсем недавно почувствовал, что наверху что-то изменилось... Вы теперь капитан этого славного судна?
Уилл кивнул, припал к горлышку фляги и стал пить воду крупными глотками.
- Что с нами делает проказница судьба... - задумчиво произнёс Норрингтон. - А ведь было время, когда я мог вас повесить. Мне стоило лишь приказать. Теперь же вы будете приказывать мне. Отныне я - матрос "Голландца". Я и погиб здесь... И потому должен нести бремя службы вам.
- Я понимаю, вам неприятно, - усмехнулся Уилл, утолив жажду. - Но наше бремя будет общим, и мы все понесём его. Через десять лет наступит освобождение за исправную службу. Вот тогда свободно ступайте на берег и обустраивайте свою жизнь. Я обещаю вам, что не стану пользоваться своим положением и мстить вам за что-то... Хотя, собственно, вам и мстить-то не за что.
Норрингтон неопределённо пожал плечами. Помолчал, пристально разглядывая Уилла. И вдруг спросил:
- А что Элизабет?.. Как она?
- С ней всё в порядке, - сухо сказал Уилл. Ему не понравилось упоминание Джеймса о Лиззи.
"Я её и так чуть не потерял... даже думал, что уже потерял. А теперь этот... Норрингтон... снова интересуется ею".
Джеймс холодно взглянул на Уилла, будто прочитал его мысли. Независимо двинул плечом и быстро пошёл к выходу, проговорив:
- Извините, капитан Тернер.
По дощатому полу простучали его сапоги, и всё стихло. Уилл остался один в трюме. Держа в руке флягу с недопитой водой, он подумал:
"Ну чего я, в самом деле? Он же не виноват, что Элизабет не выбрала его. Но... ведь и я не виноват, что она выбрала меня! А действительно, всё ли там с ней в порядке?.. Как она обустроилась, о чём думает, чем занята? А то вдруг ей скучно, грустно, больно... Или, может, её кто-то обижает?!"

***
- Уилл!.. Уилл, я всё хотел с тобой поговорить, но пока не удавалось: то времени не было, то не решался сам...
- Ну?
- В общем, расскажи, как вы жили без меня с Энни... с мамой.
- А... а что именно ты хотел бы услышать?
- Ну, скучала она без меня или нет?
- Она? Она сначала плакала по ночам, а потом привыкла. Избегала смотреть на море - сколько раз я замечал. Ждала. Воспитывала меня. Работала. Ради тебя, ради одной памяти о тебе она отвергла ухаживания дяди Томаса... одного состоятельного джентльмена.
- А ты?
- А я то и дело бегал на пристань в надежде увидеть на горизонте судно. Фрегат, на котором ты должен был вернуться. И не вернулся. Кстати, вместе с тем медальоном уместно было прислать записку: "Ушёл в пираты, домой не ждите". Это честно, по крайней мере! Мать бы мне всё объяснила и сама бы не стала лишний раз терзаться!
- Уилл, к чему сейчас такой тон?..
- А к тому... к тому, что тебя никогда не было рядом! Когда мать умерла, я отправился тебя искать; думал, будет у нас с тобой хорошая жизнь... Чёрта с два! Я тебя не виню даже за то, что ты подался в пираты САМ. Пираты бывают разные, как тебе известно. Хотя, когда мне Джек объявил, что ты пират, я был готов его убить за "клевету"! Но Джек сказал правду, и моя душа смирилась с ней. Впрочем, сейчас не об этом!.. Так вот, я искал тебя и не нашёл, зато нашёл ту, которая стала мне дороже жизни, которая согласилась быть моей любовью, моей женой, моей семьёй. С ней я забывал невзгоды... Забывал разрушенную детскую мечту - найти тебя. Ну, ладно, вон уже наша цель, хватит разглагольствовать... Мне пора!
- Уилл! Постой!
- Ну, что?..
- Прости.

***
Посреди Моря Мёртвых находился полуразрушенный фрегат. На нём недоставало двух мачт, паруса были основательно покорёжены. Казалось, что на судне никого нет. Но, на самом деле, на корме был человек. Тёмноволосый, тёмноглазый, невысокий мужчина лет двадцати пяти, не слишком опрятно одетый.
Он не предпринимал никаких попыток спасти себя и свой корабль. Впрочем, что он мог сделать в такой ситуации?.. Ровным счётом ничего. И хоть Джо Рид, младший двоюродный брат Джека Воробья, отличался большой сообразительностью, сейчас ему не приходило на ум ни одной идеи.
Вдруг на горизонте показался другой корабль. Он быстро приближался к потерпевшему бедствие фрегату.
Джо нервно заходил по капитанскому мостику. Он не знал, смерть или избавление несёт ему это неизвестное судно.

...Вскоре на корабль Рида был подан трап. Чей-то голос мрачно сказал:
- Добро пожаловать на "Летучий Голландец"!

***
Сквозь толпу матросов протиснулся молодой человек в тёмно-зелёной повязке и алой блузе. Оглядел нового пассажира и спросил:
- Как зовут?
- Джо Рид, - ответил тот, насмешливо сверкнув тёмными глазами.
Молодой человек побледнел. Шагнул вперёд, ещё пристальнее всматриваясь в него:
- Джо? Ты?!
- Мы знакомы? - удивился Рид.
- Не узнал?! Времени утекло много, но всё же я помню и "Везение", и нашего капитана, и то, как на нас напали пираты...
- Уилл?.. - прошептал Джо, боясь верить такому чуду. - Уилл Тернер?! Так ты не погиб? Не взорвался вместе с "Везением"? Старина, как я рад! - и он крепко обнял Уилла. - Честно говоря, тогда я думал, что оставил тебя там на верную смерть...
- А я боялся, что пираты вас убьют!.. Чёрт возьми, дружище, здорово, что вы выжили! - сказал, улыбаясь, Тернер.
- Да, нам удалось бежать с пиратского судна! - вдохновенно ответил Рид. - Так я и плавал по морям до нынешних времён, а недавно вновь вышел в океан... Нас было четверо на корабле. Мы попали в шторм. Мои товарищи погибли раньше меня. А потом и я... Я очутился здесь. Честно говоря, раньше не особо верил в загробную жизнь, но вот доказательство, - развёл руками Джо. - А ты, Уилл, кем тут?..
- Я капитан.
- Капитан?! А как... Неужели ты сменил Дэйви Джонса? И тоже вырезал сердце из груди, поскольку имел неосторожность влюбиться?
- Влюбиться - да. Но тому, что я стал тут капитаном, способствовали обстоятельства. Перевозить погибших в море на ту сторону - задача не из приятных и интересных.
- Уилл, а меня ты тоже перевезёшь на ту сторону? - с опаской спросил Джо.
- Тебя - нет. Ты не обретёшь там покоя, потому что слишком любишь жизнь. Как и твой братец Джек.
- А ты его встречал?
- Довелось столкнуться в прошлом, - уклончиво ответил Уилл фразой, позаимствованной у Беккета.
Так, болтая о том и сём, друзья спустились в капитанскую каюту. Впереди у них было достаточно времени, чтобы успеть наговориться вдоволь.

***
- Уилл, помнишь, ты обещал рассказать мне о своей жене? Об Элизабет.
- Да, помню.
- Ну и... какая она?
- Самая лучшая девушка из всех, что я встречал. Умная. Смелая. Красивая, невероятно красивая. У неё карие глаза и светлые волосы. Но что мне всегда в ней нравилось больше всего - это её улыбка. В юности она сводила меня с ума...
- И ты давно её любишь?
- Мы с ней познакомились спустя несколько часов после гибели "Везения". Когда мне было пятнадцать-шестнадцать лет, я стал частенько заглядываться на неё...
- Но характер у твоей Элизабет, должно быть, не сахар? Ты упоминал что-то о её благородном происхождении... Если это так, то она - человек не нашего круга. Наверняка вздорная.
- При чём тут характер?.. Я даже не задумывался об этом... Она действительно аристократка. Дочь губернатора.
- У-у-у...
- Нет, совсем не "у-у-у". Ничего общего с "у-у-у" моя Лиззи не имеет. Она благородна и справедлива - вот её качества!
- А когда ты к ней вернёшься?
- Через десять лет, Джо. Через десять лет...
- Дождётся ли?
- Да... надеюсь. Хотя, если ей станет уж совсем невмоготу... пусть лучше не ждёт, а выходит замуж во второй раз. Лучше по расчёту: это всегда толстый кошелёк и верный кусок хлеба. Я не стану её за это винить. Ей и так нелегко там без меня...
- Уилл, а я смогу вернуться в мир людей?
- Сможешь. Только позже. Сейчас я не могу доставить тебя туда: я должен исправно нести службу и не отлучаться по личной надобности.

***
Бежали дни. Шли месяцы. Тянулись годы. Плавание было бесконечным, как море. Шумели волны. Свистел ветер. Небо постоянно было хмурым, как перед бурей... Десять лет, как стена, как преграда, как тюремная решётка, разделяли его, Уилла, и Элизабет. Долгие десять лет.
Рассветы и закаты, дни и ночи, один и тот же пейзаж. Одни и те же мысли - о ней, единственной, любимой, желанной, которую хочется обнять, подхватить на руки, прижать к себе, как сокровище. Унести куда-нибудь и быть там с ней наедине.

- Элизабет, моя милая, моя дорогая, - мысли хриплым шёпотом срываются с языка, - моя... моя...
Перед ним возникает знакомое, родное, прекрасное лицо. Карие глаза сияют, правильно очерченные губы растягиваются в чудесную улыбку и вдруг накрывают его собственные губы, целуют. Жарко, страстно, жадно... И он отвечает на поцелуй. Но почему ощущения вдруг стали совершенно незнакомыми? В чём дело?.. Это не губы Лиззи, это чужие губы!

...Уилл распахнул веки и дёрнулся:
- Что за...
Над ним склонилась темнокожая женщина. Точнее, морская богиня Калипсо в обличье Тиа Далмы. Чёрт, вот её-то ему только и не хватало для полного счастья! Решила скрасить досуг бедного капитана?..
- Что ты здесь делаешь?! - воскликнул Уилл, отдышавшись и сев на своей койке.
- Успокойся, Вильям! - пропела Тиа, кладя свою тонкую руку ему на плечо. - Я всего лишь пришла тебя навестить. Должна сказать, что ты неплохо справляешься со своими обязанностями. Хвалю.
- И награда за работу всегда будет именно такой? - съязвил Уилл. И охнул от неожиданной боли, обжёгшей правую щёку, - это Далма залепила ему сильную оплеуху.
- Поосторожней, Вильям, с выражениями. Я женщина непредсказуемая и порой сама не могу совладать со своими эмоциями! Стоит мне, например, пальцем щёлкнуть - ты превратишься в краба. Хочешь?
- Нет-нет! - замотал головой Уилл.
"Зря я так. Она жрица моря, с ней нужно поаккуратней... А то ещё оставит на службе навечно".
- То-то, - улыбнулась Тиа. - К тому же, ничего страшного ведь не произошло: я всего лишь тебя поцеловала. Не смогла удержаться - ты лежал на койке та-акой уставший и та-а-акой красивый...
- Я невольно изменил Элизабет!..
- Она тоже изменила тебе, причём вольно. И потом, она же не узнает! Если, конечно, ты не окажешься ослом и сам ей не скажешь об этом через... сколько там?.. Через шесть лет.
- Всё равно, я чувствую себя подлецом, - вздохнул Уилл.
- Джонс не чувствовал себя подлецом, когда шёл на предательство.
- Я не Джонс.
- Глубокомысленное замечание. Ну-ну, не переживай так сильно, Вильям, - мурлыкнула Далма, нежно проведя рукой по загорелой щеке Уилла. - Нам ещё с тобой сотрудничать долго... Отпущу я тебя к твоей Элизабет через десять лет! Но сейчас ты - море. А морем правлю я, - с этими словами Калипсо отстранилась от ошалевшего Тернера и медленно растаяла в воздухе...
Уилл зажмурил глаза, тряхнул головой и стал натягивать сапоги. Сколько таких бесед с морской богиней ему предстоит выдержать? Судя по её игривому настрою, немало.
"Н-да. И чего она во мне нашла?"
Уилл не желал флиртовать с Калипсо. Он любил лишь одну женщину, которую четыре года назад оставил на берегу дожидаться его. Он помнил о ней каждую минуту и знал, что именно она, возможно, сейчас растит его сына или дочку. Уилл всю жизнь мечтал о том, чтобы у них с Лиззи родился мальчик.
Он вдруг подумал:
"Между прочим, совсем недавно мы добыли много золота с погибшего корабля. Не мешало бы ей отправить хотя бы один сундук с драгоценностями... Но кого послать?.. Кого-то из матросов? Отца?"

***
Прихлоп Билл неподвижно сидел на ступенях трапа. Выражение лица у него было довольно кислое, но Уильям сперва не обратил на это внимания: он опустил на палубу плотный тяжёлый сундучок, доверху набитый золотыми монетами. Выпрямился и взглянул на Тернера-старшего:
- Отец, этот сундук с деньгами нужно отнести Элизабет. Следует укрепить её материальное положение. Тогда мне будет спокойней... Ну, что? Отнесёшь ей? Заодно проведаешь, как она. Хорошо?
Прихлоп посмотрел на сундучок, потом на своего сына, потом снова на сундучок. Поморщился, словно у него заболели все зубы разом, и произнёс, кряхтя:
- Уилл, видишь ли... Я ногу сломал... Вот сижу здесь, жду боцмана, он должен тряпок каких-нибудь притащить, тогда перевяжем. Прости, я не смогу отнести сундук Элизабет. В другое время бы отнёс. Чёрт, не пошевелить ногой!.. - простонал он, снова морщась. - Да ещё и качка эта проклятая!
Уилл беспомощно глядел на отца:
- М-да... И где тебя угораздило?
- Да тут и угораздило! Когда спускался. Наш корабль накренился, я и полетел на палубу...
- И что теперь делать? Кому мне довериться? Я бы Джо послал, но он самостоятельно переместиться через пространства не сможет, так как не матрос, а пассажир. Только я могу его переправить. Ты - другое дело. Ты часть корабля, часть команды... Кто же доставит сундук по месту назначения?
- Я могу это сделать, - Джеймс Норрингтон уже стоял рядом. - Позвольте мне, капитан Тернер, - в голосе бывшего адмирала и командора звучали совсем для него несвойственные просительные нотки.
"Что делает любовь с человеком! - грустно подумал Уилл. Он сочувствовал Норрингтону как сопернику. И в то же время знакомая тошнотворная ревность зародилась в груди капитана "Летучего Голландца" при мысли о том, что может случиться там, на берегу, где Джеймс встретится с Элизабет. Его Элизабет. - И откуда во мне ревность? Ведь сердце же вырезали... Однако оно ещё бьётся и чувствует. Любит. Ревнует. Жалеет".
- Позволите? - спросил Норрингтон, вперив в Уилла свои голубые глаза. В них было отчаяние, решимость и досада.
Ревность новой волной поднялась в Уильяме. Но он усилием воли подавил её:
"Тот, кто любит, должен доверять тому, кого он любит. Я люблю Элизабет и потому доверяю ей. Я верю, что она не повторит своей ошибки. Я верю ей..."
Ревность утихла, сникла. Уиллу вдруг стало намного легче, как будто гора свалилась с плеч, или как будто он вернул кому-то давний долг. Ощущения были именно такими. И поэтому он, не опуская карих глаз, ответил Джеймсу:
- Да. Отнесите эти деньги Элизабет, мистер Норрингтон. И... расскажете потом мне, как ей живётся...
- Непременно, - кивнул Джеймс и подхватил сундук, словно он был лёгким перышком. В его взгляде зажёгся огонь.
Прихлоп внимательно посмотрел на Норрингтона, а затем на своего сына, но ничего не сказал.

***
- Эй! Кто-нибудь дома? Хозяйка! Гостей принимаете?
- Кто там?
- Угадай с трёх раз, Элизабет.
- Джеймс? Джеймс, Джеймс! Ты жив! Уилл вернул тебя!
- Нет, не то чтобы...
- В смысле?..
- Ну, я должен буду вернуться на "Голландец". Ведь это место моей... гибели, поэтому я и вхожу в состав команды. День моей свободы настанет через шесть лет.
- Бедный, бедный... Почему ты тогда медлил? Почему не побежал вместе со мной? Впрочем, нет, не говори! Знаю. Ты заплатил тогда за мою свободу своей жизнью. Спасибо, Джеймс. Спасибо, и прости меня: я не хотела, чтобы ты умер и даже после смерти страдал. Я не хотела...
- Я знаю... Элизабет...
- Нет, Джеймс, погоди!.. Не нужно этого! Сейчас не нужно. У тебя будет другая жизнь, другая судьба, другая... женщина. Которая тебя достойна.
- Элизабет!
- Нет, стой, я не всё сказала! Пойми, я не могу, Джеймс... Не могу и не хочу, прости. Я когда-то считала тебя частью своего мира, но никогда - прости ещё раз! - никогда не испытывала к тебе романтических чувств или влечения.
- А зачем тогда, на "Голландце"...
- Не знаю. Честно, не знаю. Может, это интуиция - я чувствовала, что надолго расстаёмся, если не навсегда. А может, я просто не ожидала. Всё само как-то получилось. Но теперь всё по-другому.
- Что - "всё"?
- Ты знаешь, я жена Уилла. Я его люблю, скучаю по нему, жду его, и это правда! Раньше он постоянно был рядом, и я настолько привыкла к нему, что мне казалось: он никогда не уйдёт. Я... порой вела себя эгоистично, легкомысленно по отношению к нему, признаю. Но вот теперь лишилась Уилла на десять лет и...
- И что?
- ...и всё. Куда-то оно ушло, закончилось... Я тоскую без него. Вроде бы и жизнь наладилась в материальном смысле: сама зарабатываю деньги, помогая односельчанам по хозяйству, ну, по мелочи, конечно. Но в душе, знаешь... какая-то пустота. Уилл не подойдёт, не поговорит, не обнимет, потому что он далеко. И мне ждать ещё несколько лет его возвращения.
- Элизабет, ты тут сказала про материальный смысл, и я вспомнил, зачем я к тебе послан. Сейчас... подожди...
- Куда ты?
- Одну минуту! Вот.
- Что это? Это от Уилла?
- От него. Теперь тебе не придётся помогать твоим односельчанам.
- Спасибо...
- Не за что! Так, куда бы его поставить? Сюда!
- Только потише греми сундуком, Джеймс, ты разбудишь Билли. Мы и так говорили слишком громко... но это-то ещё ничего, он обычно крепко спит.
- А кто такой Билли?
- Наш сын... ну, мой и Уилла. Передай капитану "Голландца", что я назвала малыша в его честь.

***
Шумело и волновалось тёмное, вечное море. Небо заволокло облаками. Легендарный корабль-призрак плыл на восток. Уилл Тернер всматривался в далёкий горизонт, стоя там, где и положено стоять капитану, - за штурвалом. Высоко над его головой хлопали и шелестели паруса, надуваемые ветром, и слышались голоса матросов, которые висели на вантах.

Уилла переполняла радость. Недавно со слов Норрингтона он узнал, что у него растёт сын. Маленький Билли. А также узнал то, что Элизабет получила сундук с монетами и что у неё всё в порядке. Правда, Норрингтон явно не разделял его радости: он вернулся очень мрачный и довольно долго ни с кем не разговаривал. Уилл догадывался, почему. Однако терзания Джеймса хоть и вызывали у него жалость, но не слишком волновали. Уилл наслаждался столь редкими в его десятилетнем плавании моментами полного счастья. Да, это были эгоистичные чувства, но что поделаешь?..
"Каждый человек немножко эгоист, увы", - подумал Уилл, наблюдая за тем, как Джо Рид из-за чего-то ругается с матросом из команды и как шушукаются столпившиеся у борта утопленники, которых ему необходимо отвезти в обитель погибших моряков.
Капитану Тернеру досталась не очень лёгкая роль - роль перевозчика душ. Мотайся по неведомым морям туда-сюда, подбирай этих живых мертвецов и заботься о них. Тоска. А время идёт...

Отредактировано Пиратка (2012-04-10 20:51:16)

10

Глава 10. Возвращение

Ещё одна страсть Уилла Тернера. - Будни "Летучего Голландца". - Дороги разошлись. - Возвращение.

***
- А русалки, интересно, здесь водятся? - спросил утопленник по имени Дик, совсем недавно поступивший в команду капитана "Летучего Голландца".
Матросы по вечерам собирались у бизань-мачты послушать диковинные истории про Кракена, чудесных крылатых рыб и про знаменитых пиратов. В этот вечер разговор был о русалках.
Кто-то ответил Дику:
- Не знаю; пока не встречали. Мне кажется, эта нечисть только в мире живых есть. Какой смысл им здесь обитать?
- То есть? - удивился Дик.
- Ну, русалки чем занимаются? Целуются с моряками и топят их.
- Ужас!
- Да! Русалки утаскивают моряков на дно. Это у них забава такая. А ещё они поют.

В эту самую секунду невесть откуда послышался громкий голос, тянувший песню:

Много красавиц встречаешь порой,
Но ни одна не сравнится с тобой.
Холодные звёзды на небе сияют -
Звёзды в глазах твоих согревают.

Дик испугался, вскочил на ноги. Остальные матросы засмеялись:
- Да ты не бойся, это наш кэп.
- Капитан Тернер?!
- Да. Раньше у нас, к примеру, Джонс на органе бряцал. А этот, видишь, поёт, - сказал старый матрос с серьгой в ухе. Его звали Боб.
- Забавно... - протянул Дик.
- Да мы уж привыкли. Пусть поёт. Только беда - его зазноба всё равно не слышит эти стансы.

Нежные руки и стройные ноги -
Им позавидовать могут и боги.
Но мне ты мила, дорогая, не этим.
Душою своей затмишь всё на свете:
Свою красоту, красоту чужую...
Ты сейчас далеко. Люблю и целую...

Голос смолк. Матросы сидели печальные - видимо, на них подействовала грустная мелодия песенки. Наступила тишина, только волны шептали что-то неразборчивое за бортом.
- И давно он так?.. - спросил Дик у Боба.
- Ну... три года назад он уже пел. Верно, ребята?
- Верно, верно! - подхватили все.
- И он всегда поёт именно эту песню? - удивился Дик.
- Нет, разные. Но предпочтение отдаёт старинным романсам, - ответил Боб.
- А он знает, что вы знаете, что он поёт?
- Думаем, что догадывается. Но ему, по-моему, всё равно. Заняться-то нашему капитану нечем по вечерам. Да и нам тоже. Он глотку дерёт, мы слушаем. Иногда даже тихонько подпеваем. Чем плохо?

***
Да, Уилл Тернер за время своего плавания не на шутку увлёкся пением. Пел он, может, не слишком профессионально, но зато всегда громко и звучно. Все песни в исполнении капитана Тернера посвящались даме сердца - Элизабет. Жаль, что она их не слышала.
Не петь Уилл не мог. Он пробовал научиться играть на органе, но ему не хватало времени из-за своего основного призвания - перевозить души. Пение же отнимало меньше и времени, и сил, и стало очередной роковой страстью Уилла. Так он мог выражать все накопившиеся эмоции.
Ко всему прочему Уилл вёл судовой журнал, в который заносил события, происходившие на "Голландце", а также краткие описания своих плаваний.

Записи из судового журнала

...
"Сегодня я вновь посетил Тайник Дэйви Джонса. Мрачное место! Несмотря на то, что тут всегда светло и жарко. Впрочем, теперь это мой Тайник. Но я решил его закрыть за ненадобностью: зачем оно мне надо? Врагов у меня нет, и я чувствую себя в роли злого духа моря крайне неудобно. Поэтому я сделал так, чтобы Тайник скрылся под водой. Мне была дана эта власть..."

...
"Сегодня мы побывали в Обители Погибших Моряков. Здесь находятся все те, кто когда-то утонул в море. Обитель представляет собой огромный остров, которому нет конца. Здесь зеленеют деревья и травы, растут цветы и вечно шумит синее море. Здесь души обретают долгожданный покой. Тут мы были уже сотни раз и побываем ещё тысячу, потому что это наша цель: доставлять сюда утопленников. О, это место значительно лучше Тайника! В Тайнике ощущается тоска и боль, одиночество и усталость. Здесь - покой. Просто покой".

...
"Калипсо рвёт и мечет! Она требует, чтобы каждый раз я встречал её с букетом морских водорослей. Я отказываюсь, из этических соображений. За каждый отказ она меня нещадно лупит по щекам. Ну что, приходится терпеть, я же джентльмен, а она дама. К тому же, я её понимаю: Джонс не оправдал доверия своей женщины и был за это наказан. А нового кавалера у Калипсо пока нет. Поэтому отдуваться должен я".

...
"Вчера неожиданно пропал мой отец. Я перепугался: что случилось? Обыскали весь корабль: нет нигде! Наконец Джо догадался заглянуть в трюмный отсек и там обнаружил старого Прихлопа с пятью пустыми бутылками рома. Мой папа спал мертвецким сном. Всем всё стало ясно".

...
"Сегодня мы снова посетили Обитель Погибших Моряков. Там я встретил отца Элизабет, губернатора Суонна. Он узнал меня, кивнул, подошёл... Поговорили; я ему рассказал, что мы с Лиззи поженились, что с ней всё хорошо и что у нас растёт сын. Губернатор улыбался, но очень отстранённо. Обитель сильно изменила его. Да, он обрёл здесь покой. Но то покой мёртвых.
Я вернулся на корабль в плохом настроении. Только Джо сразу понял меня. Верный друг... Он дал мне бутылку рома, и я выпил. Впервые, наверное, за всю жизнь залил неожиданно подступившую тоску ромом. Мне стало легче. Потом Джо рассказывал что-то весёлое, мы смеялись.
Да, с капитаном Воробьём у меня не вышло дружбы, а с его родственником я дружу. Бывает же!"

...
"Час нашего всеобщего освобождения близко! Осталось два года до того, как я ступлю ногой на землю, где когда-то оставил Элизабет! Лиззи, любимая, ты ждёшь? Я жду, с нетерпением жду того момента, когда смогу обнять тебя и Билли..."

***
Был самый обыкновенный день. Уилл сидел за столом в своей каюте и просматривал бумаги: чертежи, заметки, свои записи в журнале. Окно было открыто, и ветер, влетая в помещение, шевелил тёмные кудри капитана.
Вдруг чья-то рука легла ему на плечо. Уилл вздрогнул и обернулся - за его спиной стояла Калипсо и улыбалась.
- Здравствуй, - сказал он.
- Здравствуй, Вильям, - проворковала Калипсо. - Ну что, ты готов?
- К чему?
- К своему возвращению в мир живых людей?
Если бы у Уилла было сердце, оно бы радостно замерло и на миг словно провалилось бы вниз. Но сердце билось далеко-далеко, в железном сундуке.
Уилл же ощутил, как радость и неимоверное облегчение вскипают в крови. Он вскочил, чуть не опрокинув стул.
- Тихонько, тихонько, - лукаво подмигнула жрица моря, - не торопись. Ненаглядная Элизабет не оценит твоего рвения, если ты сломаешь себе ногу.
- Я могу вернуться прямо сейчас? - выдохнул Уилл.
- Нет, только завтра, когда будет всходить солнце... Уйдёшь в рассвет, вернёшься в мир живых на закате. Матросов распустишь; "Голландец" опустеет и сгинет сам. Этот корабль не может существовать без капитана.
- А что мне делать с сердцем? - Уилл указал на свой шрам на груди.
- Сердце окажется там, где ему и положено быть, - усмехнулась Калипсо.
- А как... Ты мне его обратно запихаешь, что ли? - нахмурился он.
- Не бойся, эта операция безболезненная. Ты вернёшься на берег, а наутро сердце уже будет биться в твоей груди, и шрам зарастёт, обещаю... Только отдай мне ключ для осуществления этого.
Уилл снял ключ от сундука со своей шеи и протянул его Калипсо. Та осторожно приняла ключ в руки и спрятала в карман. А потом сказала:
- Прощай, Вильям Тернер! Ты исправно служил морю и мне. Смотри, не проворонь завтрашний рассвет... И у тебя есть лишь день, чтобы проститься со своими товарищами!

***
- За ваше здоровье, капитан! - хором взревели матросы, поднимая кружки, наполненные ромом. - Пусть счастье никогда не оставляет вас! Пусть в семье будет всё благополучно!
- Спасибо, ребята, - ответил Уилл, улыбнувшись. Вся команда собралась на палубе, чтобы поздравить друг друга с окончанием десятилетнего плавания. Все радовались освобождению, дурачились, как малые дети; много было выпито рома и вина.
Несколько смущал Уилла печальный взгляд Джеймса Норрингтона, сидевшего в стороне от всех остальных.
"Господи, ну неужели он не может найти себе достойную девушку? Таких полным-полно! Время лечит, мистер Норрингтон... Я желаю вам удачи".
Подошёл Джо Рид, уселся рядом и тронул задумавшегося Уилла за плечо:
- Эй, приятель... Не думай сейчас ни о чём тяжёлом, думай лучше о своей жене и о том, как встретит тебя твой сын. Теперь ты не капитан, а отец... Это, наверное, гораздо сложней. И не грусти! Норрингтону просто не повезло. Ну, так повезёт потом!
- Ты прав, - ответил Уилл. - Спасибо, старина. Ты мне очень помог в этом плавании. Если бы мы не встретились, мне было бы трудней...
- Я понимаю. Но теперь ветер переменился - наши дороги расходятся, Уилл.
- И куда ты теперь?
- Может, снова в море, а может, осяду где-нибудь, начну другую жизнь... Не знаю. Посмотрим, - подмигнул Джо.
- Да... Дороги разошлись, - сказал Уилл словно самому себе.
- Ну, может ещё сойдутся, кто знает?..

***
- Билли! Сегодня возвращается твой отец! Ты помнишь?
- Да, мам! А он такой, как ты рассказывала?
- Да, такой.
- Совсем-совсем такой?
- Ну, вот сегодня и увидишь...
- После захода солнца?
- Да.

***
Уилл ждал этого мига долгие десять лет. Десять лет - ради того, чтобы ухватиться за ванты, встать на планшир и всматриваться в далёкий берег, различая две фигурки, прижавшиеся друг к другу; в волнении кусать до крови губы, думать о своей будущей жизни и отвечать на многочисленные вопросы, возникающие в голове.
Изменилась ли Элизабет? Изменился ли он сам? Что девятилетний Билли думает по поводу своего отца, которого никогда не видел? И как он встретит этого отца? И сможет ли Уилл найти со своим сыном общий язык? И как впишется в их семью Прихлоп?
"Голландец" стремительно приближался к берегу, и Уилл уже мог видеть, что на Лиззи надета длинная тёмная юбка и светлая рубашка с просторными рукавами. Что было надето на сына, Тернер не сумел разобрать.

***
Он перевалился через борт лодки и плюхнулся ногами в воду. Столп холодных брызг взметнулся и обдал его. Уилл тихо засмеялся и увидел, как Элизабет, до того стоявшая на высоком холме, бежит вниз, к нему...
Она кинулась Уиллу на шею, крепко обняла, сжав пальцами мокрую от морской воды ткань его бежевой рубашки, и быстро скользнула своими губами по его щеке, потом по виску, поцеловала в нос, в лоб - жадно, ненасытно, словно боялась, что сейчас он исчезнет, испарится в воздухе. Но Уилл знал, что всё уже кончилось, что теперь обстоятельства не разлучат их. Он прижимал Элизабет к себе, гладил её по волосам, бессознательно шепча: "Моя милая, моя Королева, ну вот и всё, всё, я вернулся к тебе, как обещал, мы вместе, мы рядом...". Лиззи кивала. Неожиданно образовавшийся комок в горле мешал ей что-либо сказать.
Тут Уилл осторожно приподнял двумя пальцами её подбородок и прижался своими губами к её губам. Знакомое, но уже почти забытое ощущение, оно было в его снах тысячу раз и теперь повторялось наяву. Не нужно слов. И не стоит останавливаться. Слишком долго ждали этого мига... Элизабет, целуя мужа, вдруг слегка подалась назад, увлекая его за собой. Они оба потеряли равновесие и рухнули на песок, продолжая целоваться. Их дыхания перемешались, а губы слились. Воссоединились. Так же, как и они сами воссоединились после долгой разлуки...
Наконец Уилл с трудом оторвался от своей жены и взглянул ей в глаза. Неумолимое время мало изменило её внешность. Она осталась всё такой же красивой. Однако в ней чувствовалось уже что-то женское, опытное, мудрое, а не девичье, сумасбродное, азартное.
Элизабет лежала на песке и улыбалась, тоже в свою очередь рассматривая Уилла. От него пахло морем и потом. Его влажные чёрные кудри были стянуты тугой зелёной повязкой, как и десять лет назад. Элизабет потянулась к Уиллу, коснулась пальцами его волос:
- Сними бандану...
Он послушался: сдёрнул повязку, и тёмные волосы рассыпались по плечам. Их тут же подхватил ветер. Элизабет прошептала:
- Так гораздо лучше.
Вдруг поблизости раздался детский голос:
- Папа!
Уилл обернулся и неловко поднялся на ноги. Рядом стоял мальчик с каштановыми волосами и карими глазами, в аккуратном костюмчике и маленькой треуголке. Сын... Уилл внезапно почувствовал смущение, накатившее словно волна:
"Совсем забыли про Билли! Да ещё и на песке валяемся, как будто нам семнадцать лет! Разве можно такое при ребёнке?.."
Но ребёнок совсем не казался ни удивлённым, ни обиженным, а только неотрывно смотрел на своего отца. И, наконец, весёлая улыбка появилась на губах Билли:
- Точно такой!.. - он подбежал к Уильяму, со всего размаху врезался в него, схватил за руку. - Точно такой, как ты рассказывала, мам! - восторженно крикнул мальчик Элизабет.
Та засмеялась. Уилл тоже улыбнулся. Потом обнял сына и подхватил его на руки:
- А ну, юный разбойник Карибского моря, рассказывай, сколько пиратских подвигов уже совершил?
"Юный разбойник" хохотал и предпринимал слабые попытки вырваться из отцовских объятий. Он был рад, что папа оказался именно таким. Билли представлял себе многое и разное, но увиденным остался доволен. А Уилл радовался тому, что исчезла неловкость, которую он со страхом воображал себе. Он боялся, что не понравится собственному сыну, боялся, что не оправдает ожиданий жены. Но теперь у него появилась уверенность.
Элизабет позвала:
- Так, разбойники! Сейчас будет ужин в вашей таверне! Марш домой!
- Пойдём, - сказал бывший капитан "Летучего Голландца" и поставил Билли на ноги.
Уиллу было немного непривычно увидеть Лиззи в роли домохозяйки и хранительницы очага; не верилось, что она целые десять лет сама готовила себе еду. Поэтому, что и говорить, он был заинтригован.
Однако лёгкая тревога терзала Уилла: Прихлоп избежал пока встречи со своей новой семьёй, потому что именно ему было поручено распустить матросов, и он задержался, пообещав прийти попозже. Уильям понимал: "попозже" наладить отношения с внуком будет сложней - подходящий момент упущен.

***
- Уилл, куда девался твой сундук? Вчера был тут!
- Не бойся, это Калипсо, наверное. Быстро же она исполняет свои обещания!
- Какие обещания?
- Завтра увидишь. Но сегодня, миссис Тернер, я ещё бессердечен, и потому готовьтесь!
- М-м... к чему?
- Ну... я соскучился по тебе, Элизабет. Думаю, это понятно без лишних слов.

http://s3.uploads.ru/t/g3BL7.jpg

Отредактировано Пиратка (2015-10-19 19:56:16)

11

Глава 11. Беспокойная ночь

Билли. - Пустяки. - Дедушка Прихлоп. - Попытки помириться. - Беспокойная ночь.

***
Было раннее утро. Билли уже не спал, но всё ещё лежал в постели с закрытыми глазами. Сквозь дремоту пробивались негромкие голоса: это мама с папой разговаривали в соседней комнате. Никак наговориться не могли, хотя прошло несколько недель. За это время папа, бывший когда-то оружейником, вернулся к своему ремеслу, чтобы зарабатывать деньги. Теперь у него своя кузница, в которой Билли готов торчать целыми днями: интересно ведь! И папа разрешает трогать свои инструменты, много всего рассказывает и показывает. С ним хорошо, вот только не нравится Билли, когда папа говорит ему: "Ты ещё маленький!" Ну какой же он, Билли, маленький?.. Ему, между прочим, девять! Мама всегда с улыбкой говорила: "Ты совсем уже взрослый, настоящий мужчина!" И Билли любил эту улыбку, не подозревая, что под ней скрывается добрая ирония.

Только с неожиданно объявившимся дедушкой, которого тоже звали Уильямом, Билли не мог найти общий язык. Он считал Прихлопа чужим. Мало разговаривал с ним, избегал смотреть на него... Было неловко всем: и самому Билли, и его матери, и отцу, и деду. Но никто не мог ничего сделать, ведь насильно мил не будешь. Оставалось надеяться на другую поговорку: стерпится - слюбится.

***
Уилл возвращался домой, идя вдоль берега. Он смертельно устал после работы в кузнице: выполнил за один день кучу срочных заказов. Вырученные деньги весело звенели в грубом холщовом кошельке, но Уилл мечтал лишь об одном - дойти до дома, умыться и завалиться спать, остальное его не интересовало. Ноги вязли в белом песке, пот застилал глаза. А ещё было невыносимо жарко, и ветер давно стих, не принося больше прохладу. Над далёким горизонтом, казалось, уже несколько долгих часов висел раскалённый огненный шар - солнце.
Наконец за холмом показался деревянный дом, бывший десять лет назад простой хижиной. Уилл решил прибавить шагу. Вскоре он оказался у порога своего дома, распахнул дверь и вошёл внутрь, хрипло произнеся:
- Лиззи, я вернулся!..
Элизабет не отозвалась. Обычно она выходила его обнять: это было своеобразной традицией, сформировавшейся у них с того дня, как он вновь стал кузнецом. А после они вместе ужинали.
Уилл, почуяв неладное и забыв на миг про усталость, скинул грязный камзол и пошёл в комнату:
- Элизабет! Ты здесь?
В комнате он обнаружил отца. Прихлоп удобно устроился в кресле с кружкой рома в руках. Спокойно глядя на Уилла, он сказал:
- Она ушла.
- Куда?
- Не знаю. Может, в посёлок… или просто прогуляться.
- Гм... Странно. Обычно Элизабет меня всегда предупреждает, если куда-то собирается.
- Ну, она не обязана перед тобой отчитываться, сынок, - с усмешкой заметил Прихлоп.
- Не обязана, но сказать-то можно! - буркнул Уилл.
Он до сих пор волновался за Элизабет, словно она была маленькой девочкой и любой встречный-поперечный мог её обидеть.

В углу комнаты стоял бочонок с водой. Уилл подошёл к нему, нагнулся, зачерпнул полные пригоршни холодной воды и плеснул себе на разгорячённое лицо. Фыркнул, будто кот, и вытер лицо полотенцем. Спросил, опустившись на кровать и стаскивая с себя сапоги:
- А Билли где? У отца Эндрю?
- Да, как всегда, - ответил Прихлоп.
Билли уже давно, почти каждый день ходил к местному священнику, отцу Эндрю, обучаться грамоте и разным наукам. Через час мальчик должен был вернуться домой, благо священник жил неподалёку.
Уилл зевнул, откинулся на постель и подложил руку под щёку. Сон и усталость одолели его. Глаза закрылись сами собой.

...Проснулся он от того, что чей-то шершавый язык заскользил по его лицу, оставляя влажные следы на коже. Пробуждение было неприятным ещё и по другой причине: Уиллу казалось, что его разбудили через секунду после того, как он сомкнул веки. Тернер распахнул глаза и увидел прямо над собой большую собачью морду, которая самым дружелюбным образом вылизывала его. Уилл отпихнул животное от себя и вдруг подумал, всмотревшись пристальней, что знает его. Точно! Это был тот самый пёс, который хранил ключи от тюремных решёток в Порт-Ройяле. Но как же он здесь очутился?..
Пёс вилял хвостом и тыкался в Уилла носом.
- За своего, что ли, признаёшь? - пробормотал Уильям.
- Ещё бы! - раздался поблизости знакомый голос.
Уилл повернул голову. Рядом стояла Элизабет в своём обычном, домашнем сиреневом платье и тихонько смеялась.
- С возвращением, миссис Тернер! - произнёс Уильям немного скептично. - Могли бы хоть предупредить муженька, чтоб зря не тревожился.
- Видим мы, как ты тревожился, да, Вилли? - весело усмехнулась Лиззи, гладя пса по лохматой голове.
- А ты кому это говоришь? - удивился Уилл.
- Да вот ему!
- Псу?..
- Ну, да, - Элизабет непринуждённо улыбнулась. – А что такого, Уилл? Я так его назвала. Теперь этот славный пёс будет жить у нас. Как он попал сюда, я не знаю, но не всё ли равно? Смотри, какой хороший! Билли наверняка обрадуется!
- Билли, Уилл, Прихлоп Билл, теперь ещё и Вилли? - ядовито спросил Тернер. - Ты не запутаешься, Элизабет?

Что на него вдруг нашло? Он сам не понимал. Чувствовалось раздражение. Уиллу было не слишком лестно, что его именем уже назвали какого-то безпородного пса: показалось даже на минуту, что Лиззи, его любимая Лиззи насмехается над ним, сравнивая его с собакой. И она нисколько не думала о его чувствах. Наверное, ей было просто плевать. Захотела - ушла, пришла, взяла в дом неизвестно кого, а Уилла, как всегда, позабыла спросить. Чёрт, что же с ним самим в этот миг случилось? Уилл не знал. Он только чувствовал усталость - моральную и физическую.
Элизабет же удивилась его тону и поняла, что что-то не так, что что-то разладилось. Она прямо спросила:
- Уилл, что случилось? Вилли тебе не понравился?
- Мне не понравилось другое. Ты как-то иначе его назвать не могла?
- Уилл... да ты что, обиделся? - Элизабет вдруг фыркнула, а затем и вовсе согнулась пополам от хохота.
- Ну вот, - с мрачным удовлетворением отметил Уилл. - Почему-то все присутствующие здесь считают, что я не могу обидеться.
- Но не на такую же ерунду! Ха-ха-ха! - звонко смеялась Лиззи. "Мужчины и вправду как маленькие дети", - подумала она.
- Моё имя - уже ерунда?! - вспыхнул Уилл. Её смех ещё больше задел его. - Да тебе, я гляжу, всё ерунда! Куда-то ушла, где-то подобрала пса, даже не поставила меня в известность, и всё нормально!.. Элизабет, ну неужели тебе сложно мне и слово сказать о своих намерениях? Мы же с тобой уже говорили когда-то об этом.
- Уилл, но это же сущие пустяки! - Элизабет искренне не понимала, в чём проблема. - Ничего мне не сложно! Просто этот пёс мне всегда нравился. Вот и взяла. А то, что ушла... ну и ушла! Подумаешь! Я не обязана тебе абсолютно всё докладывать! - в свою очередь взорвалась она, независимо двинув плечом.
- Я и не прошу, чтобы ты докладывала! Я хочу, чтобы мы советовались хоть иногда, у нас же семья, в конце концов! И потом, ведь я же волновался: а вдруг тебя обидит какой-нибудь негодяй?
- Уилл, я прожила без тебя десять лет, и за это время никто меня не тронул и пальцем! - хмыкнула Элизабет.
- Но десять лет прошли, Лиззи, и я твой муж, между прочим! - рявкнул Уилл, вскочив с кровати. Почему же она не хочет считаться с его мнением и желаниями?!
- И что же? - горько усмехнулась Элизабет, отступив на два шага назад. - Вот уж никогда не думала, что ты превратишься в деспота, Уилл! - в её голосе послышались боль и разочарование. Она развернулась и быстрым шагом вышла из комнаты.
Пёс уныло шевельнул хвостом и выбежал следом. Уилл остался один. Гнев всё ещё клокотал в нём. Его жена всегда всё решала сама. В какие-то моменты Уиллу это нравилось, в какие-то он мирился с этим, но сейчас... сейчас он невесть почему разозлился. Должно быть, сказывалась усталость от монотонной работы в кузнице.

Уилл подошёл к окну, посмотрел на море, которое синело вдали. Вид могучей прекрасной стихии успокоил его. Вдруг взгляд Уилла случайно упал на подоконник: там лежало золотое кольцо. Это он сам подарил Лиззи несколько дней назад.
Уилл взял кольцо, повертел его в пальцах. Золото переливалось и сверкало. Как переливался и сверкал когда-то ацтекский медальон...
"Вот уж никогда не думала, что ты превратишься в деспота, Уилл!" - отчётливо прозвучала в его голове фраза Элизабет.
Деспот. Самый настоящий деспот. И как он мог кричать на свою любимую?! Собаку назвала его именем? Пусть назовёт так хоть тысячи собак. Не предупредила, куда ушла и когда вернётся? А кто он такой, чтобы требовать этого?! Элизабет должна быть свободна - и в любви, и в поступках, и в мыслях!
Запоздалое раскаяние навалилось на Уилла, как ещё недавно навалился гнев. Но дело было сделано: Элизабет, раздосадованная, расстроенная, обиженная, ушла.
"Догнать её и попросить прощения! И немедленно!" - решил Уилл и кинулся прочь из комнаты.

***
- Где мама с папой? - спросил Билли, слегка нахмурив брови.
- Они прогуляться решили, - соврал Прихлоп. - Скоро, наверное, придут.
Разумеется, он знал, что о прогулке не могло быть и речи. Прихлоп, находившийся в передней, сам видел, как Элизабет, сжав губы и не глядя по сторонам, спешно выбежала из дома, а за ней по пятам следовал лохматый серый пёс, невесть откуда взявшийся. Старый Билл попытался остановить миссис Тернер, но она словно испарилась, едва переступив порог. Спустя несколько минут из комнаты как ошпаренный вылетел Уилл и тоже бросился на улицу. Прихлоп из всего этого сделал вывод, что либо парочка спятила с ума, либо поссорилась друг с другом.
Но внуку Билли необязательно было знать правду: распереживается, того гляди, из-за пустяков. Прихлопу мальчик казался очень впечатлительным и эмоциональным. Уильям-Тернер-Второй был в детстве гораздо сдержанней, даже в те годы, когда он был младше, чем сейчас Билли.

- Ну, ладно, - пожал плечами Билли.
Он уже собирался уйти, но Прихлоп спросил:
- Ты есть хочешь?
- Нет.
- Может, сварить сладкий картофель? Я специалист в этом деле, если что...
- Нет! - громче и злее сказал внук.
- Хорошо-хорошо, не кричи, я понял, - быстро ответил Прихлоп Билл. И тут же спросил: - А чем ты займёшься, в таком случае? Скучно не будет?
Он старался найти общий язык с мальчиком, пытался разговорить его, чтоб он не отвечал односложными "да", "нет". Видел кислую мину внука и не понимал, что творится в сердце у этого кареглазого мальчугана, родного по крови, но слишком далёкого - по духу.
Билли бесцветным голосом произнёс:
- Скучно не будет. Я пойду читать.
Он ушёл в свою комнату, взял с полки книгу в старой потрёпанной обложке и бухнулся на узкую койку. Начал листать страницы. Буквы замелькали перед глазами, но он не вдавался в смысл, потому что в голове была каша из собственных мыслей.
На пороге комнаты снова возник дедушка:
- Слушай, а про что книжка? Как называется?
Билли скрипнул зубами, но ответил:
- Про моряков. Называется "Острова".
- А-а... Я не читал.
Билли молчал, уткнувшись в книжку. Видя, что внук не поддерживает разговор, Прихлоп со смущённой улыбкой сказал:
- Честно говоря, я и читать-то не умею. Жена-покойница, твоя бабушка, умела. А я - нет.
"Какое признание! - насмешливо подумал Билли. - Что-то он сегодня разговорился. Такого не бывало прежде".
- Слушай, а может, и мы с тобой сходим погулять? - спросил Прихлоп. - Пошли к морю?
Билли упрямо мотнул головой.
- А что? Дома, что ли, лучше сидеть?
- Лучше, если б ты шёл один... на прогулку. К морю, - процедил внук. Он знал, что говорить такое нельзя, но не мог не сказать: раздражение против этого чужого, лезущего к нему в душу человека, накатило горячей волной. - Хочешь пойти погулять - иди.
- Билли...
- Что?! - взорвался мальчишка, бросив сердитый взгляд на Прихлопа. Он жалел, что наговорил много лишнего и грубого, но раздражение не уходило. Стыд и злость боролись в его душе. Одна часть её тянулась к Прихлопу, другая - отторгала деда. И Билли, не выдержав этой внутренней борьбы, вскочил, отшвырнул книжку и в два прыжка очутился около двери. Нырнул Прихлопу под руку и выбежал из дома.
"Пошёл проторённым путём, - грустно усмехнулся про себя Прихлоп. - Вот семейка..."

***
Элизабет сидела на берегу, разметав по песку подол сиреневого платья. Морской бриз трепал её светлые волосы, а волны плескались у голых ступней (обувь она почему-то сняла и поставила рядом). Лохматый пёс стоял за спиной хозяйки и смотрел на море, как и сама Элизабет.
Уилл, заметив знакомую фигурку, подбежал. Лиззи обернулась и, словно не заметив мужа, снова устремила взор на море. Уилл подошёл ближе и с раскаянием прошептал:
- Элизабет! Прости меня, это я сгоряча... Я не хотел, чтобы ты обиделась...
Она не ответила. Уилл присел рядом, взял жену за руку:
- Лиззи! Я, честное слово, не хотел! Прости меня, дурака...
Она молчала. Уилл заглянул ей в лицо. Оно было бледным, а глаза блестели от слёз.
- Элизабет, не плачь, пожалуйста! Из-за таких пустяков!.. Ну что мне сделать, чтобы ты не обижалась, а? Не молчи, скажи! Я всё сделаю, всё, что хочешь!
Уильям коснулся обветренными губами её смуглой изящной руки. Элизабет вдруг выдернула руку:
- Хватит, мистер Тернер! Вы свободны! - в голосе женщины слышались слёзы, но сам голос был фальшив.
- В смысле? - удивился Уилл.
- Катитесь отсюда куда подальше!
Уилл медленно поднялся, странно взглянув на Лиззи, и зашагал прочь. Элизабет смотрела ему вслед. Слёзы её как-то моментально высохли. Она не ожидала, что Уилл так сразу уйдёт. Думалось: будет ещё упрашивать, уговаривать. Но муж, как видно, решил, что Лиззи и впрямь не хочет его видеть. А она хотела. Просто опять в ней всколыхнулось любопытство: что будет, если вот так отослать Уилла ко всем чертям? Уйдёт он или останется? В душе Элизабет хотелось, чтобы он остался. Но Уилл ушёл. И тогда ей стало по-настоящему больно.

Элизабет вырвалась из плена собственных мыслей и тоскливо огляделась вокруг. Уилл уже исчез из поля зрения. Миссис Тернер вскочила и побежала.

Куда?

"Где же он?.."

Искать его.

Пёс за ней не помчался, только тявкнул вслед и остался охранять хозяйкину обувь, забытую на песке.

***
Прощения нет. И он ей не нужен больше. Губернаторская дочка, истинная леди не может и не должна жить с грязным, ужасным, грубым кузнецом, который возомнил себя невесть кем. Неудавшийся пират, капитан "Летучего Голландца"... бывший. Куда ты теперь пойдёшь? Как ты будешь жить? Без своей Элизабет...

***
Солнце скрылось за горизонтом, небо потускнело, море потемнело. Билли всё не шёл домой, и Прихлоп начал сильно беспокоиться:
"Вдруг с внуком что-то случится? Он ведь такой маленький, беззащитный!.."
Прихлоп вышел из дома, огляделся и направился к морю: он знал, что любовь к этой непредсказуемой стихии передалась и Тернеру-третьему; тот часто бродил по берегу. Но в этот раз берег был абсолютно пустынен и тих. Лишь белые чайки пронзительно кричали, паря в высоте. У Прихлопа сжалось сердце.
"Билли, милый, куда же ты делся? Всю округу обойду, но найду его!" - решил Прихлоп.

А Билли в это время уже приближался к дому, но, по иронии судьбы, с противоположной стороны. Ему не особо хотелось возвращаться, но не ночевать же на улице!
"Ладно, помирюсь со стариком и буду делать вид, что ничего между нами не было. Зачем мне с ним воевать?" - думал он.
Мальчик открыл дверь и скользнул в родительскую комнату. Она была пуста. Пуста оказалась и его комната, и крохотный чулан, и столовая. Деда не было. Билли испугался: куда тот делся? Побежал его искать? Или... внезапно почувствовал полную свою заброшенность, ненужность? Страшные мысли вихрем закрутились у мальчика в голове, он пытался от них отделаться, как от нелепых, но не мог. Вспомнилось сразу всё: и то, как папа рассказывал про кошмарную жизнь деда в плену у Джонса, и то, как сам Билли демонстративно сторонился Прихлопа, и то, что у последнего никого нет, кроме них троих - внука, сына и его жены.
Билли нервно сглотнул. Никогда ему не было так страшно, как сейчас. Он не хотел терять родного ему человека, которого опрометчиво принял за чужого. Билли вдруг понял, что недавние "приставания" Прихлопа продиктованы простой заботой о внуке, а не желанием "влезть в душу". И когда он это понял, ему стало тошно от своего поведения.
Мальчик выскочил из дома, взбежал на холм, посмотрел по сторонам. Крикнул слово, которым он раньше никогда не называл Прихлопа вслух:
- Дедушка!
Никто не отозвался.

***
Наступила ночь. Взошла луна, и её серебристый свет озарял деревья и падал на лицо Элизабет, которая продиралась сквозь высокую траву и заросли кустарников. Она исцарапала себе все ноги об острые камни и теперь ёжилась от ночного холода. Но шла вперёд.
"Может, Уилл уже давно дома, а я тут брожу... Нет, после такого он не пойдёт домой, я знаю", - с такими мыслями Элизабет продолжала свой поиск. Вокруг было относительно темно, если не считать лунного света, но она ничего не боялась: ни темноты, ни разбойников, ни диких животных. Она боялась потерять мужа.
Вдруг впереди послышался шорох. Среди деревьев, освещённых луной, мелькнула мужская фигура.
- Уилл! - обрадованно воскликнула Элизабет и бросилась к тёмному силуэту.
Она налетела на него... и увидела, что душит в объятиях отца своего супруга.
- Прихлоп?! - её удивлению не было предела. - Что ты тут делаешь?
- Э-э... довольно неожиданная встреча, Элизабет, - выдохнул тот. - Однако я рад тебе. Хочу также сообщить: дом остался без присмотра, поэтому поспеши туда, пожалуйста. Попросит Уилл у тебя прощения, если чем-то обидел, поверь мне; он очень сильно любит тебя...
- Подожди! - тревожно прервала Лиззи. - Почему дом без присмотра? А как же Билли?
- Прости, Элизабет, - виновато потупился Прихлоп, - мы поругались с внуком. Он... убежал.
- Как?
- Обыкновенно, как ты сегодня и как мой сын. Вот я и ищу его. Я найду, не переживай. Возвращайся домой, - он положил ей руку на плечо.
- Боже мой! - Элизабет схватилась за голову. - То муж, то сын... Где их теперь искать?.. Постой, Билл, я пойду с тобой! Поищем вместе. Так будет лучше.
- И то верно, - согласился Прихлоп.

***
На тёмной поверхности моря блестела таинственная лунная дорожка. Временами её разбивал камень, брошенный Уиллом. Тот сидел на берегу и машинально кидал один за другим камешки в воду. Камешки звонко шлёпались, и тут же разные мысли возникали в голове Уилла.

Шлёп. Ты любишь Элизабет. Шлёп. Ты всегда будешь любить её. Шлёп. Но ты ей не нужен. Шлёп. Потому что ты хам. Бултых!

- Папа! - раздался вдруг звонкий мальчишеский голос.
Уилл вздрогнул и обернулся. К нему подбежал Билли, встрёпанный и взволнованный. Уилл стремительно поднялся и притянул к себе мальчика:
- Ты почему не дома? Что-то случилось?
- Случилось, - шмыгнув носом, ответил сын. - Я поссорился с дедушкой... И я виноват в этой ссоре. Дед куда-то ушёл из дома. Думаю, он обиделся на меня...
- Ну, извинишься - простит, это не страшно. Он вернётся... Может, он нас с твоей мамой пошёл искать?
- А чего вас искать, вы же вроде гулять ушли, - буркнул Билли и поднял глаза на отца. - Или вы тоже с ней поссорились? Где мама?
Уилл помолчал, подумал и не стал ничего скрывать:
- Да, мы слегка поссорились. Ну, а теперь... пойдём, что ли, мириться?
- Пошли, - облегчённо вздохнул Билли.

***
- Элизабет, мы ходим кругами уже который час...
- Мы будем ходить кругами, Билл, пока не найдём их!
- Но мы не найдём их здесь. Вряд ли они убежали очень далеко.
- Так что же ты предлагаешь?
- Я предлагаю пойти домой: они наверняка уже там.
- Нет, мы не можем!..
- Во всяком случае, если мы зайдём домой и проверим, вреда не будет.

***
- Элизабет! - Уилл бросился к жене, едва та переступила порог. - Любимая, прости, прости ещё раз! Я никогда больше... никогда...
- Я знаю, Уилл, я понимаю, - прошептала она, обнимая его и замирая от счастья. - Я тоже виновата...
- Ты - нет, ты ни в чём не виновата, это всё я...
- Мы искали тебя с твоим отцом, - Элизабет оглянулась на Прихлопа, - тебя и Билли.
- А Билли искал тебя, папа, - сказал Уилл, не отпуская от себя жену.
Билли, потерянный и смущённый, выступил вперёд и подошёл к деду...

***
- Дедушка!
- Что?
- Помнишь, я книжку тебе показывал?
- Вчера? Да, Билли, помню.
- Ну вот. Она интересная... Там моряки в плавание уходят. Сражаются с морскими чудовищами, новые земли открывают, и всё такое. Я подумал... может, почитаю тебе сегодня вслух. Ладно?
- Хорошая идея, парень! Конечно, почитай.

12

Глава 12. Вечер воспоминаний

Сны. - "Не надо горячиться". - Вдвоём. - Вечер воспоминаний.

***
Уилл спал, уютно свернувшись на кровати и подложив ладонь под щёку. Чего только не приснилось ему в эту ночь!.. Это были сны о прошлом: короткие, но на удивление хорошие. Ни одного кошмара, хотя в прошлой жизни их было предостаточно.
Сны сменяли друг друга, как волны на море. Что-то полунасмешливо-полусерьёзно говорил Уиллу Джек, поглаживая штурвал своей "Жемчужины"... Ослепительно улыбалась Элизабет... Очередную байку рассказывал Гиббс, смеялись матросы... Ворковала Калипсо, обратившись Тиа Далмой...

Потом всё смешалось.

"Уилл! Ты цел, слава Богу! Я искала тебя!"
"Элизабет! Я должен был каждый день говорить тебе это... Я люблю тебя".
"Элизабет... Элизабет..."

- Элизабет, - прошептали губы.
- Что? - послышался знакомый голос откуда-то сверху.
Уилл открыл глаза. То был уже не сон, а явь: над ним склонилась заспанная Лиззи. Нерасчёсанные светлые волосы её свешивались вперёд и почти касались лица Уилла. Карие глаза смотрели с тревогой на мужа.
- Который час? - спросил последний.
- Не знаю, - Элизабет зевнула, прикрыв рот ладонью. - Билли спит, твой отец тоже.
Она улеглась, как видно, с твёрдым намерением поспать хотя бы ещё полчаса, но тут в дверь постучали. Громко и требовательно. Элизабет изумлённо взглянула на Уильяма, тот пожал плечами в ответ. Они оба не знали, кого могло принести в такое раннее время и зачем.
- Может, соседи? - неуверенно предположил Уилл.
Он встал и, наспех одевшись, подошёл к двери. Открыл её. На пороге стоял человек, одетый во всё чёрное. Он на секунду напомнил хозяевам дома Мерсера - первого помощника покойного лорда Беккета; разве только выражение смуглого лица у незваного гостя было гораздо приятней.
Уилл спросил:
- В чём дело? Что вам угодно?
- Простите... вы пират? - задал пришедший совершенно неожиданный вопрос таким тоном, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся.
- Что? - изумлённо выдавил Уилл. - Нет. Конечно, нет!
А у самого в голове заметались тревожные мысли: "Неужели узнал кто-то?.. Подозревали, донесли... Что делать?!"
Гость усмехнулся:
- Ну, как же нет... Мне известно, что вы и ваша жена плавали на пиратском судне. В деревне нашлись люди, которые рассказали об этом.
- Враньё! - вспыхнул Уилл и сжал кулаки. Гнев на доносчиков замаскировал его растерянность и прибавил искренности словам. - Вы явились к нам в дом и нарушили наш утренний сон, при этом спрашивая чёрт знает что! По-моему, это хамство! - Уилл надвигался на незнакомца, видимо, намереваясь выпихнуть его за порог и захлопнуть дверь.
Ярость Тернера только позабавила гостя:
- Не забывайтесь. Не кричите. Я должен попросить вас следовать за мной.
- Никуда он не пойдёт, - раздался ровный голос Элизабет за спиной Уилла. Она, уже одетая, появилась на пороге и скрестила руки на груди. - И я никуда не пойду. Чтобы вести себя так, как ведёте вы, нужно иметь при себе доказательства. Они у вас есть? По глазам вижу, что нет. Глупые слухи в деревне - это не доказательства.
Лиззи говорила хладнокровно и оттого убедительно. Уилл заметил, что их обвинитель немного струсил.
- Подождите, миссис, я...
- Кроме того, - перебила Элизабет, - мы сами не знаем, кто вы такой. Вы до сих пор не представились. А может быть, вы мошенник? Жулик? Интриган?
- Постойте, - совершенно растерялся гость, - но зачем мне это надо?..
- Вот я и хочу у вас узнать: зачем вам это надо?
Незнакомец побледнел.
- Я... я... наверное, всё же ошибся, - сконфуженно пробормотал он.
- О чём и речь! - воскликнула Элизабет.
- Извините...
- До свиданья, - буркнула она.

Закрыв дверь, Уилл удивлённо сказал:
- Ну, ты даёшь! Здорово ты его!..
- Опыт, - усмехнулась жена.
- То есть?
- Он далеко не первый. Пока ты плавал на "Голландце", я их столько перевидала! Крутятся, крутятся, а доказать толком ничего не могут... На них не стоит бросаться с кулаками, Уилл. Не надо горячиться. Только спокойствие и жёсткость, иначе ничего не выйдет.
- Да, это ясно... - Уилл задумался. Потом лукаво улыбнулся, - Общение с пиратами не прошло для тебя бесследно. Ты умело скрываешь свои эмоции под маской безразличия.
- Можно подумать, ты ни капельки не изменился после того, как поднял над своей головой чёрный флаг, - рассмеялась Элизабет. - Между прочим, я ещё и вышла замуж за пирата и живу с ним под одной крышей!
Уилл притворно возмутился:
- Элизабет, я кузнец!
- Да, рассказывай!..

***
Наступил вечер. Солнце опускалось за горизонт, и его золотые лучи скользили по подоконнику и по стенам дома. Вдали слышался шум морского прибоя, он успокаивал душу и как будто шептал: "Всё будет хорошо, всё будет хорошо". Что ж, раз в этом так уверено море, глупо быть не уверенным человеку.
Уилл сидел в кресле. Воспоминания теснились в голове, не давали покоя. Ему не верилось, что когда-то он освободил пирата, чтобы тот помог ему спасти губернаторскую дочку; не верилось, что он, Уилл, боролся с Дэйви Джонсом и Кракеном; что побывал на краю света и вернулся оттуда; что участвовал в сражении с Беккетом; что вообще выжил после всех бесчисленных передряг, в которые его впутывал Джек и в которые он лез сам. Но всё это было с ним, было!
Вдруг стало темно. Уилл понял, что это Лиззи подкралась сзади и закрыла ему глаза ладонями. Он бережно отвёл её руки от своего лица и услышал её смех.
- Ностальгируешь? - спросила она.
- А как ты догадалась?
- Потому что сама нахожусь в таком же состоянии, - улыбнулась Элизабет, проведя рукой по тёмным волосам мужа.
- Боюсь, сегодня мы весь вечер будем вспоминать то, что было в прошлом, - ответная улыбка Уилла была с оттенком светлой грусти.
- Ну, так разве это плохо?.. Погоди, я сейчас вернусь, - у Лиззи был вид заговорщицы, с которым она исчезла из комнаты.
- Что ты придумала? - крикнул ей вслед заинтригованный Уилл.
- Сейчас увидишь!
Элизабет явилась в комнату с двумя бокалами, наполненными какой-то тёмной жидкостью. Один из них она протянула Уиллу.
- Это ром, - сказал тот после минутного молчания и недоумённо взглянул на жену.
- Да, - безмятежно отозвалась последняя.
- Ай-ай-ай, Элизабет, а ещё губернаторская дочка!..
- По совместительству - пиратка.
- Да. Так за что мы выпьем?
- Не знаю. За что ты хочешь?
- Ну... Поскольку у нас вечер ностальгии... Выпьем за наши приключения, за то время, когда мы были ещё совсем юными и безрассудными!
- Отлично!
Бокалы со звоном чокнулись.

...Они пили ром и говорили о событиях прошлого - о весёлых и грустных, интересных и не очень. Вспоминали людей, с которыми их сталкивала судьба. "Где, интересно, сейчас Джек?" - мелькнуло пару раз в голове Уилла. Капитана Воробья он не видел несколько лет, но что-то подсказывало ему, что у того всё в порядке. Как и у Джо Рида. У Джеймса Норрингтона. У Гиббса.

***
- Так ты никогда не жалела, что связалась с пиратами?
- Нет, Уилл. И не пожалею. Да и зачем? Мы вознаграждены: у нас замечательная семья. А ты... разве о чём-нибудь жалеешь, милый?
- Нет, моя Королева. Мне не о чем жалеть.
- Даже о том, что сам стал разбойником, пиратом? Ты ведь так их не любил в детстве...
- Пираты бывают разные.

The end :)


Вы здесь » PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы » Незаконченные фанфики » Пираты бывают разные