PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы » Ориджиналы » Легенда о прекрасной деве-воительнице... (закончен)


Легенда о прекрасной деве-воительнице... (закончен)

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Очередная легенда из "Маришкиных сказок". Тоже вполне самостоятельная, хотя кое-какие знакомые по "Легенде о Марине" имена встречаются.

Легенда о прекрасной деве-воительнице, дивной княгине Мелине, госпоже заснеженного острова

Далеко-далеко отсюда, за горами и лесами, за полями и болотами, за холодным Северным морем лежит большой скалистый остров Минденс. Суровые это места и опасные – много кораблей разбилось о его неприветливые берега, и даже самый лучший хлебопашец не смог бы вырастить пшеницу на его каменистой земле.

Но не бедствовал островной народ и не печалился. Не было во всем мире столь искусных корабелов, столь метких охотников и столь удачливых рыбаков. Не пугало их Северное море, наоборот, любили его островные жители, словно отца родного. В его холодных водах ловили они жирную вкусную рыбу, а зимой по сковывавшему его льду охотились за редким пушным зверем. По его серым волнам водили они крепкие корабли в богатые хлебом и мясом восточные земли, да в шумные западные города. Короли, князья и бароны платили серебром и золотом за пшеницу и за жирную рыбу, а охотнее всего – за диковинного северного зверя, похожего на лисицу, но с мехом белым, словно снег, и теплым, словно пуховая перина.

Но более всего славился Минденс своими прекрасными девами. Легенды ходили в западных королевствах о статных светловолосых красавицах, охотящихся, торгующих и выходящих в море наравне с мужчинами. Однако мало кто решался даже заговорить с ними – северные девы нрав имели суровый и меч носили также, как мужчины, только вынимали его из ножен куда чаще.

читать дальшеА самой знаменитой и прекрасной была госпожа Минденса, дивная княгиня Мелина. Железной рукой держала молодая правительница свой строптивый народ, силой своей воли усмиряла недовольных, а кто не подчинялся воле, тот изведывал силу ее руки. Не было такого мужчины, который смог бы одолеть ее в поединке один на один. Да что там в одиночку – десяток воинов и то не сумел бы победить дивную воительницу Мелину, ибо сила и ловкость ее превосходили человеческую. Шептались враги Минденса, что не может простая смертная обладать такой силой, и что мать Мелины была демоницей, околдовавшей покойного князя. Шептались, злобствовали, а сделать ничего не могли, не было среди королей, князей и баронов такого глупца, который попытался бы подчинить себе островной народ.

Но были и в самом Минденсе недовольные. Хоть и казалось жителям континента, что женщины княжества равны мужчинам, но на деле не слишком хотели островитяне подчиняться девице. Желали они, чтобы правил ими мужчина, и чтобы выполнила Мелина свое женское предназначение – даровала Минденсу наследника, продолжателя ее древнего рода. Много раз высказывали старейшины княгине свое требование, много раз поднимали голоса командиры дружин. И наконец пришлось уступить дивной Мелине, дала она согласие выйти замуж. Но следуя древней традиции, поставила она условие – лишь тот сможет стать ее мужем и князем Минденса, кто сумеет одолеть ее в равном поединке, ибо негоже восходить на трон мужчине, который не может сладить с девицей.

Много было желающих получить прекрасную Мелину, а с ней и княжеский престол. Не нарадовались старейшины, глядя на корабли сватов, привозившие богатые дары. Но таяла их радость по мере того, как посрамленными отплывали женихи к родным берегам. Рискнули попытать счастья и лучшие воины самого Минденса, но и они пали обезоруженные и раненые к ногам своей княгини.

Прошло три года, уже давно не мелькали в гавани Минденса чужеземные паруса, уже потеряли надежду старейшины, уже сидели в темницах недовольные, посмевшие восстать против своей княгини. Но все изменилось в единый день, когда вошли в порт три огромных корабля под флагами великой империи, и ступил на землю Минденса единственный сын и наследник Вальденского императора, молодой принц Стефан.

2

***

С почетом приняла послов дивная княгиня Мелина. Хоть и не рада она была этому сватовству, но не могла оскорбить сына великого императора. Огнем и мечом Гаральд Завоеватель раздвинул границы своих владений. Железной поступью прошлась его армия по Северному континенту, множество стран подчинила Вальденской империи. Тяжела была десница Гаральда, не жалел он врагов своих и жестоко расправлялся с теми, кто смел противиться его власти.

С любопытством всматривалась молодая княгиня в лицо имперского принца, но ни жестокости, ни высокомерия не было в его светлых глазах, открыто и спокойно смотрел Стефан на прекрасную княгиню.

Усмехнулась про себя Мелина – пусть не было в глазах принца жестокости, но и сильным он ей не показался, ни телом, ни духом. Хоть высок и статен был наследник Вальденской империи, однако слишком мягок был его взгляд и слишком тонки ухоженные руки – руки книжника, а не воина.

Успокоилась молодая княгиня, не противник ей принц Стефан, уедет он также, как и прочие – не солоно хлебавши. Равнодушно произнесла она приветственные слова, окинула спокойным взором его свиту и вдруг будто на каменную стену наткнулась на испытующий взгляд высокого воина в черном одеянии телохранителя.

Холодны были его серые глаза, словно само Северное море, и таилась в них такая же грозная сила, какую прежде Мелина видела лишь в пенных волнах. Седина серебрилась в его светлых волосах, но ни морщинки не было на суровом лице. И показалось молодой княгине, что в самую душу ей заглянул незнакомый воин и прочитал все ее мысли.

Словно ледяная рука сжала ее сердце, да так, что пропустило оно удар, а потом забилось с бешеной скоростью. Задрожала Мелина, как на пронизывающем ветру, но овладела она собой и с улыбкой отпустила послов.

Но едва лишь вышла она из парадной залы, как слетела с губ ее фальшивая улыбка. Кинулась к окну молодая княгиня и с трепетом посмотрела вслед имперским гостям. Спокойно и уверенно шел сероглазый воин по правую руку от принца, холодное северное солнце золотило его светлые волосы. Словно почувствовал он ее взгляд, обернулся, и отшатнулась от окна Мелина, безуспешно пытаясь унять колотящееся сердце.

***

3

***

Утренняя заря залила розовым светом заснеженные горы и долины Минденса. В стальной кольчуге, с острым мечом и кожаным щитом вышла на боевую площадку дивная княгиня Мелина. Горячая кровь приливала к ее щекам, окрашивая нетерпеливым румянцем бледную кожу. В ожидании боя разминала она руки, и со страхом и восхищением смотрели воины, как легко, словно перышком, поигрывает молодая княгиня тяжелым мечом.

И вот показался принц Стефан. В полном вооружении шел он: шлем скрывал его голову, вальденская кожаная куртка, покрытая стальной чешуей, защищала грудь, а на треугольном пурпурном щите вызывающе скалил зубы имперский золотой дракон.

Смотрела Мелина на приближающегося воина, и все тяжелее становилось у нее на сердце. Что-то недоглядела она вчера, что-то не дочувствовала. С грацией снежного барса двигался принц, привычно сжимали рукоятку меча тонкие пальцы, силой и уверенностью веяло от его высокой статной фигуры.

Слишком много воинов повидала молодая княгиня, слишком многих повергла она на этой боевой площадке, и теперь безошибочно почувствовала она в противнике опытного бойца, чей меч не раз досыта напивался кровью врагов. Не стала она тратить время на разговоры, отсалютовала принцу и скинула на землю тяжелый плащ, чтобы не мешал он в бою. Зашумели минденские воины, шепот прошел по их рядам – знали они, что если их госпожа сняла плащ, значит перед нею равный противник.

С лязгом скрестились мечи, во все стороны рассыпались искры, затаили дыхание зрители. Лишь звон мечей и тяжелое дыхание нарушали тишину – в полном молчании сражались принц и княгиня, ибо ни один из них не решался расходовать силы на разговоры.

Все выше и выше поднималось солнце, перекрашивая розовую долину в золотую. Со свистом рассекали воздух тяжелые мечи, в щепки и лохмотья превратились щиты, и не раз уже скользили лезвия по кольчугам. И впрямь равны были противники, и нечеловеческая сила молодой княгини впервые столкнулась с такой же великой силой, не равной простым смертным.

Все короче становились тени, наливались жаром холодные лучи зимнего солнца. И впервые в душу княгини Мелины закрался страх. Чувствовала она, как капля за каплей уходят из нее силы, как тяжелее становится меч, как теряет четкость зрение, как все медленнее поднимается рука, чтобы отбить очередной удар. А противник словно и не становился слабее, наоборот, заметив как пошатнулась княгиня, усилил он напор, и с еще большей скоростью стал взлетать его меч. Молодая княгиня и сама уже не понимала, как ей все еще удается выстоять против принца, словно отдельно от усталого разума действовало ее тело, продолжая безнадежное сопротивление.

И вот вновь взвился меч принца, яркой вспышкой отразились в нем солнечные лучи, и осознала Мелина, что это будет последний удар. Сейчас рухнет она на землю к ногам наследника империи, и приставит он к ее груди меч, как символ своей победы.

Но вдруг замер принц, не торопясь обрушить удар на противницу. Вслушиваясь в отдаленный шум, встрепенулись воины, встревожено подняла голову и княгиня Мелина.

Далеко в гавани трубил рог, сообщая о нападении на город.

***

4

***

Столь оглушенной и уставшей была Мелина, что не сразу она успела придти в себя. А принц уже сделал знак своим людям, легко взлетел на коня и вихрем умчался в сторону города, оставив за собой только снежное облако.

Но недолго длилась растерянность молодой княгини, и лишь на минуту отстала она от имперского гостя. Птицей несся ее резвый конь, кровь стучала в висках, а слух ловил звуки боя. Даже видеть врагов не нужно было Мелине, и так знала она, кто мог осмелиться напасть на ее столицу. Ни короли, ни князья не стали бы ссориться с Минденсом, ибо только островные корабельщики не боялись жестоких пиратов и рисковали возить товары из западных королевств в плодородные восточные земли. Потому и пылали пиратские капитаны черной злобой, потому и мечтали они подорвать силу Минденского княжества, чтобы самим безраздельно властвовать в Северном море.

Не ошиблась дивная княгиня Мелина – темно было вокруг гавани от кораблей с черными парусами. Лавиной ядер обстреливали они гавань, а на берегу княжеская дружина пыталась не пропустить высадившихся пиратов на городские улицы. Но словно небеса были против несчастного Минденса – умелый выстрел с одного из кораблей попал в пороховой погреб и превратил в руины маленькую крепость, защищавшую гавань.

Поняла княгиня, что не удастся им сдержать нападающих, слишком малочисленна ее дружина, а пока подойдут отряды ополчения, город будет взят и разграблен. И даже если все ее воины и способные держать меч горожане полягут здесь, это не спасет столицу от разорения. С болью в сердце отдала она приказ выводить из города детей и стариков, бросать нажитое имущество и уходить вглубь острова, куда пираты последовать за ними не посмеют.

И вдруг, словно в ответ на ее молитвы, страшный залп прокатился эхом над гаванью, столь громкий, что выстрелы пиратских пушек показались в сравнении с ним кудахтаньем кур. Непостижимым образом торговые корабли Империи превратились вдруг в боевые, открылись тщательно замаскированные порты, и шквал огня обрушился на пиратов, в несколько мгновений превращая пиратские суда в пылающие факелы. Алым всполохом сверкал плащ принца на одном из имперских кораблей, черной тучей темнел плащ его телохранителя. Еще два залпа, и пошли ко дну два пиратских судна, преграждая остальным проход в гавань.

Замерло в отчаянной надежде сердце княгини Мелины, скомандовала она атаку и сама ринулась в бой во главе своих воинов. Необычайную свежесть и силу чувствовала она, словно и не было изнурительного многочасового сражения с имперским принцем. Всей мощью обрушилась ее воодушевленная дружина на растерявшихся пиратов и сбросила их с пристани в ледяную воду.

Под восторженные крики сошли с корабля на пристань принц Стефан и его телохранитель. С таким воодушевлением и восторгом встречала их храбрая минденская дружина, с каким не приветствовала никого прежде. Одна лишь княгиня Мелина тоскливо смотрела на двух высоких статных воинов в боевых доспехах, ибо понимала она, что пришел конец ее свободе.

Но достойно выдержала она взгляд пронизывающих серых глаз императорского телохранителя, ни словом, ни жестом не показала своего трепета. И даже не вздрогнула от звука его голоса, такого же глубокого и холодного, как Северное море.

– Угодно ли будет княгине продолжить поединок с принцем?

Зашумели минденские воины, зароптали. Опустила голову дивная княгиня Мелина, ясно стало ей, что все уже решила ее дружина, и знала она, что поддержат это решение и старейшины, и горожане. Лишь одно оставалось ей теперь – сохранить гордый вид и сделать добровольно то, что иначе придется делать по принуждению.

– Нет нужды продолжать поединок. Не смогу я поднять меч против того, кто спас от врагов мою столицу. Доказал принц Стефан, что могу я отдать под его покровительство и себя и свое княжество.

Потонули ее слова в громких приветственных криках. Радовались минденские воины и горожане, что выбрала наконец княгиня себе супруга. Радовались и вальденские моряки, что успехом завершилась их поездка.

И лишь на трех лицах не было и тени радости.

***

5

***

Словно ледяная принцесса из северных легенд стояла на корме имперского корабля дивная княгиня Мелина. Холодом веяло от прекрасного лица, столь же белого, как укутывавшие ее драгоценные меха. Утратили свой небесно-синий цвет глаза прекрасной девы, серыми стали они, словно воды Северного моря.

С тоской смотрела княгиня на удаляющиеся скалистые берега родного острова. Болело ее сердце от мысли, что никогда больше не придется ей ступить на землю предков. Связана она по рукам и ногам своей клятвой, и навсегда отдана чужеземцу.

Все дальше отходили имперские корабли от Минденса, и вот уже не отличить стало далекий берег от темных туч, нависших над Северным морем. Ледяной ветер пробирал Мелину до костей, мелкие снежинки больно покалывали замерзшие щеки, а она все не могла отвести взгляда от горизонта. И лишь когда старая кормилица – из числа преданных людей, которых разрешили взять с собой княгине – накинула ей на плечи еще одну меховую мантию, словно очнулась Мелина и позволила увести себя с палубы.

Но недолго ей было позволено пробыть одной, почтительно, но настойчиво пригласил ее слуга отобедать с благородным ярлом. Не могла отказаться княгиня, хоть и знала она уже, что называют так вальденцы высокого воина с серыми глазами, чей холодный взгляд вызывал у нее пугающий трепет. Но отказать, означало оскорбить доверенное лицо великого императора, а главное – уронить честь минденской владычицы. Скрыла свой страх дивная княгиня Мелина и с гордо поднятой головой проследовала за слугой благородного ярла.

Невероятной роскошью поразил ее корабль. Даже княжеский дворец на ее родине был отделан беднее. Либо и впрямь столь сказочно богат был император, либо не поскупился он на расходы для невесты своего сына.

Склонился перед ней в поклоне благородный ярл, коснулся губами ее руки, и вновь пропустило удар сердце Мелины. Впервые смогла она рассмотреть сероглазого воина так близко, и показалось ей, что уже не морозом веет от него, а наоборот, опаляет его дыхание жарким пламенем.

Однако, ни словом, ни жестом не выдала княгиня своего волнения. С каменным лицом села она в украшенное императорским гербом кресло, окинула каюту надменным взглядом и холодно спросила:

– Где же жених мой? Неужели недостойна я его внимания?

Но словно не заметил благородный ярл насмешки в ее голосе.

– Да простит прекрасная княгиня промах чужеземцев, – ответил он, сокрушенно склонив голову, – ибо в спешке отъезда забыли мы заранее рассказать о вальденских обычаях. У нас не приличествует жениху и невесте жить в одном доме до свадьбы. А корабль – все равно, что дом, правительнице ли искуснейшего в мореходстве народа, этого не знать. Посему уступил принц Стефан своей невесте флагман, а сам следует за нами на втором корабле.

Странную смесь облегчения и раздражения испытала Мелина. Словно и рада она была отсутствию принца, и не рада. Спокойнее и легче стало у нее на сердце от мысли, что следующая встреча с женихом откладывается. Но разум подсказывал – не стоит радоваться отсрочке. Чем лучше познакомится она с принцем до свадьбы, тем легче будет ей смириться с предстоящим браком.

Но снова ни словом, ни жестом не выдала она своих мыслей, и лишь кивнула в ответ на слова благородного ярла.

В молчании прошел обед. Не была обучена Мелина вести светскую беседу, а к тому же, хоть она никогда бы в этом не призналась, робела она перед суровым имперским воином. Под его тяжелым взглядом путались ее мысли, а изысканные яства застревали в горле.

Молчал и благородный ярл. Молчал и странно хмурился, поглядывая на прекрасную княгиню. Лишь когда вышколенные слуги унесли кувшины для умывания, резко поднялся он с места и словно с вызовом спросил, не желает ли гостья осмотреть корабль.

Хотела отказаться Мелина, но показалось ей, что увидит имперский воин в ее отказе страх. Даже тени такого подозрения не смогла бы вынести ее гордость, а посему сухо поблагодарила молодая княгиня за приглашение и оперлась на предложенную руку.

***

6

***

Много кораблей повидала дивная княгиня Мелина. Искусен был ее народ в морском деле, но славился он и мастерством своих корабелов. Строили минденцы крепкие красивые суда и бесстрашно ходили на них в далекие земли.

Но ни разу не бывала молодая княгиня на корабле, сошедшем с военных верфей Вальденской Империи. И неудивительно, ведь по закону, принятому еще Стефаном Великим, никогда не ступала нога иноземца на борт боевого имперского корабля. А для кого и делалось исключение, того приводили и уводили с завязанными глазами.

Посему со смешанным чувством поднялась Мелина на палубу вслед за благородным ярлом. И любопытно было ей, и печально. Неужто нет больше от нее секретов? Словно уже и не минденская она госпожа, а подданная вальденского императора. С внезапным озарением бросила она проницательный взгляд на суровое лицо воина.

– Не потому ли благородный ярл решил показать мне корабль, чтобы окончательно поняла я – нет пути назад?

Склонил голову ярл, и явственно прозвучало в его глубоком голосу уважение:

– Все правильно поняла прекрасная княгиня. Навеки она связана теперь с Вальденсом и никогда не вернется госпожой в родную страну. И чем быстрее смирится она, тем будет лучше.

– Для кого? – надменно спросила Мелина.

Странно и неожиданно прозвучал для нее резкий ответ императорского телохранителя:

– Для всех.

Застыла на месте княгиня, пораженная второй догадкой, еще более необычной, чем первая. Порывисто схватила она руку воина.

– Скажи мне, благородный ярл, правду. Не потому ли отослали на другой корабль принца Стефана, что не желает он меня в жены?

Грозным пламенем сверкнули серые глаза вальденца, шагнул он вперед, и до боли сжали его пальцы ладонь Мелины. Сумела выдержать молодая княгиня его взгляд, хоть и стучала в ее висках кровь, ослабляя колени и застилая глаза туманом. Но быстро опомнился ярл, выпустил руку Мелины и отступил.

– Ты вновь угадала, – жестко сказал он, отринув светские приличия, – не хочет жениться на тебе принц. Не считает он себя готовым к браку, не желает бремени семейных забот.

С трудом вдохнула холодный морской воздух молодая княгиня, словно какой-то ледяной клубок застрял у нее в горле.

– Но зачем же тогда затеял он это сватовство? – в отчаянии спросила она. – Зачем губит мою жизнь, если нет ему от этого никакой радости? Пусть отпустит меня назад, в родной Минденс, а я охотно верну ему слово…

Но лишь головой покачал благородный ярл.

– Не вини принца, прекрасная княгиня. Не он выбрал тебя в жены. Выполняет он волю императора, а в Вальденсе воля императора – закон. Смирись, княгиня, теперь для тебя есть лишь одна дорога – в Вальденс, и нет такой силы, которая могла бы это изменить.

***

7

***

Три дня прошло, большая часть пути осталась за кормой, и все тяжелее становилось на душе у дивной княгини Мелины. Чувствовала она себя птицей в клетке, и от жгучей боли сердце ее разрывалось на части.

Но не по родному острову грустила Мелина и не по друзьям. Сама она не понимала, что же так мучает ее, что печалит. Томила ее странная, незнакомая прежде тоска, и пронизывающим холодом обдавала мысль, что совсем скоро покажутся на горизонте берега Вальденса.

Затаив дыхание, слушала молодая княгиня рассказы ярла о великой Империи, и неподдельным интересом пылал ее прекрасный взор. Перестала избегать Мелина императорского телохранителя, словно рухнула между ними ледяная стена после того откровенного разговора. И хотя по-прежнему трепетала она под его тяжелым взглядом, но теперь стал он для нее единственным не чужим человеком на корабле.

Как по молчаливому уговору ни Мелина, ни ярл не возвращались к разговору о принце, свадьбе и воле императора. Вместо этого рассказывал он молодой княгине о великой Вальденской Империи, о завоеваниях жестокого императора Гаральда, о тяжелых битвах и о диковинках чужих стран. Много миль прошагал суровый воин по Северному материку, много людей повидал он, много городов. И хотя входил он в них не как гость, а как завоеватель, но не золото интересовало его, а люди и знания.

– Не в том цель императора, чтобы подчинить себе весь мир, – говорил он, и в голосе его звучала искренняя убежденность, – а в том, чтобы сделать Вальденс самым сильным и процветающим государством в мире. Продолжает он дело деда своего, Стефана Великого.

– Разве огнем и мечом действовал император Стефан? – возражала ему Мелина. – Всегда и во всем стремился он разрешить дело миром, и лишь в крайнем случае брался за оружие.

– Да, Гаральд не таков, – неохотно согласился ярл, – но и времена сейчас иные. Нет у императора ни поддержки великих магов, ни помощи древних демонов, и приходится ему рассчитывать лишь на себя и на верных ему людей. А их мало, ох как мало, ведь даже родному сыну не может он полностью доверять…

Осекся воин, ибо понял, что в запале спора сказал лишнее. Горько усмехнулась молодая княгиня – вот и еще один кусочек мозаики лег на свое место.

– Так вот почему тебя отправили с принцем, благородный ярл. Не доверяет император сыну, боится он, что не пожелает Стефан жертвовать своим счастьем ради его великих планов.

– Принц молод и горяч, прекрасная княгиня, – тихо ответил ей воин, – из благородства или по прихоти он может совершить любую глупость. На моем же гербе начертано лишь одно слово – верность. И нет у меня других интересов, кроме интересов Империи.

Как ножом по сердцу резанули Мелину его слова, словно услышала она в них скрытый упрек. Но нет, никогда не позволил бы себе благородный ярл делать такие намеки. Понимала княгиня, что упрек этот шел из ее собственного разума, ибо не желало ее сердце слушать голос рассудка.

Подняла она застланный слезами взор к небу, будто пытаясь из его синевы почерпнуть силы для верного выбора, хотя прекрасно понимала, что и выбора у нее никакого нет, сделан он за нее, и ничего уже нельзя изменить. Смирись, смирись, гордая дева-воительница, не хватит у тебя сил идти против императора, а главное – не хватит их, чтобы сломить железную волю ярла.

И словно в ответ на ее мысли сел вдруг на мачту невесть откуда взявшийся в открытом море белый филин, в точности такой, как на ее родовом гербе.

Склонила голову дивная княгиня Мелина перед таким знаком небес и не произнесла более ни слова.

***

8

***

Прилетел свежий ветер, надул тугие паруса, растрепал золотые волосы дивной княгини Мелины. Но когда разогнал тот ветер утренний туман, едва сдержала она стон. Не была более безбрежной морская гладь, далеко на горизонте темнела полоска берега, на котором должна была потерять Мелина свою свободу и свое счастье.

Раздался за ее спиной знакомый голос:

– О чем думает прекрасная княгиня?

Острой болью отозвалась в груди Мелины звучавшая в том голосе грусть. И ответила она не оборачиваясь.

– Ты знаешь, о чем я думаю, ярл. Не заставляй меня произносить это вслух.

Но не ушел воин, лишь нахмурился еще сильнее.

– Не играй со мной в недомолвки, княгиня, не мальчишка я, чтобы загадки разгадывать.

Повернулась к нему Мелина, бесстрашно взглянула в холодные серые глаза.

– Что ж, хотел ты услышать правду, так слушай. Не обучена я женским уловкам, не умею намекать да жеманиться. А потому скажу то, что думаю. Много правильных слов я выслушала от тебя. Знаю, сам ты в них веришь. А вот я больше не желаю...

Замолчала она, потому как вновь увидела белого филина, бесшумно севшего на свернутый канат. Неверно понял ее заминку вальденский воин, решил он, что передумала говорить Мелина.

– Все понимаю я, прекрасная княгиня, – печально сказал он, – я и сам стал сомневаться в правильности своей веры. Но не хуже меня знаешь ты, что не властны правители над своей жизнью, приходится им жертвовать чувствами во имя родовой чести и долга перед родиной.

Лишь рассмеялась Мелина в ответ.

– О нет, не понял ты меня! Что мне честь, что мне долг, что мне родина? Скажи только слово, ярл, и брошу я в море княжеский венец, принесу тебе клятву на мече и последую за тобой на край света.

Пламенем полыхнули глаза вальденца, жаркий румянец окрасил его бледные щеки.

– Безумие – говорить такое!

– Разве правда – это безумие? – шагнула к нему Мелина. – Может быть. Но это особенное, чудесное безумие. Попробуй, ярл, попробуй хоть минуту не притворяться. Скажи мне, о чем ты думаешь. Неужели не стою я того, чтобы знать правду?

Совсем близко стояли они друг к другу, и дала трещину железная воля ярла. Страстным поцелуем приник он к устам прекрасной княгини, и были его губы жаркими и пьянящими, словно хмельной мед. Обняла его Мелина, и как диким плющом обвила руками его плечи, желая никогда не отпускать.

Но произнес вдруг громко чей-то голос:

– Не верил я, что увижу такое.

Обернулась княгиня Мелина, и словно ледяной водой ее окатило. В нескольких шагах от них стоял принц Стефан, а за ним – вальденские воины в черных плащах.

– Так значит, все разговоры о чести и долге были лишь пустыми словами? – насмешливо продолжил принц, глядя на ярла. – Или, – он перевел взгляд на прекрасную княгиню, – или отец подобрал мне невесту, не блещущую добродетелью?

Пошатнулась Мелина от такого оскорбления, метнулась рука ее к поясу, безуспешно пытаясь нащупать меч. Но в то же время разумом понимала она, что правота на стороне Стефана, и оттого сжигал ее мучительный стыд.

Сделал шаг вперед ярл, заслонил княгиню широким плечом.

– Как смеешь ты говорить такое? – надменно бросил он принцу. – Или не мужчина ты, что позволяешь себе оскорблять женщину. Моя здесь вина, со мной и говори.

– Благородно ты поступаешь, беря всю вину на себя, – усмехнулся Стефан, – но ни я, ни мои воины слепотой не страдаем. И если соблазнил ты мою невесту, то ответ вы должны держать оба.

Скрестились взгляды принца и ярла, замерли в ожидании воины, и сжалось сердце Мелины от странного предчувствия. Наконец нарушил молчание ярл.

– Не твоя это невеста, Стефан, а моя. О чем все вы, – он холодно оглядел притихших воинов, – отныне должны помнить. И не смеешь ты требовать объяснений ни у меня, ни у моей невесты.

Дар речи потеряла Мелина, услышав эти слова. Но почему-то совсем не удивился принц.

– Значит, твоя? А что скажет Совет, что подумают люди? По какому праву ты отбираешь мою невесту?

Наклонился ярл к молодой княгине, заглянул в ее голубые глаза, странно усмехнулся и вновь повернулся к принцу Стефану. Четко звучал его голос, словно впечатывая каждое слово в память слушателей.

– Нет мне дела до того, что подумают люди или что скажет Совет. Никто не смеет требовать у меня отчета. Ибо я – император, и слово мое – закон.

Закружился мир перед глазами Мелины, зашатался. И словно во сне увидела она, как склонил голову принц, и опустились на одно колено воины в черных плащах.

***
Окончание следует...

9

***

Ледяным водопадом обрушилась истина на дивную княгиню Мелину. Словно новыми глазами увидела она все, что произошло с того часа, когда ступили на минденскую землю принц Стефан и его спутники.

Вспомнила она, что рассказывал ярл о Гаральде Завоевателе, вспомнила какими словами он это рассказывал. Не раз приходило ей в голову, что говорит ярл так, будто известны ему все мысли грозного императора, будто знает он единственно возможные толкования каждого поступка. Но никаких выводов не делала она из своих наблюдений, полностью зачарованная взглядом холодных серых глаз.

О, сколь унизительным оказалось пробуждение от грез, сколь обидным. И не сумела Мелина сдержать свою обиду, вырвалась та у нее потоком горьких слов:

– Или совсем бессловесная кукла я? Или игрушка в руках великого императора, что может он столь легко передавать меня из рук в руки? Неужто такое обращение в обычае вальденских императоров? Или не верная подруга нужна великому воину, а безвольная рабыня?

Странная усмешка мелькнула на губах принца Стефана, а брови отца его, грозного императора Гаральда, недоумевающее нахмурились.

– Разве всего несколько минут назад не высказала прекрасная княгиня свою волю? Или скажет она теперь, что я неправильно ее понял?

– То говорила женщина, а не княгиня. А император не просто женится, он берет в жены целое княжество, которое уже пообещала я своему победителю. Женщина по слабости может нарушить свою клятву, княгиня же – никогда.

Тяжелое, неприятное молчание повисло в холодном воздухе. Еще сильнее нахмурились брови императора Гаральда, и еще явственнее стала усмешка его сына.

– Права прекрасная княгиня, – нарушил тишину принц Стефан, – и кому как не тебе, отец, понимать это. Решай же теперь – как выполнить ее условие. Всем нам хорошо известно, что не составит тебе труда одолеть ее в поединке, ибо нет на земле человека, равного тебе в бою. Но также всем нам ясно, что лишь тебе решать, какой путь выбрать.

Почудился княгине Мелине, что есть в его словах какой-то намек, понятный лишь самому принцу и его отцу. Склонил голову грозный император, прорезала его лоб глубокая морщина, словно никак не мог он решиться. Наконец вынул он клинок их ножен и коротко произнес:

– Меч.

Со вздохом склонил принц светловолосую голову. Поняла по его лицу Мелина, что другого решения ожидал молодой Стефан. Но ничего не стал он говорить, лишь отстегнул от пояса свой меч и подал его княгине.

Недрогнувшей рукой взяла оружие Мелина. Не думала она ни о том, что помешает ей в бою длинная юбка, ни о том, что непривычна рука к чужому оружию. Словно во сне чувствовала себя она, и рука ее действовала самостоятельно, не дожидаясь приказов от затуманенного разума.

Со свистом описал клинок императора сверкающий круг. Привычно отбила удар молодая княгиня, будто издали дивясь, что тверда ее рука, тогда как мысли путаются и разбегаются. Но на сей раз недолгим был бой – провел Гаральд обманный прием, ловким выпадом обманул Мелину и перехватил ее правую руку. Как стальными тисками сжали его пальцы ее запястье, разжалась рука княгини, и выпал меч из ослабевшей ладони.

Издали воины победный клич, но тут же замолкли, повинуясь повелительному жесту своего императора, и разошлись, оставляя его с принцем и Мелиной.

– Выполнил ли я твое условие, княгиня? – неожиданно мягко и почти просительно прозвучал голос Гаральда.

Избегая его взгляда, ответила Мелина:

– О, да, все формальности улажены, и твои воины тому свидетели. В бою ты завоевал мою руку и мое княжество, великий император. Мне же остается лишь подчиниться.

– Понятна мне твоя обида, – с едва заметным вздохом ответил ей Гаральд. – Но как бы не хотел я дарить тебе одну лишь радость, придется вновь огорчить тебя, рассказав о еще одном обмане.

Удивленно вскинула на него синие глаза молодая княгиня. Серьезно было лицо вальденского властителя, ни тени усмешки не было на его бледном лице. И столь же серьезен стал по-прежнему молчавший принц Стефан.

– О каком обмане ты ведешь речь, великий император? Всего несколько дней знакомы мы, и не так много слов я от тебя слышала, чтобы еще в чем-либо обмануться.

Хмурым стал взгляд Гаральда, словно лед блеснули его серые глаза.

– Обманывать можно не только словами, княгиня. Совершил я такое, о чем стыдно мне даже сказать. Но нельзя оставлять между нами тайн и недомолвок.

Чувствовала Мелина, что придется снести ей еще один тяжелый удар, но в глубине души уже знала она – любую обиду можно просить, когда раскаяние столь искренно.

– Что же сделал ты? – с трепетом спросила она, почти желая не услышать ответа.

Тверд был голос Гаральда, хотя взгляд он все же опустил.

– Взгляни на меч в моей руке, прекрасная княгиня. Ты – воительница, и не могла не узнать его.

– О, да, – слабо усмехнулась Мелина, – этого меча я вовек не забуду. Когда взвился он над моей головой, первый раз в жизни осознала я неминуемость поражения. Прокляла я тогда свою самоуверенность, ведь не ожидала я встретить в принце столь могучего противника.

– И чутье опытного бойца не подвело тебя, княгиня, – вдруг подал голос Стефан, – не моя рука держала этот меч.

Вдохнула Мелина морозный воздух и едва сумела выдохнуть. Вот и последний кусочек ледяной мозаики встал на свое место. Обратила она ошеломленный взор к Гаральду, и кивнул тот в ответ на ее невысказанный вопрос.

– Истинная правда, княгиня. Не воин мой сын, а ученый. И ничья рука не обнажала этого меча, кроме моей.

Закрыла лицо руками прекрасная Мелина, слишком тяжелым оказался удар. Вновь почувствовала она себя жалкой марионеткой. Но обняли ее сильные руки Гаральда и мягко прозвучал над ухом его голос:

– Видят небеса, я отдал бы любое из вассальных княжеств за то, чтобы этой лжи не было. Но поздно сожалеть о случившемся. И теперь лишь одно в моих силах – рассказать правду, чтобы когда я введу тебя госпожой в свой дворец, знала ты – все мои мысли для тебя открыты. Ибо верно ты сказала – императору нужна не рабыня, а любящая жена, верная возлюбленная и преданная подруга, на которую можно положиться как в любви, так и в государственных делах.

Словно целительный бальзам были его слова для раненого самолюбия княгини Мелины. Чувствовала она, что тает ледяной ком в груди, и уже готово слабое женское сердце забыть нанесенную обиду.

И с улыбкой глядел на них молодой принц Стефан, словно сбылось его самое горячее желание.

– Вижу я, отец, счастливой оказалась поездка, как нам и предсказывали. И не только для тебя, но и для меня…

С этими загадочными словами обернулся Стефан вдруг белым филином, взмахнул крыльями и через несколько мгновений растаял в небесной синеве…

Fin


Вы здесь » PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы » Ориджиналы » Легенда о прекрасной деве-воительнице... (закончен)