PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы » Архив фикатонов » Фикатон: "Чертенок" от Хелены


Фикатон: "Чертенок" от Хелены

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

Название: «Чертенок»
Автор: Хелена
Фэндом: «Пираты Карибского моря»
Рейтинг: PG-13
Пейринг: Уилл/Элизабет
Категория: гет, джен
Жанр: angst
Размер: миди
Статус: закончен
Дисклеймер: герои принадлежат Диснею
Краткое содержание: «Проклятье «Черной жемчужины» глазами умеренно отрицательной интерпретации коммодора Норрингтона.
Предупреждение: ООС
От автора: эксперимент, просто отвлеченный логический эксперимент
Примечание: в этот фанфик перекочевали некоторые моменты из моих «Других времен» - я с ними уже сжилась, и мне не хотелось придумывать новых.

2

1

Тонким музыкальным слухом я не обладал и в детстве, а уж после десяти лет на флоте – тем более. Однако же я явно слышал, что мисс Суонн фальшивит.
Что поделать, у расположения губернатора всегда было особое приложение – взбалмошный рыжий чертенок – избалованная дочка. И ее отвратительное сопрано, которое губернатор хвалит и упорно демонстрирует гостям. Мне тоже приходится хвалить. Тем более что я все же не уверен, что это, действительно, отвратительно. Но мне не нравится..
Хуже всего, что Джордж пророчит чертенка мне в невесты. И я знаю, что это было бы разумным выбором.
Ладно, я еще подожду об этом думать.
Лицо у нее обещает стать ничего через пару лет, если сойдут веснушки, но какая же она все-таки нескладная, худая и угловатая, а ведь ей уже пятнадцать…
Зато танцует она лучше, чем поет. Потому я искренне обрадовался, когда маленький домашний концерт перешел в такой же домашний бал на полтора десятка друзей губернатора.
Странно, что я в первый раз заметил, какие у чертенка дерзкие глаза. Раньше они тоже были дерзкими, но по-детски. А сегодня в них есть что-то взрослое. Неожиданно. Причем, увидел я это ни с того, ни с сего посреди вечера, хотя уже час смотрел на нее.
Она как-то странно улыбнулась, взяв меня за руку… Ладно, неважно – танцуем.
У нее слишком живой характер, чтобы точно разучить фигуры, но в пластике ей не откажешь. Она даже красива.
- Капитан, можно я попрошу вас кое о чем? – вдруг подмигнула мисс Суонн.
Не слишком правильно говорить во время танца. Но разве не эта юная леди задает здесь тон, как хозяйка дома?
- Только не рассказывайте, отцу, хорошо? – быстро добавила она.
Я немного сбился с ритма. Я? Не рассказывать отцу? Ну, это уже перебор…
- Хорошо, обещаю, что не расскажу, - согласился я.
Опасный поворот, но все же чертенок – ключик к ее отцу. Не стоит портить с ней отношений. Даже если для этого придется встать на ее сторону в какой-то ее очередной жуткой идее. Надеюсь, что ничего непристойного…
И почему мне показалось, что у нее взрослые глаза? Ребенок как ребенок. Все тот же. И все-таки что-то в ней изменилось за полгода, что я ее не видел…
- Я хочу завтра утром попасть на ваш корабль. Вы же можете мне разрешить, капитан?
Что?!
- Прошу прощения, мисс Суонн…
- Нет-нет, - быстро перебила она, краснея. – я не о том, чтобы взять меня в команду…
Куда взять?! Боже мой…
- … я только на пару часов. И пока отец не знает. Ну, пожалуйста. Я… я так хочу, вы даже не представляете.
Я почувствовал себя идиотом.
- Но, что же вы собираетесь делать на корабле? – все же спросил я, вместо того, чтобы сказать, что это невозможно.
Как же я ошибся. Если показать чертенку хоть капельку неуверенности, она сожрет с потрохами! Она это умеет. Ох, как у нее загорелись глаза.
- Я хочу переодеться в мужское платье и залезть на мачту! И из пушки выстрелить, если можно!
Я усмехнулся. Ну конечно, наш чертенок не только интересуется пиратами, но еще и мечтает почувствовать себя амазонкой. На это было бы чертовски забавно посмотреть со стороны, но губернатор меня убьет, если узнает. А он все равно узнает – шила в мешке не спрячешь. Даже если почти вся команда на берегу после полугода в море.
С другой стороны, я ведь знаю, что губернатор ничего мне не сделает, если дочурка его разжалобит. И я отлично отдаю себе отчет в том, почему чертенок ко мне так славно расположена. Ко мне лично она совершенно равнодушна. Даже ее приятель-кузнец ей явно приятнее. Просто ей нужен хоть кто-то, кто не осуждает ее выходок. За неимением кого-то еще им стал я. Стоит ли разочаровывать ее?
Интересная задачка…
Мы стояли рядом у крайнего левого окна. Она смотрела на меня выжидающе, но уже почти победно. Неужели, она настолько уверена, что я ей не откажу? Вот маленькая нахалка…
- Мисс Суонн, вы хоть понимаете, почему во время последнего путешествия губернатор не позволял вам забираться на мачту? – спросил я, чтобы потянуть время.
- Не желаю этого понимать, - отрезала она.
- Потому что это трудно и довольно опасно.
- Я не боюсь!
О боже, что я сказал? Все-таки я совсем не понимаю детей, если мог так повернуть разговор. Ну, решай Джеймс Норрингтон. После этого «гениального» аргумента осталось только соглашаться или не соглашаться.
Черт, я же хотел завтра выспаться по-людски…
- Хорошо, давайте заключим договор, мисс Суонн. Мы с вами пойдем завтра на «Разящий», И я ничего не расскажу вашему отцу. Но вы будете осторожны.
Она рассмеялась и бросилась мне на шею. Несколько человек на нас странно покосились. Ну, все, после этого я, как джентльмен, обязан на ней жениться…
- Спасибо! – она рассмеялась еще раз.
И умчалась. А кто будет договариваться о времени и месте встречи?

2

На «Разящем» осталось от силы пятьдесят человек. Из офицеров только Уэсли. Его не стоило труда уговорить сделать вид, что все в порядке – он же такой же чокнутый, как наш чертенок. А остальные не знают мисс Суонн в лицо. Пускай думают, что капитан привел шлюху и решил так странно поиграть. Лишь бы мне после этого не приписали тайную склонность к содомии…
Мне пришлось с рассветом встречать чертенка за задней калиткой ограды губернаторского дома. Я был сонный и нервный. Но юная леди просто приплясывала на месте от нетерпения. Я подумал, что жизнь чертовски несправедлива…
Только по дороге в порт я рассмотрел, во что она одета. Какие-то знакомые мужские тряпки. Ну, конечно, ей их дал этот ее кузнец. Интересно, она ему сказала, зачем?
Заговор ширится…
Иногда меня просто восхищает, как чертенок умеет манипулировать людьми. Весь мир вращается вокруг нее.
- Прошу прощения, мисс Суонн, мне придется называть вас просто Элизабет, чтобы матросы не поняли, кто вы.
- Конечно… капитан, - кажется, она хотела назвать меня как-то по-другому, но не решилась.
Я улыбнулся ей теплее, постаравшись согнать с лица хмурое сонное выражение. Иногда я сам не знаю, чего хочу: чтобы чертенок оставила меня в покое, или чтобы она почувствовала себя увереннее, перестав говорить со мной отрывисто выпаленными фразами. Ведь вроде бы и нет во мне ничего такого, из-за чего она робеет. Впрочем, мы слишком разные, чтобы я мог ее хорошо понимать.
И все-таки она очаровательно безрассудна. Кто бы заподозрил меня, если бы она не дошла до корабля и не вернулась домой из этой прогулки?
Нас ждала шлюпка. Матрос помоложе – я его еще даже не знаю по имени, кажется, мы завербовали этого парня две недели назад с потерпевшего крушение торговца – подмигнул чертенку. Я посмотрел на паренька так, что он сразу же уткнулся в весло. Правильно – человек в трезвом уме не хочет линьков.
Мисс Суонн притихла. Но это только пока мы не взобрались на борт. Там я едва успел поймать ее, когда она занесла ногу на ванты.
- Не с этой стороны, - объяснил я. – Проще с подветренной.
Крен, конечно, почти не заметен, но все же.
Я полез следом за ней, мысленно выругавшись. Я даже уже видел первые признаки: стиснутые зубы и очень быстро брошенный взгляд вниз. А ведь мы еще стоим на якоре, слава небесам. Помнится, меня замутило, когда я впервые оказался на марсах, да еще и в непогоду.
Лезет вверх. Наш забавный чертенок Элизабет… что-то в ней все же есть такое необыкновенное. Поразительно нездешнее…
Впрочем, эту мысль я не додумал, вдруг заинтересовавшись стройными ножками чертенка…
- Элизабет, вы уверены, что сможете спуститься? – спросил я, постаравшись, чтобы это не звучало насмешкой, хотя такой вопрос у меня все равно всегда получается насмешливым, как бы я ни старался сделать обратное.
- Разумеется! – отмахнулась она.
- Попробуйте, прежде чем лезть дальше. На две-три выбленки. Мы договаривались с вами об осторожности.
Так вот оно то, чего я опасался. Попытка нащупать ногой далекую тонкую веревочку, взгляд вниз на покачивающуюся палубу и мисс Суонн уже не по себе. Она при том отчаянно трусит и хочет доказать себе, что это не так…
Черт возьми.
Между делом я еще успел глянуть вниз и запомнить тех, кто глазел на бесплатное представление. Я такие вещи хорошо помню.
- Не смотрите вниз, осторожнее. Спускайтесь…
- Подождите, капитан! – с этими словами чертенок, видимо, боясь, что я ее остановлю, помчалась вверх с удвоенной скоростью.
Че-ерт возьми…
Ненавижу ее дурость. Я рванул за ней.
Поздно.
Когда я почти изловчился поймать ее за ногу, мисс Суонн оступилась и полетела на меня. Схватил я ее за что успел – за волосы и за шиворот. При этом чуть не потерял равновесие сам. Визг чертенка был такой, что наверх посмотрели не только все, кто был на палубе, но и кое-кто с берега.
Когда я сумел придать чертенку состояние более или менее устойчивого висения на вантах, я в ужасе увидел, что у нее серьезно ободрана кожа на левой руке и несколько ссадин на лице. А она еще смеется. От страха, правда, похоже.
Все-таки она необычная девушка.
Теперь губернатор меня точно убьет.
- Вы сумасшедшая, Элизабет!
Она только расплылась в улыбке, от которой у меня на душе что-то перевернулось. Неужели я все же так насмотрелся на ее коленки? Да нет, при чем тут коленки…
Но добил меня Уэсли.
- Вы в порядке, мисс Суонн? – крикнул он снизу.
Все теперь, на нас точно смотрят все. И знают, что вот эта переодетая в драный коричневый кафтан девица с хорошенькими коленками губернаторская дочь, а я привел ее рано утром на корабль.
Великолепно, провались оно к морскому дьяволу!
Нет, не все, конечно, знают. Но кто-то точно знает. Значит, все равно узнает губернатор.
- Неудачно вышло, - погрустнела чертенок. – Но ведь они же не донесут отцу, да?
У нее такие наивные извиняющиеся глаза. Хотя я знаю, что ей на меня плевать. Она просто боится, что я больше никогда не буду учить ее обращаться с фузеей и никогда не возьму на прогулку в порт.
- Конечно, не донесут, - улыбнулся я, поправляя парик и помогая ей нащупать очередную выбленку.
Впрочем, ее лицо и так все донесет.
Уэсли, идиот, бросился нам помогать. И врача позвал. Он так и не понял, что натворил, крикнув «мисс Суонн». Даже чертенок поняла, а этот Рембрандт несчастный так и не понял, а, может, и вовсе не заметил. Будь я проклят, если напишу о нем в рапорте хоть полслова похвалы, хотя он заслужил в кои-то веки.
Впрочем, нет, это слишком мелко.
- А из пушки выстрелить можно? – мило ухмыльнулась чертенок, размазывая по носу кровь.
Что, ей еще мало приключений на свою голову? Я уставился на нее и не сразу сумел закрыть рот. Вот уж не думал, что меня еще что-то может сегодня шокировать…

3

- Капитан Норрингтон, это… это… Я никогда не мог бы ждать такого от вас…
Он почти бегает вперед-назад и размахивает руками. Я еще никогда не видел этого милейшей души слизня в таком бурном приступе гнева. Еще чуть-чуть и он ударит меня тростью. Не хотелось бы…
А главное, зачем же прямо у меня на корабле? Грувз, конечно, потом припугнет матросов, но это все равно не поможет. Завтра все пьянчуги в тавернах будут смеяться. И над губернатором больше всех.
Впрочем, истории уже ходят по всей Ямайке.
- … но вы! Как вы могли быть таким негодяем, чтобы позволить бедному ребенку…
Ага, а «бедный ребенок» сейчас лежит в постели. Оправляется от «ран». Какая же она стерва. Еще чуть-чуть и я буду влюблен в нее по уши. Да, она мне нравится, потому что она стерва. Что, я подумал, что она мне нравится?! Боже мой…
А вообще-то это идея. Разве она не моя будущая невеста? Только губернатор пока что не даст мне и рот раскрыть.
Потому я только силюсь удержать на лице скорбное выражение и не слушать, что он несет.
Одна фраза, впрочем, мое внимание все же привлекает.
- … я немедленно потребую, чтобы вас разжаловали! На флоте не место идиотам, которые не видят дальше собственного носа…
Нет, до такого не дойдет. Это я точно знаю.
Зато я заметил, что комендант Стивенс поглядывает на меня с плохо скрытым злорадством. Как-то мне рассказывали, что он по пьяной лавочке назвал меня наглым губернаторским любимчиком и подлецом. Это он зря.
- … такие выходки позорят честь короны, капитан! Это невообразимо…
Боже, как сегодня жарко. Неужели губернатор не понимает, что он не создан для того, чтобы внушать страх? Тем более, мне. Он только смешон с его красным лицом и срывающимся голосом.
- … честная девушка опозорена вашим…
Когда же он заткнется?! Уже даже Джиллет хмурит брови, и матросы сзади похихикивают. А губернатору все мало. Неужели милый слизень Суонн так переживает за чертенка? Интересно, что он мне ответит, когда я скажу, что люблю ее. Я даже уже успел смириться с большинством ее зол. Слушаю, как она поет. Хотя хвалить это в здравом уме может только кузнец Тернер. А вдруг я старался зря?
- … сколько вам лет? Неужели пятнадцать?! Подумайте-ка. Но ведь думать вы, наверное, не умеете…
Возможно, первым сегодня солнечный удар получит губернатор. Зато я знаю, что в одном Стивенс прав на счет меня – мне не стыдно. Совершенно не стыдно, что мы с чертенком довели человека до такого состояния. А ведь он нам обоим хотел только добра. Но разве было бы лучше разочаровать чертенка, чем ее отца? Нет, не лучше. Этот простит. Я знаю, что простит.
- …меня окружают одни идиоты.
Все же я был прав. Он вдруг остановился и болезненно поморщился. Потом посмотрел на меня такими глазами, словно хотел спросить, а что здесь только что было.
- Отдайте шпагу полковнику Стивенсу, - меланхолично распорядился губернатор. – Вы будете под арестом, пока я не разберусь с этим делом.

4

Меня освободили через три дня. Я ожидал через неделю.
Более того, губернатор почти сразу же пригласил меня к себе в кабинет на чашечку чая. Чертенка нигде не было видно.
- Мне право же стыдно, что я не смог сдержаться тогда.
Его жалко: такой уставший, унылый и подобревший.
- Я должен был понимать, что делаю только хуже, раздувая дело, - продолжил губернатор. – Но вы-то… ах, что об этом говорить… Я знаю, что ей трудно отказать. Но этого я ждал от кого угодно, только не от вас.
Я почувствовал, что краснею, когда заговорил:
- Я не мог отказать ей более чем кто-либо другой, сэр.
А ведь я так до сих пор и не понял, действительно, ли я влюблен. Быть может, это что-то другое? Но в любом случае три дня безделья и скуки изрядно примирили меня с тем, что чертенок занимает в моих мыслях немало места.
Губернатор пристально посмотрел на меня. У него редко получается взгляд, от которого хочется опустить глаза. В этот раз получился.
- Она еще слишком молода, капитан Норрингтон.
Вот и отличный повод все же опустить глаза.
- Я понимаю, сэр.
Он не сказал «нет». Значит, однажды чертенок станет миссис Норрингтон. Интересно, что по этому поводу думает она сама? Вряд ли она в восторге, с другой стороны, здесь ей все равно не светит никого лучше меня. А отправлять чертенка в Старый Свет губернатор не решится. Не с ее выходками. Да и кто в здравом уме на ней женится?

Отредактировано Хелена (2008-07-14 23:06:53)

3

5

Со временем я все меньше ее понимаю. Она уже несколько месяцев не пристает ко мне со своими игрушками. Если раньше я был для нее полезным приятелем, то теперь она меня даже избегает.
Причем, я бы не сказал, что она решила остепениться. Это что-то другое. Может, она влюбилась? В кого же? Я не вижу никого, на кого она смотрела бы по-особенному, хотя почти ревниво озираюсь по сторонам.
Только теперь я понимаю, что мне без нее скучно. Кто бы мог подумать…
Я привык возвращаться на берег к ней. Привык посмеиваться над ней и побаиваться ее очередной «гениальной» идеи. А я не люблю менять своих привычек. Еще я не люблю упускать то, что считал своим.
Да…
Чертов конвой Вест-индской компании, который мы ведем аж до Портсмута. Возглавили эскорт, вместо «Успешного», который капитан Кейт превратил в решето в бою, стыдно сказать, с двумя пиратскими шлюпами.
С другой стороны, я давненько не напоминал о себе в Лондоне. А губернатор, возможно, делает это лениво, не говоря уже о моих родственниках, которые вообще ни на что не способны в таком деле. Я же думаю, что за успехи в охоте на пиратов мне давно полагается что-нибудь в награду.
Пока же я только дожил до того, чтобы получить на попечение этот чертов конвой. Отвратительно.
Настроение у меня по выходу в море такое, что не только обходят стороной матросы, но даже Грувз соизволил заткнуться со своими шуточками. Хотя я его не просил.
А матросы у меня, кстати, хорошо вышколены. Я никогда особенно не зверствую и умею закрывать глаза на то, что можно не замечать, но если я чем-то недоволен, они из шкуры вылезут, чтобы исправить. Я еще, будучи зеленым юнцом, отлично понял, что к людям выгодно относиться по-человечески. Даже на матросов это действует, как ни странно.
Сегодня чертовски красивый закат. Я смотрю на него, чтобы не видеть сбившегося в толпу вместо трех колонн конвоя. Они тащатся, как черепахи, и кто-нибудь из них постоянно не управляется с парусами и сваливается под ветер. А ведь вроде бы и бейдевинд всего в полтора румба.
Давно я не имел дела с торговцами…
Нет, посмотреть закат они мне не дадут.
- Лейтенант, просигнальте капитану Хоккинсу, чтобы он держался в колонне хотя бы не хуже других. Иначе, честное слово, я не понесусь перехватывать того пирата, который решит ограбить его.
Это я, конечно, преувеличил. Еще как понесусь. Куда я денусь.
- Есть, сэр!
Вот ведь странная особенность жизни. Торговец всегда думает, что лучше сноба-военного знает, что ему делать. А военный всегда считает торговца обнаглевшей курицей.
Обычно я стараюсь быть исключением из таких закономерностей. Но, дьявол меня раздери, они обнаглевшие курицы!
Я посмотрел на «Пегас» капитана Хоккинса. Вот как, не подчинился приказу. Или вообще читать сигналы не умеет?
В темноте конвой встал. Это меня тоже раздражает, но что поделать, не вести же этих куриц в темноте – половину растеряем.
Какая-то часть меня осознавала, что я попусту трачу время, но я был в бешенстве и вызвал Хоккинса к себе.
Вот тут-то я и узнал, что я, оказывается, ничего не смыслю в настоящей работе, а только зря загоняю людей своими чрезмерными требованиями к походному ордеру. Ну, надо же. И, конечно, ему плевать на то, что из-под носа его хваленого Кейта увели три судна из-за того, что он позволял торговцам растягиваться на пять миль.
И что самое отвратительное, так это то, что хоть Хоккинс и обязан мне подчиняться, его не отдадут под трибунал, если он пошлет меня к черту. Максимум вышибут с работы, и он найдет себе новую. И то, скорее всего, судовладельцу будет плевать на все требования Адмиралтейства, если груз прибудет в целости. Да еще и я больше всех отвечаю за то, чтобы этот ублюдок довел свое корыто до Портсмута.
А потому на нагло уверенную в правоте физиономию Хоккинса я могу ответить только грозным взглядом из-под нахмуренных бровей. Его это не впечатляет.
Но я его проучу. Нет, милейший, я, в отличие от Кейта, умею не только жаловаться в Адмиралтейство.
Оставшись без компании Хоккинса, я еще раз посмотрел на небо. Так себе звезды – слишком светло. А такой красивый закат испортили…
- Лейтенант Грузв, вы помните лоцию шестью милями севернее Антигуа? – спросил я на всякий случай.
Нет? Отлично. А вот я помню, потому что пять лет назад наш капитан посадил там корабль на мель.
- Жаль, что не помните. Из соображений безопасности нам лучше, завтра провести конвой именно там.
Ну что ж… Наш упрямец Хокинс мог сколько угодно злить меня, не вписываясь в колонну на три кабельтова. Я позволил себе почти забыть о нем вплоть до подхода к той самой интересной точке.
Три малюсеньких островка, а в полумиле от них банки. Мы собирались пройти со скоростью четыре узла в восьми кабельтовых от островков.
- Просигнальте Хокинсу вернуться в строй! – распорядился я.
Конечно же, он снова проигнорировал сигнал.
А через минуту «Пегас» сел на мель.
Вид бочонков, спешно выкидываемых за борт, очень выгодно подчеркивал красоту сегодняшнего заката.

6

День присвоения мне звания коммодора был жарким и душным. Я чувствовал себя все хуже и никак не хотел себе признаться, что банально нервничаю. Я чувствовал, что что-то идет не так.
А после церемонии я наконец-то увидел мисс Суонн вблизи.
Как она изменилась! Нет, это было даже не ее великолепное платье. И не исчезнувшая детская несуразность. Это было что-то… нематериальное. Из головы у меня моментом вылетел такой знакомый чертенок. Передо мной стоял кто-то другой.
Я с трудом заговорил с ней:
- Уделите мне минутку?
Как же она безразлична. Ей даже нет до меня дела! Как-то это… унизительно… Я все больше чувствовал растерянность. Счастливое волнение сменилось чем-то тягостным и вязким – как на собеседовании перед адмиралтейской комиссией. Но там-то мне было восемнадцать лет…
Знакомые маленькие ступеньки, стена, море, едва слышная музыка сзади. В голове у меня пусто. Я понял, что не могу сказать ей то, что собирался сказать чертенку. Это было бы глупо. Что же ей сказать?
- Вы отлично выглядите, Элизабет, - чтобы хоть как-то начать.
Нет, это не то. Она кивнула и улыбнулась с таким вымученным видом, словно хотела бы, чтобы я убрался подальше от нее. Но за что?
Впрочем, это всего лишь лирика. Глупая лирика. Да, очень глупая. Я отвернулся, чтобы не видеть ее лица. Первый раз, когда мне трудно смотреть на кого-то. Черт, почему же я так нервничаю?
- Прощу прощения, если я покажусь наглым, но я должен вам сказать…
В голове пусто.
Я еще какое-то время смотрел на море, пытаясь хоть что-то склеить.
- Это повышение, - с ума сойти, я заикаюсь, - заставило меня осознать, что у меня есть цель, которой я еще не достиг…
Я сплю? Или я все же слышу свое чистосердечное признание в корысти и карьеризме?
Я поворачиваюсь – нет, я не сплю. И мисс Суонн сейчас от меня стошнит – она уже просто позеленела.
- Брак с прекрасной девушкой, - быстро договорил я.
Она посмотрела на меня какими-то дурными глазами. Что? И это все? Все, что у нее есть в ответ на мое предложение?
- Вы стали прекрасной девушкой, Элизабет… - я еще не совсем потерял надежду загладить впечатление от первых слов, но мне все больше казалось, что она даже не хочет меня слушать…
- Нечем дышать! – вдруг всхлипнула мисс Суонн.
Я отвернулся. Не могу больше смотреть на это ее лицо.
- Да, я тоже немного волнуюсь…
Это мягко сказано: «Немного». Я вообще не узнаю себя. Я уже почти ненавижу и ее, и себя, и этот день, который так чудесно начинался.
Сзади стало подозрительно тихо. Я обернулся… Что за идиотская шутка?! Нет, это уже слишком…
- Элизабет?
Да пусть она катится с такими шутками ко всем… И тут я заметил внизу белый фонтанчик брызг.
- Элизабет!
Я чуть не прыгнул, честное слово. Если бы не прибежавший на мой вопль Джиллет, я бы прыгнул. Идиотизм.
- Камни! Сэр, она чудом не разбилась, - испуганно вскричал лейтенант, чуть ли не хватая меня руками.
Действительно. Оправившись от первого ужаса, я сообразил, что шансов, что ее спасет кто-то внизу куда больше, чем шансов на удачный прыжок со стены.
Мы опрометью бросились бежать вниз.
Губернатор меня убьет…

7

Я был прав. Внизу кто-то действительно, заметил падение и пришел девушке на помощь.
Опаньки…
Один вид спасителя заставил меня схватиться за шпагу. Да это же Джек Воробей! Собственной персоной.
Вот это повезло вдвойне, так повезло вдвойне! Или это все же не он? Но просто поразительно похож на описание: рост выше среднего, смугл, худощав, усы и бородка, острые скулы, глаза подведены сурьмой, волосы спутаны, на голове красная повязка с побрякушками, одет в тряпье темных цветов…
Особая примета – на руке пиратское клеймо и татуировка в виде птицы. Надо проверить.
- Встать! – резко распорядился я, приставив шпагу к горлу пирата.
Он поднялся, но как-то слишком спокойно. Еще не понял, что попался?
Прибежавший вместе со мной губернатор (вот уж не знал, что он еще умеет так быстро бегать) принялся хлопотать вокруг дочери.
Мне стало не до них, хотя я и подумал, что это по-свински даже не потрудиться сделать вид, что я интересуюсь здоровьем мисс Суонн больше, чем пиратом.
Впрочем, губернатор маленького свинства не заметил. Он заметил разрезанный корсет в руках сержанта Мертогга. Тот указал на пирата.
- Застрелить! – тут же гневно выдал мистер Суонн.
- Отец! Коммодор! – вмешалась вдруг Элизабет. – Неужели вы убьете моего спасителя?
Что? Этого только не хватало!
Я посмотрел на губернатора, он – на меня. Выразительно так, хотя и немного растерянно. Пришлось подчиниться и убрать от горла пирата шпагу. Солдаты, приняв это за приказ, поопускали штыки. Впрочем, разумеется, я не собирался отступать от своего из-за сентиментальностей чертенка.
Я вложил шпагу в ножны и, спрятав отвращение, протянул руку идиотски раскланивающемуся для мисс Суонн пирату.
- Я думаю, вы достойны благодарности, - кое-как выдавил я.
Меня начинало мутить от запаха этого мерзавца.
Он какое-то время подозрительно смотрел, отклонившись назад и прижав локти к туловищу. Потом с зарождающимся на лице самодовольством тоже потянул свою грязную лапу…
Я его поймал, потянув руку на себя и задрав рукав. Ну точно – вот и особая примета!
- Метка Ост-индской компании, не так ли? – самодовольно процедил я. – Пират?
Негодяй только поморщился без малейших признаков испуга. Он что сумасшедший?
- Повесить! – тут же сориентировался губернатор, которому, похоже, все еще был не по вкусу грязный оборванец, облапавший любимую дочку. Хоть и ее спаситель.
Отлично.
- Держать под прицелом, - распорядился я. – Джиллет, несите кандалы.
Я тем временем мог разглядеть татуировку. Действительно, птичка на закате. Или на рассвете? Нет, сегодня, определенно на закате.
- Так-так, Джек Воробей, не так ли? – глумливо протянул я.
Он вырвал у меня свой и рукав и отшатнулся со смехотворно гордым видом.
- Капитан Джек Воробей, если позволите, сэр.
Я не знал, злиться мне или смеяться.
- Я не вижу ваш корабль… капитан, - заметил я нехитрый факт.
Насмешка, однако же, не нашла цель.
- Я подыскиваю его здесь, - гаденько заявил пират.
Я, честно говоря, опешил от такой наглости. Либо этот малый идиот, либо у него крепкие нервы и извращенное чувство юмора.
- Он сказал, что пришел украсть корабль!
- Я же говорил, что он не лжет!
Но перепалка морских пехотинцев меня не интересовала. Мне хотелось все-таки унизить пирата. Увидеть, как он растеряется.
- Это его вещи, сэр.
О, а вот это уже интереснее.
О, это совсем интересно. Вы только посмотрите, какая прелесть!
В полном восторге от таковой картины я взял в руки пистолет пирата.
- Ни пуль, ни пороха… - я отбросил пистолет и взялся за старый компас, как чувствовал, что и в нем что-то есть. И точно, стрелка крутилась, как ненормальная. Ха-ха, вот он каков, вечный двигатель. – Компас, который не указывает на север…
Я глумливо улыбался пирату, тот же смотрел на меня хмуро, но отнюдь не обиженно, скорее, устало. Вот мерзавец!
Я наполовину вытащил и покрутил его шпагу, чтобы улыбнуться еще злораднее. Я все равно доведу это чучело. Хотя бы из исследовательского интереса.
- А я почти ожидал, что шпага деревянная.
Щелк, и шпага вернулась в ножны. А Воробей все еще скучен и невозмутим.
- Вы, без сомнения, худший из всех пиратов, о которых я слышал, - заявил я, насмешливо глядя ему в глаза.
Тут, он, наконец, оживился и я подумал было, что выиграл… Напрасно.
- Но вы слышали обо мне, - заявил он, раскачиваясь взад-вперед.
Ах ты гад!
Я схватил его за руку и почти силой притащил к все еще копающемуся с кандалами Джиллету.
- Позаботьтесь, лейтенант!
А вслед за мной примчалась мисс Суонн, чума на ее голову.
- Коммодор, я должна протестовать!
Она заскочила между мной и пиратом и набросилась на меня с яростью, которая была бы в другом месте очаровательна:
- Пират или нет, но он спас мне жизнь!
Вот дура…
- Одного доброго дела недостаточно, чтобы искупить все злодеяния, - резонно возразил я.
Чертенка всегда удобнее всего затыкать логикой, особенно софизмами. Она в них путается и отступает.
Но в этот раз помешал чертов пират.
- Но достаточно, чтобы повесить его, - тут же влез этот сукин сын.
Логично. Впрочем, мне плевать, прав он или нет.
- Так и есть, - согласился я, пристально глядя на него.
«И тебя повесят».
В этот момент Джиллет его отпустил.
- Ну, наконец-то! - воскликнул пират.
Я остолбенел – он перекинул цепь через шею мисс Суонн, так некстати, стоявшей рядом!
Она вскрикнула. Все подались вперед.
Я бы рискнул попытаться убить пирата, прежде, чем он сломает чертенку шею, но сзади губернатор закричал:
- Нет! Не стреляйте!
Че-ерт возьми…
Пират что-то прошептал на ухо мисс Суонн, а потом приказал… мне!
- Коммодор Норрингтон, мои вещи, пожалуйста! И мою шляпу, - отдельно добавил он, подняв палец.
Я был недалек от того, чтобы броситься на него, плюнув на приказ губернатора. Но краем глаза я видел лицо бедняги Суонна…
- Коммодор! – прикрикнул пират.
Убью гада.
Но сейчас дешевле было все же подчиниться.
Я в ярости повернулся за вещами пирата. Тот опять что-то проворковал мисс Суонн, на что она гневно огрызнулась. Мне же оставалось только скрипеть зубами…
- Давай-давай, дорогуша, - это он мне! – у нас нет целого дня.
Я впихнул его вещи чертенку.
А она, кстати, молодец, хорошо держится. Но утешения в том маловато.
Так, теперь у пирата еще и пистолет…
Он паскудно ухмыльнулся, едва ли не обнимая мою без пяти минут невесту, черт возьми. Я в ярости. Попробовал было отвернуться – черта с два! – только хуже.
Пират еще и мне улыбнулся. Убью!
- Осторожнее с добром, дорогая, - двусмысленно расплылся в золотой улыбке Воробей.
Вот они снова воркуют шепотом. Чертов выродок… И чем же это все закончится? Надо что-то сделать!
Но пират не собирался упускать инициативу.
- Господа! – провозгласил он, удобнее перехватывая цепь и пистолет. Что-то коротко добавил шепотом для мисс Суонн.
Я постарался собраться и сосредоточиться…
- Вы все запомните этот день, когда почти поймали…
Цепь соскользнула с шеи мисс Суонн, и я приготовился хватать пистолет, как только пират отпустит девушку.
- …капитана Джека Воробья!
Дьявол! Сделать я не успел ничего, потому что в меня прилетела оттолкнутая пиратом мисс Суонн. Я успел только поймать ее и кое-как сохранить равновесие.
Пират же тем временем…
Я поднял голову: он летел вверх, а вниз на подбегающих солдат падала пушка. Грохот, крики. Пушка проломила доски, покалечив пару человек. Вокруг началась полная неразбериха.
Я, как зачарованный, смотрел не безумный полет Воробья.
- Собираетесь вы его убить? – крикнул губернатор.
Я опомнился:
- Огонь!
Ни один не попал! Они что, все сегодня пьяны?!
- За ним!
Бегал пират быстро. Второй залп. Опять никто не попал. Зато чуть не пристрелили кого-то гражданского.
- Джиллет! – процедил я, как только сумел разжать зубы. – У мистера Воробья свидание с виселицей. Он не должен это пропустить.
Джиллет меня понял. Его как ветром сдуло.
Я же оглянулся на мисс Суонн. Оба мы были в ярости и смотрели друг на друга так, словно готовы были броситься в драку.
Но я-то сдержался от того, чтобы сорвать злость на ней. А она нет.
- Так вот каков героизм благородных джентльменов! – взвизгнула она и тут же обернулась к губернатору. – И не надо мне больше платьев по лондонской моде!
О, спасибо, леди. Только черта с два я буду слушать это дерьмо! Оставайтесь с папочкой.
Я быстро зашагал следом за солдатами.

8

Мы искали мерзавца по всему городу. Нашли, можно сказать, случайно – по шуму из кузницы мистера Брауна.
Замок и петли были отменной работы – прошло минуты две, пока солдаты сломали дверь.
Зато внутри пират был готовенький – кузнец уложил его бутылкой.
Я убрал пистолет. Чудесное зрелище: Воробей снова под штыками.
- Отличная работа, мистер Браун. Вы содействовали поимке опасного преступника.
- Я только выполнял мой долг, сэр, - кое-как связал предложение старый алкоголик.
Больше он мне был не интересен, как и его обсыпанный по уши какой-то дрянью подмастерье Тернер. Зато мне хотелось потешить свое самолюбие.
- Полагаю, вам запомнится день, когда капитан, - это слово я произнес особенно насмешливо, - Джек Воробей почти сбежал.
Я кивнул сам себе, чувствуя, как растворяется половина накопленной ярости.
- Увести его.

4

9

Вторую половину отвратительного настроения я сорвал на полковнике Стивенсе. Никогда его не любил. А теперь я как-никак обошел его в чине.
Потому я с особым удовольствием расхаживал по форту, как хозяин, и придирался ко всему. Здесь не мыто, там заржавела решетка, тут не хватает часового, бегает какая-то блохастая псина…
Ближе к ночи к нам неожиданно пожаловал губернатор, избавив Стивенса от заслуженных мучений.
У губернатора есть странная привычка после заката гулять по стене форта или где-нибудь еще на берегу. Я почти заразился от него тем же.
Но сегодня он, оказалось, пришел специально, чтобы поговорить со мной.
- Моя дочь уже дала вам ответ?
Хм, а почему бы не спросить у нее самой? Все еще в ссоре?
- Нет.
Сама собой напросилась улыбка. Хоть губернатор поддерживает мое намерение. Да и Элизабет, если подумать, то просто задохнулась в корсете, а не выразила мне отвращение, как я чуть было не вообразил.
Воробей пойман. Предложение сделано. Ответ подождет. Можно сказать, что день прошел не так уж плохо. Я быстро забываю о своих мучениях, когда все кончается хорошо.
- У нее был трудный день, - губернатор почти оправдывался.
Я улыбнулся еще шире. Все-таки покладистый у меня будет тесть. Приятный и полезный человек – что может быть лучше? И чертенок похорошела, если не считать ее странностей… Да нет, это же был корсет…
Мрачная погода, не правда ли? – к чему-то сказал губернатор.
- Безрадостная, действительно, безрадостная, - согласился я.
Что-то заставило меня нахмуриться. Я не сразу понял, что это такое. Просто почувствовал в воздухе какое-то напряжение… Я, между прочим, хоть и посмеиваюсь над суевериями, но вот этому ощущению верю после того, как оно однажды спасло мне жизнь…
- Что это? – вдруг нервно спросил губернатор.
Я оглянулся. Твою…
- Пушечный залп! – мне пришлось сбить губернатора с ног, потому что сам он не сообразил пригнуться.
А в форте нет двух третей гарнизона, равно как и матросы почти все на берегу. Какое дьявольское совпадение!
- Ответный огонь! – закричал я, поднимаясь на ноги.
В темноте было не видно, кто наш противник. Но пушки, судя по звуку, двенадцатифунтовые. Не так плохо, как могло бы быть.
Первым делом, подбежав к батарее, я поймал за шиворот молоденького солдата и вытащил его из-за лафета.
- А ну к делу, рядовой!
Форт Чарльза лихорадочно оживал. Раздались первые разрозненные выстрелы. Похоже, мимо, но ничерта не поймешь.
- Где прибойник, недоноски?! – раздался у меня под ухом чей-то прямо-таки крик души. – К чертовой матери твой картуз, прибойник где?!
Ох убивать надо таких артиллеристов…
Народу за пару минут стало втрое больше. Ага, вот и комендант собственной персоной.
Как же дозорные ухитрились проспать врага, хотелось бы знать. Ох, я завтра кому-то устрою…
Тут враг дал второй залп. Они-то по нам попали и еще как – только камни полетели во все стороны. Виселице пришел конец.
- Цельтесь по вспышкам! – распорядился я. – Обстреливайте с носа до кормы. Мистер Стивенс, заряды!
Тут мне попался губернатор. Совершенно растерянный и оглушенный, закрывающий лицо руками при каждой вспышке.
- Губернатор…
Он в панике обернулся – боже мой, ну и трус… Чертенок, верно, пошла в мать, а не в отца.
- …закройтесь у меня в кабинете. Это приказ.
О, а это приятно, когда ему можно приказывать. Даже в такой ситуации.
Мы с врагом упорно обменивались залпами. Кажется, там был всего один корабль. И где-то с шестого залпа мы стали по ним попадать.
К этому времени в городе, судя по выстрелам и пожарам, творилось что-то неладное.
Но что бы там ни было, мне, честно говоря, плевать на гражданских. И никто не обвинит меня в том, что я не понесся их защищать, рискуя потерей форта. Как минимум потому, что форт, действительно, нельзя потерять ни в коем случае. К тому же губернатор все равно встанет на мою сторону – сам-то он ничего не видит и не соображает этой ночью.

10

Враг сначала отошел дальше от наших батарей, а потом и вовсе отступил так же неожиданно, как появился.
В форте раненных было немного, а вот в городе… да…
Но, как оказалось, все это было сущей ерундой в сравнении с тем, что, рано утром, когда я высказывал Грувзу все, что думаю о его роли во вчерашнем бою, меня срочно вызвали к губернатору.
Тот был у себя дома. Больной, разбитый и беспомощный.
- Элизабет! – горестно воскликнул он, увидев меня.
- Что?
- Ее похитили, - простонал мистер Суонн, обессилено уронив голову на подушку.
Нет… не может быть… ох…
- Если это так, она жива, - постарался как можно увереннее сказать я. – Нет смысла похищать губернаторскую дочь для того, чтобы надругаться над ней. С вас потребуют выкуп.
Кстати, я совершенно прав, если вдуматься. Но меня тоже захлестнула паника. Я разом проиграл самому себе шутливый спрос о том, что не люблю ее. Точнее, разом признался себе в проигрыше. Это я… это мое решение отдать город врагу на разграбление…
- Но ведь вы можете послать за ними погоню? – простонал губернатор. – Найти ее? Бедная девочка, я даже думать не могу о том, что с ней может произойти…
Его трясло. Я постарался взять себя в руки.
- Я сделаю все, что смогу, губернатор.
Он посмотрел на меня так, словно видел меня впервые.
- Да… да, конечно.
Отчаяние вдруг сменилось на его лице какой-то идеей:
- Вы ведь знаете, куда они пошли? Мы должны срочно готовить экспедицию.
Да ничего я не знаю!
- Я уже отправляюсь в порт, чтобы сделать приготовления, - вместо этого лживо заверил я.
Кому я лгал? Себе или ему? Даже не знаю. Себе, наверное.
- Я с вами, постойте!
- Вы уверены? – я попытался удержать его от подъема с кровати.
- Да.

11

Надо сказать, через пару часов он стал держаться очень прилично. О недавнем страшном упадке говорили только чрезмерно нервные движения.
Но вскоре меня начало неимоверно раздражать, что губернатор вьет круги у меня за спиной и все время заглядывает через плечо. Не люблю я этого, если мне нечем похвастать.
Черт, я даже не представляю, откуда выпали эти пираты и куда они делись. И ведь вчера никто не мог выйти в море, чтобы их преследовать. Совпадения, дьявол их задери…
А потом мне на голову свалилось еще одно «счастье». Маленькое. В сравнении.
Я занимался тем, что отмечал на карте все точки, где по фактам и слухам видели эту пресловутую «Черную жемчужину» и пути их отхода, когда это удалось засечь. Картинка была невразумительна, и все же парочка идей о наиболее вероятном курсе зарождалась у меня в голове, когда…
- Они схватили… они схватили Элизабет! – истерично понеслись от входа выкрики, приближаясь к моему столу.
Сначала я по наивности даже голову не поднял.
- Мистер Мертогг, уведите этого человека.
Но незваный гость оказался упрям.
- Мы должны выследить их! – воскликнул он, не даваясь в руки сержанту. – Мы должны спасти ее.
Тернер…
Я уткнулся в карту, чтобы не наорать на юнца самым недостойным образом. Стыдно все же было бы уподобиться этой шавке.
- И с чего вы предлагаете начать? – нервно вклинился губернатор. – Если у вас есть какая-то информация о моей дочери, пожалуйста, поделитесь!
И тут Мертогг, вместо того, чтобы выполнять мой приказ ляпнул:
- Этот Джек Воробей… он говорил о «Черной жемчужине».
- Скорее упоминал вскользь, - тут же добавил Малрой.
Мое терпение было на исходе, а Тернер тут же загорелся идеей.
- Спросите его, где они! Он нас приведет.
Идиоты. Все. Трое. Нет, четверо. Идиотское утро. Идиотская карта. Чертов Воробей!
Бедная мисс Суонн…
- Нет, - протянул я, и при том я сам был восхищен своей выдержкой, потому что каким-то чудом говорил спокойно. – Пираты оставили Воробья за решеткой, значит они не союзники.
Это же ребенку ясно. Тут даже говорить не о чем. Я повернулся:
- Губернатор, мы определим их наиболее вероятный курс…
Дзынь!
Испугаться я не успел. Топорик, бывший до того в руке кузнеца, однако же, воткнулся в карту недалеко от моей руки.
- Этого недостаточно! – вскричал Тернер.
Орать? На меня? Он?
- Мистер Тернер…
Я вытащил топорик из карты. Спокойно. На вид. И также спокойно пошел к наглецу вокруг стола.
- Вы не военный и не моряк, - вот мы и стоим друг напротив друга. Я еще даже насмешливо улыбнулся. – Вы кузнец.
Он посмотрел на меня с вызовом, и на том мое терпение лопнуло. Ненавижу наглецов. Точнее, люблю… ставить на место.
- И сейчас не время для бурных истерик, - прошипел я, вытолкав Тернера лично, раз уж идиот Мертогг встал в ступоре и даже на это не способен.
Как же я ненавижу идиотов…
Тернер… Какие у него наглые глаза. Впервые я его заметил – раньше он был просто пустым местом. Сейчас стал мерзким паразитом. Внезапная мысль вдруг обожгла меня как удар хлыста. Я думал, что не вижу никого, в кого влюблена Элизабет? А что если это просто тот, на кого я даже не смотрел?
Хотя на такое даже чертенок не способна. Или способна? Кошмар, какой позор…
- И не думайте, что вы единственный, кто заботится об Элизабет, - тихо добавил я, еще не совладав с шоком от своего открытия.
Реакция кузнеца показала мне, что я отнюдь не ошибаюсь. Боже милосердный… Этот… Даже представить не могу.
Я грубо всунул Тернеру в руки топорик и ушел прочь.
Мир сходит с ума…
Я ненавижу идиотов.

12

Еще никогда в жизни я не чувствовал себя настолько идиотом. Я до сих пор с трудом заставляю себя смотреть людям в глаза. Озверел до невозможности. Так нельзя. Я уже назначил некоторым матросам плетей сверх полезной меры… Грувз получил от меня за свое «лучший пират из всех, кого я видел» больше несправедливых нападок и лишней работы, чем за все время нашей совместной службы. Скоро он тоже начнет биться в истерике и на всех кидаться, как собака. Нельзя так. Но ничего не могу с собой поделать. Джек Воробей. У меня. Увел корабль. Из-под носа. Невозможно.
И как назло ни одно из моих предположений о «Черной жемчужине» пока не сбывалось.
Губернатор на борту… Ужасно. Я его почти ненавижу. Неужели он не понимает, что я не колдун?!
Да, черт возьми, да, я бездарность. Да, ни на что не способный идиот. Да, занимаю чужое место. Что угодно… Только пусть чертов старик от меня отвяжется!
Или пусть он сам придумает, где искать пиратов.

На одиннадцатый день вместо «Черной жемчужины» мы нашли то, чего я никак не мог ждать.
Остров, на котором что-то горело. Всего лишь необитаемый остров, где раньше прятались контрабандисты. А там Элизабет.
И мерзавец Джек Воробей!
Губернатор так воспарил от счастья, что даже не испугался, что его дочь была на необитаемом острове наедине с пиратом. Я же, увидев ее повидавшую виды ночную рубашку и ощутив запах перегара, подумал о худшем…
С ума сойти! С Джеком Воробьем… Я, действительно, скоро сойду с ума: то Тернер, то Воробей…
Меня она даже не поприветствовала – сразу же накинулась на отца:
- Мы должны спасти Уилла!
Судя по такому началу можно было все же надеяться, что ее непорочность не пострадала. Хотя с чертенком ни на что нельзя рассчитывать твердо.
Черт, она, действительно, любит кузнеца!
Вот интересно, что лучше любовь к кузнецу или распутство с пиратами?
- Ты в безопасности, - испуганно возразил губернатор, поднимая руки. – Мы должны вернуться в Порт-Роял немедленно, а не гоняться за пиратами.
- Но тогда мы обречем его на смерть!
Че-ерт возьми…
В процессе перепалки они оба надвигались на меня, а я даже не знал, что тут сказать… Стоял, как столб.
Я почти смирился, что невеста может достаться мне уже после каких-нибудь мерзавцев. Но не после Воробья же! И не с такой любовью к кузнецу.
Боже мой, я ведь сам… сам не пошел выгонять пиратов из города… сам идиот…
Надеюсь, хоть ублюдка-воробушка не будет…
- Судьба юноши вызывает сожаление, - говорил тем временем дочурке мистер Суонн, - но он сам выбрал пиратство…
Нет, я не хочу на ней жениться после Воробья!
Хотя, если я это сделаю, губернатор будет мне по гроб должен…
- Чтобы спасти меня! Чтобы ничего не случилось со мной! – надрывалась Элизабет.
А, может, устроить ее брак с Тернером? Вот смеху-то будет… И она мне будет должна по гроб, а значит и ее отец. Хотя это все же несколько не то.
Но… но разве я не… черт возьми, как же больно…
Я все еще молчал. Как я во всем этом запутался!
Но тут посмел влезть Воробей.
Эта тварь выскользнула из-за плеча мисс Суонн и пошла прямиком на меня:
- Если я могу позволить себе дерзость высказать профессиональное мнение…
Как он еще смеет говорить со мной?! Я подумал, что убью его на месте, не дожидаясь суда и повешения.
Но тут он выдал такое, что я вмиг передумал:
- «Жемчужина» повреждена в сражении. Она не сможет развить хорошей скорости.
Вот как… Интересно.
Черт, да отойди ты от меня!
- Подумайте об этом, - выдохнул мерзавец прямо мне в лицо.
Господи, он когда-нибудь чистит зубы?
Губернатор сказал: «Мы должны вернуться в Порт-Роял немедленно!» Плохо. Чуть не забыл.
- «Черная жемчужина», - продолжал расписывать Воробей. - Последняя настоящая пиратская угроза на Карибах, приятель…
Что?! Как он меня назвал? О боже, только сохранять спокойствие. Я бы точно убил его на месте, если бы только знал без него, как найти «Черную жемчужину». Я должен хоть как-то оправдаться за потерю «Перехватчика»! И лучше именно так.
- Как вы можете упустить такой шанс? – расплылся Воробей в улыбке.
Губернатор… Хотя, я чего-то не понимаю в жизни, если мисс Суонн меня не выручит.
- Помня, что я служу другим, мистер Воробей, а не только себе, - как можно холоднее откликнулся я на улыбку пирата.
Отлично, губернатор доволен. А теперь решительно идем прочь.
Да, она меня догоняет. Чудесно.
- Коммодор! Умоляю, сделайте это для меня!
Только тут я понял, что теперь выбор относительно женитьбы на чертенке передо мной больше не стоит. Я только что лишил себя этого выбора, понадеявшись на ее помощь. Та-ак… Кажется, я рад такому повороту.
- Как подарок на свадьбу, - взволнованно закончила Элизабет.
Я обернулся.
Вот как.. не ожидал, что она сама это скажет. Может, она все же не настолько любит Тернера? Или я зря обманываю себя?
Опять все переворачивается в голове. Боже, за что мне эта путаница…
Зато как рад губернатор.
- Элизабет, - он просто весь сияет. – Ты приняла предложение коммодора?
Я смотрел на нее. Она – на меня. Лицо, полное какой-то странной решимости. Даже что-то вроде симпатии ко мне…
Все испортил Воробей.
Или спас меня?
- Свадьба! – воскликнул он, поворачиваясь к морским пехотинцам и чуть ли не обнимая изумленного сержанта Малроя. – Я обожаю свадьбы. Всем выпивку!
В середине широкого жеста, изображающего «всем», пират посмотрел на меня и его улыбочка увяла.
- Я знаю. Заковать его, да? – перебил он сам себя.
Нет, он снова улыбается! И руки сам протягивает – заковывайте, мол. Покойник.
Я медленно пошел вниз по трапу.
- Мистер Воробей, - я просто не мог опять с ним не заговорить. Знаю, что недостойно, но не могу я молчать при виде этого… Особенно, когда он распушает перышки. – Вы пойдете с этими добрыми людьми к штурвалу и доставите нас на Исла-де-Муэрте. А потом обдумаете все возможные значения фразы «нем, как могила».
Он вымученно задрал брови на лоб и закивал. Сатир немытый.
- Я высказался ясно? – спросил я.
Обычно, когда я говорю таким якобы спокойным тоном, люди отлично понимают, что это на самом деле значит. Это даже выразительнее, чем кричать. Тем более, что ко второму меня все же не располагает темперамент. Но Воробей вообще ничего не понимает.
- Яснее некуда, - ухмыльнулся он, когда его повели прочь.
Ладно, негодяй. Я посмотрю, как ты будешь улыбаться на виселице…
Так, а теперь самое сложное.
Когда я дошел до последней ступеньки, губернатор уже стоял напротив меня:
- Коммодор, я должен усомниться в правильности принятого вами решения…
Понимаю. Я заставил себя поднять голову и посмотреть ему в глаза. Да, а кому сейчас легко?
- При всем моем уважении, губернатор, - твердо заявил я, - Мистер Тернер – подданный Британской короны и находится под моей защитой.
Черт, кажется, у меня все-таки забегали глаза. Не умею я так нагло врать.
Губернатор странно улыбнулся и внимательно на меня посмотрел. Он натянуто улыбнулся и закивал головой:
- Совершенно верно.
Я кивнул ему, чуть улыбнувшись. Он мне тоже еще раз улыбнулся. Интересно, что же он из всего этого решил? Он ведь не такой дурак, как кажется.
- Позаботьтесь о ней, - добавил губернатор, оставляя нас с Элизабет вдвоем.
Позаботиться? Поздновато как-то… Я горько улыбнулся и опустил голову. Как же это все… Я себя не понимаю.
И Элизабет, кажется тоже – уж больно у нее вид потерянный. Я даже чувствую себя чудовищем, которому приносят в жертву невинных дев. Бред, конечно, совершеннейший, но сейчас, ей богу, так все и выглядит.
Ладно, надо поговорить.
- Элизабет, - я протянул ей локоть.
Она медленно взяла меня под руку – молчаливая и несчастная.
Черт возьми! Ну зачем же она так? С ума сойти: я готов избавить ее от позора, а она во мне кого видит? И вообще, что я ей сделал? Не понимаю я женщин все же… Наверное, она, действительно, отдалась пирату и ей наконец-то стыдно. Или любовь к Тернеру?
Бедная моя заигравшаяся стервочка… Я повел ее к фальшборту. Вода, ветерок – пусть успокоится. И я заодно успокоюсь, а то что-то мне не по себе.
- Я опасаюсь, что ваш ответ был, возможно…
Я вздохнул. Как бы это назвать…
- … недостаточно искренен…
И плевать, что я добивался ее руки столько лет. Да вообще на все плевать! Просто мне ее жаль. Я даже не знал, насколько жаль, когда она не бьется в истерике, а вот так вот тихо смотрит в сторону.
Я посмотрел на нее строгими, но добрыми глазами, которыми обычно смотрю на нашкодивших мичманов, когда те понимают и раскаиваются. Называется: «А теперь подумайте, друг мой…»
Элизабет долго не выдержала – отвела взгляд.
- Я бы не стала давать слово просто так, - промямлила она и с надеждой снова посмотрела на меня.
Я постарался не разозлиться. На нее – получилось. На себя – нет. И почему-то мне вдруг стало и себя жаль. Она же ничуточки меня не любит. А я, как последний идиот. Только было подумал, что все кончено, и снова…
Я заговорил с трудом:
- Это я понимаю. Но неужели я не вправе желать, чтобы вы дали свое согласие без условий?
Правда, почему я не могу хотеть, чтобы меня просто любили? Ну, может я и не стою… А кто стоит? Тернер что ли?! Мальчишка, который ничего не достиг и вряд ли на что-то способен?
- Это не условие… это… просьба.
Сразу видно, что лжет. Но старается. Для меня старается.
- Ваш ответ не изменит моего решения, - добавила она немного тверже.
Да ну? Я внимательно посмотрел на нее. Все еще бедная и несчастная. И лжет через силу. Но все-таки хочет, чтобы мне было лучше. А почему хочет? Неужели все-таки что-то ко мне у нее есть? Хоть чуть-чуть? Надо же, как ей стыдно меня обманывать…
- Вы… хороший человек, Джеймс…
Повернулась ко мне и улыбается. Сначала через силу, а потом все искреннее.
Она чертовски прекрасна сейчас.
Я даже расплылся в улыбке. Пока она не отвела глаза, и я не вспомнил, о чем мы только что говорили.
С другой стороны, она права, делая такой выбор. Все-таки я для нее куда лучше, чем прочее, что ей светит. Тут она права. Так что я зря ее жалею. Все происходит так, как лучше ей. Она еще поймет. И что я вообще так себя извожу. Любовь… Да придет она эта любовь, куда она денется. И все будет неплохо.
- Хорошо… - пробормотал я, - очень хорошо… прекрасно…
Она снова улыбалась, из-за чего свое «прекрасно» я произнес срывающимся шепотом.
Черт возьми, что чертенок со мной творит… Это не я использую ее предсказуемость, а она предсказуемо делает со мной все, что хочет…
Но разве это не чудесно? Хотя бы вообразить, что здесь нет ничего кроме нас двоих и ее улыбки? Воображение у меня живое.

13

Мрачное место. И ночь мрачновата, хотя под луной и светло почти как пасмурным днем.
Мне не нравятся эти пиратские пещеры. Что-то здесь такое висит в воздухе…
Ладно, отставить эти размышления.
Я почти вылечился от приступов ярости при мысли о том, что Воробей поимел чертенка, как шлюху, но, когда я вижу их о чем-то шепчущимися вдвоем…
Хватит уже!
Я подошел к ним и кинул в мерзавца компасом – опять не сдержался. Ладно, черт с ним. Скоро. Скоро его повесят.
- Воробей, за мной, - коротко бросил я, разворачиваясь.
После быстро проведенной рекогносцировки, пещеры стали не нравиться мне уже по другой причине.
Я хмуро разглядывал в трубу вражеский корабль, прикидывая есть ли у пиратов в пещерах способ узнать, если мы нападем на оставшихся на борту. С другой стороны, если мы захватим корабль, и они всполошатся, все будет чудесно, кроме одного. Тернер.
Я так и не решил, спасти его или, напротив сделать все, чтобы он погиб… Не могу решиться.
Ну что ж, посмотрим, что скажет мистер Воробей.
- Неважно, какая сложилась ситуация, мы рискуем попасть в засаду при штурме пещер, - проговорил я, обращаясь непонятно к кому, потому что позади меня в шлюпке были только пират и морские пехотинцы.
Разумеется, мерзавец только и ждал случая раскрыть рот, потому решил, что я говорю с ним.
- Нет, - влез он, подсаживаясь ко мне поближе, - если вы сами устроите засаду.
Меня передернуло от отвращения, когда он положил руку мне на плечо. Ненавижу, когда меня трогают.
- Я пойду и уговорю Барбоссу послать людей назад в шлюпках… - продолжил, как ни в чем не бывало, Воробей.
Он пойдет?! Он что, совсем держит меня за идиота? Хотя…
- … а вы с друзьями вернетесь на «Разящий» и расстреляете их из пушек, - продолжала заливаться наша певчая птичка. – А? Что вы теряете?
Действительно, ну прибьют пираты мальчонку-кузнеца – мне же лучше, и во всем виноват Воробей.
- Ничего достойного сожаления, - согласился я, сдвинув трубой его слишком обнаглевшую руку.
Еще немного и я буду думать, что этот содомит посматривает на меня не без грязной мысли. Какого черта он ко мне так клеится? Неужели ему настолько доставляет удовольствие меня злить?
Мои старания освободиться от его близости, похоже, не собирались увенчаться успехом без доброй оплеухи в эту наглую рожу, что я сделать при своих людях никак не могу.
- Скажу откровенно, - теперь Воробей чуть ли не улегся мне на плечо, похлопывая меня по спине, - люди на «Разящем» рискуют. В том числе и будущая миссис коммодор.
Да ну? А я и не знал.
- Отлично, забирайтесь в шлюпку, мистер Воробей. Не обижайтесь, если в темноте мы случайно перепутаем вас с другими пиратами. Однако же, если все пройдет гладко, то я, возможно, даже добьюсь вашего помилования.
Я скорее повешусь сам, разумеется.
А Воробей теперь переметнется на сторону врага гарантированно. Кажется, я наконец-то его напугал.
Мы же устроим засаду по-другому.
Ах, да, вот что еще…
- Передайте лейтенанту Джиллету, чтобы он запер мисс Суонн в ее каюте, - распорядился я, когда Воробей убрался в выделенной ему двойке в сторону пещер.
А то ведь ей еще хватит ума влезть во что-нибудь.

Отредактировано Хелена (2008-04-30 17:32:36)

5

14

Ждали мы долго. Между делом два дурака даже успели спросить у меня, почему мы не сделали так, как посоветовал Воробей.
Ха-ха.
Но то, что я в итоге увидел выплывающим из пещеры, заставило меня ощутить себя идиотом.
Две женщины в шлюпке.
- Не стрелять, - удержал я некоторых особо перенервничавших в засаде господ.
Странное явление проплыло мимо. И снова ничего…
Возможно, пираты так абсурдно переоделись для разведки. Ну что ж, хорошо, что мы не напугали их раньше времени. Пусть полюбуются на наши открытые пушечные порты.
Холодно, однако. Я уже и забыл, как в этих широтах мерзнуть. Последний раз это было лет шесть назад, когда я подхватил лихорадку и стучал зубами в то время, как все вокруг обливались потом.
И все же что-то было неправильно – пираты слишком долго не возвращались назад.
Черт возьми, у этих пещер ведь нет второго выхода – мы проверяли. Неужели что-то упустили?
И тут я услышал наш колокол. И, поспешно оглянувшись, заметил вспышки ружейных выстрелов на палубе «Разящего».
- На корабль! – потрясенно вскричал я.
И вопреки всем своим запретам на некоторые проявления эмоций я впервые в жизни заорал на своих людей:
- Шевелись!
Мысль об ошибке, поражении и чудовищном позоре второй подряд потери корабля на какое-то мгновение ввергла меня в полнейший шок.
Я даже не сразу понял, что на нас наводят наши же так предусмотрительно заряженные и выкаченные пушки. Впрочем, повезло, что враги выстрелили слишком рано – с такого расстояния они не попали ни в одну шлюпку. И их, похоже, было слишком мало, чтобы быстро перезаряжать пушки.
- Быстрее! – еще раз крикнул я.
Надо добраться до «Разящего», пока враг не перезарядил пушки, иначе нам конец.
Теперь я начинал видеть всю страшную картину. У нас на борту каким-то образом шел бой в рукопашную. И враг явно одерживал верх.
Если мы выживем, я убью того, кто пропустил второй выход из пещер.
Еще хуже стало от мысли о том, что где-то там мисс Суонн.
Мы все же нарвались на второй залп, но куда скромнее первого. Снова без потерь. Плохие из пиратов канониры.
Зато хорошие абордажники, чтоб их черт…
В оставшиеся четыре минуты не было ни одного выстрела из пушки.
Вот оно. Близко, совсем близко. Лодки утыкаются в высокий округлый борт…
- На абордаж – уже спокойнее скомандовал я.
Не могу же я позволить себе нервничать прямо перед боем. Я прикинул, что нас больше, чем врага, если, конечно, враг это наши пираты.
На палубе «Рязящего» уже почти нет сражения. Но нас не встречают. Морские пехотинцы преспокойно закидывают крючья и лезут на палубу. Вроде бы все не так ужасно, как казалось, хотя при одной мысли о потерях среди матросов мне плохо – как же я напишу это в рапорте?!
Я влез одним из первых, разрядил в кого-то из врагов пистолет…
И тут на нас набросились…
Скелеты!
Если бы мне не пришлось тут же лично отбиваться шпагой от одного из них, я бы окаменел от изумления. Так же я только чуть не потерял голову от страха при виде омерзительного сгнившего трупа, бросающегося в бой.
Но его вид и запах были далеко не худшим бедствием.
Я сразу понял то, чего еще не поняло большинство моих людей, охваченных суеверным ужасом. Скелеты не падали от пуль или ударов шпаги. Мой противник был не слишком хороший фехтовальщик, и я бы уже три раза убил его, если бы это было возможно.
Но это было невозможно!
В ужасе я видел, как ряды морских пехотинцев поредели чуть ли не вдвое в первую же минуту. Те, кто пережил первый ужас, теперь отчаянно отбивались, развалив строй на кучки, но и им оставалось жить недолго, если все пойдет так.
Мой противник отступал, но толку от этого было ноль.
Вначале я не делал ошибок, защищаясь от его ударов, но ведь сделаю когда-то. Черт, только подумал, и вот оно: я поскользнулся в луже крови и чуть не упал. Чудом увернулся от удара, который должен был разрубить меня от плеча до бедра.
Я не хочу так умирать!
А, может, я уже мертв и попал в ад? Сражение, в котором черти ни за что положат моих людей и потом убьют меня, и так будет длиться вечно раз за разом?
Нервы сдали. Я начал делать одну ошибку за другой, понимая, что мне надо лишь защищаться и нет смысла атаковать. Но я зачем-то нападал раз за разом. И уже больше не мог смотреть по сторонам, отбиваясь от наседающего врага, который едва не приканчивал меня после каждого моего «удачного» выпада, пронзающего его кости. Я только чувствовал, что нас становится все меньше, и слышал жуткие крики.
Потом я понял, что кричу сам, нанося скелету очередной бессмысленный удар.
Я не мог больше ни успокоиться, ни думать. Это вообще был не я. И тот, кто появился на моем месте, определенно не мог спасти нас от смерти.
Я снова чуть не упал, запнувшись о чей-то труп. Я уже не думал о сражении, о корабле, о своих людях. Все заполняло одно единственное отчаянное желание выжить самому.
Может, если бы я сохранил способность соображать, я бы прыгнул за борт или спасся каким-нибудь другим способом.
Но в ту минуту меня не хватало ни на что другое, кроме как продолжать махать шпагой с бессмертным противником. И то же самое творилось вокруг. Ужас был так велик, что ни один из солдат короля не сделал попытку спастись бегством. Все мы словно сошли с ума и покорились судьбе.
Я не помню того момента, когда на месте моего противника вдруг появился человек из плоти и крови.
Я только вдруг понял, что стало очень тихо. Никто больше не атаковал меня.
Еще пара секунд и лицо, от которого я не мог оторвать взгляда, исказилось недоумением и болью. Отвратительное окровавленное лицо грязного чернокожего.
Он упал мертвым, но я еще какое-то время ждал, что сейчас снова вскочит скелет.
Мой взгляд скользнул вверх на освещенное луной небо, но я не искал там ни бога, ни ответов. Что-то совсем другое скрывал яркий лунный свет…
Вдруг опомнившись, я приставил шпагу к горлу того врага, который был еще жив. Он тоже смотрел на луну. Все они теперь смотрели на луну. Что же они там видят?! Но, ощутив острие шпаги, враг опустил глаза на меня.
Он уронил оружие
Дзынь!.
Этот звук – неестественно громкий в невероятной тишине – заставил еще несколько морских пехотинцев опомниться вслед за мной.
Теперь враги бросали оружие и сдавались один за другим.
Я только сейчас ощутил, что я весь взмок. И увидел, что на моей шпаге есть кровь, которой там раньше не было.
- Корабль наш, джентльмены, - прозвучал мой голос, почти такой же спокойный, как всегда. Почти.
В ответ раздалось нестройное «ура».
Потом еще и еще – все громче и увереннее. Люди радовались, как сумасшедшие, крича и вскидывая руки. Я не мог заставить себя даже улыбнуться.
Потом я увидел губернатора – он вышел откуда-то, едва ли не приплясывая от восторга.
А я чего ждал? Мы все чудом спаслись.
Но я не чувствую всеобщего восторга. Меня бьет дрожь и темнеет перед глазами при мысли о том, что я не знаю, что это было, и почему оно окончилось. Я обязан спасением чему-то… нет, это точно не божественное чудо. Зато мне все эти люди обязаны тем, что мы чуть не погибли.
Вдруг я увидел еще одного человека, который тоже не мог радоваться, а смотрел на меня с таким видом, словно это он был во всем виноват. Я не сразу понял, что это Джиллет.
Он прислонился к мачте и что-то пробормотал.
- Что? – излишне резко переспросил я.
- Р-русалочка… - заикаясь повторил он. – М-мал-ленькая русалоч-чка…
Господи, что за чушь! Он что спятил? Впрочем, немудрено…
- Элизабет! – вдруг опомнившись, я бросился к губернатору. – С ней все в порядке?
- А? Что? Кто? А… Элизабет… Боже мой, Элизабет… - лицо мистера Суонна успело кардинально сменить выражение раз десять. – Она сбежала… Ее здесь нет.
Ее здесь не было, слава богу. Стоп… куда сбежала?
- То есть? – нахмурившись, переспросил я.
- Вылезла в кормовое окно, - ответил губернатор. – Бедная моя девочка…
Он, вдруг заплакал.
Я перешагнул через труп, чтобы взяться за ванты наветренного борта. Первый раз в жизни меня тошнило от запаха крови. Оглядев палубу, где растерянные солдаты сгоняли в кучу еще более растерянных пиратов, я позволил себе на две секунды закрыть глаза и подставить лицо ветру.
Потом стер рукавом пот со лба. Меделнно развернулся.
- Лейтенант Уэсли!
Он вздрогнул и посмотрел на меня шальными глазами.
- Запереть пленных в трюм! Живо.
Так, один начал соображать, где он и что делает. Отлично.
- Джиллет, возьмите взвод пехотинцев и разыщите мисс Суонн.
- Не нужно, - вдруг всхлипнул губернатор.
Я подумал, что он сошел с ума. Но потом увидел шлюпку, приближающуюся к нам. Там сидели трое: мисс Суонн, Тернер и… Джек Воробей… в золотой короне.
Вот скотина – выжил. Но тем лучше – я увижу, как он сдохнет на виселице.
- Лейтенант, стойте! - мне пришлось поймать Джиллета за рукав, чтобы он сообразил, что приказ отменяется.
Я посмотрел на Элизабет. Я уже был готов броситься к ней навстречу, сам спустить лестницу, обнять чертенка, которая снова чудом жива и невредима…
Но тут Джиллет почти в истерике выкрикнул на всю палубу:
- Она знала о проклятии!
Что?
Я посмотрел еще раз на мисс Суонн. Потом на лейтенанта. Не может быть.
- Но… - кое-как выдавил я. – Почему? Откуда вы…
- Она говорила, - уже куда тише пробормотал потрясенный Джиллет. – А я не поверил ей. Но она говорила. Уже когда вы были в шлюпке, а я проводил ее в каюту.
Вот как.
Ну конечно.
Черт возьми. Она же хотела спасти Тернера. Она хотела спасти Тернера! Я горько рассмеялся. Ради этого она чуть не угробила нас всех. Хотя все знала. И, конечно же, не сказала ни слова мне. А я… я еще беспокоился о ней… Какой же я идиот.
Вот она вся троица, из-за которой я в это влип. Взбираются на палубу. Как же я их всех ненавижу за то, что со мной творится в последние дни!
Я пристально посмотрел в глаза мисс Суонн, и она опустила взгляд. Что, стыдно? Да черта с два я ей еще раз поверю!
- Губернатор, - резко повернулся я к остолбеневшему от лейтенантского разоблачения мистеру Суонну. – Прошу простить меня, но…
С этими словами я ушел в свою каюту. Почти убежал.
Немного отдышавшись в четырех стенах, где ни от кого не надо было скрывать перекошенного болью и злобой лица, я вспомнил, что оставил наверху полный разгром. Еще вспомнил, что не знаю, что произошло с «Черной жемчужиной».
А ко мне так никто и не постучал.
Я не получил ни царапины в бою. Зато это было поражение, равного которому я не терпел еще никогда. И ведь я не смогу написать в рапорте, что на нас напали живые скелеты, которых невозможно убить. Тогда меня точно сразу же разжалуют и запрут в Бетлем. Ха-ха-ха, я потерял три сотни человек в бою с пиратами, чью вылазку проспал. С пиратами, которых вообще не должен был преследовать. До этого двое пиратов украли у меня бриг. Ха-ха-ха.
И все это благодаря девушке, которая хотела меня использовать и выбросить. Ха-ха-ха.
Тук-тук.
- Убирайтесь вон… - но я опомнился, - прощу прощения, входите.
Как ни странно, это был губернатор.
Я замер, глядя на него.
- Коммодор Норрингтон я хотел сказать вам, что я ни в чем вас не виню, - с вымученной улыбкой выговорил мистер Суонн.
Он смотрел на меня такими жалостливыми глазами, что меня охватила ярость. Значит, вот чего я теперь стою?! Жалости.
- Я первый скажу, что вы действовали, как подобает честному и талантливому офицеру, - продолжил губернатор, ничего не замечая. – Но и вас я прошу понять, что Элизабет поступила так лишь по незнанию. Ей очень жаль, что все так вышло и она не хотела…
- Мне от этого не легче, - не выдержав, грубо отрезал я.
Слава богу, что сдержался оттого, чтобы силой выставить губернатора вон из моей каюты. Мне нельзя этого делать. Нельзя. Нельзя. Нельзя…
- Простите губернатор, я еще слишком взволнован нашими потерями… - через силу выдавил я. – Вы хоть понимаете, что будет, когда мы вернемся в Порт-Роял? Мне за это мало повешения вместе с Воробьем. И вашей дочери тоже.
Он вздрогнул, в ужасе округлив глаза.
- Что вы говорите, коммодор…
- Простите… - еще раз повторил я.
Действительно, что я несу?! Нельзя. Нельзя. Нельзя… Нельзя викыдывать его за дверь. И нельзя кричать, что я их ненавижу. Нельзя. Нельзя. Нельзя…
- Надеюсь, вы на меня не в обиде за то, что я не хочу ее видеть. Я боюсь сказать ей что-нибудь непоправимое, - уже спокойнее пояснил я. – Прошу вас, дайте мне немного времени.
Он посмотрел на меня своими все понимающими тошнотворно добрыми глазами, кивнул и ушел, аккуратно прикрыв дверь. Я с трудом удержался оттого, чтобы запустить в эту дверь чем-нибудь попавшим под руку. Нельзя.
Ненавижу. Всех их ненавижу. Нельзя, я сказал, дьявол раздери!

15

Уже вторую ночь мне снятся скелеты. С ума сойти. Мне, как какой-то слабонервной девчонке, снятся кошмары. Впрочем, плевать на них.
Я старался не встречаться с мисс Суонн. Но в глубине души я хотел – страстно хотел – чтобы она сама прибежала ко мне просить прощения. Когда я понял, что она не собирается ничего такого делать, было уже поздно отступать от упрямства. Я понял, что мы, действительно, еще долго не заговорим.
Мельком я видел ее то рядом с Тернером, то с отцом, то и вовсе рядом с карцером, где заперли Воробья.
На одной чаше весов лежало возможное родство с губернатором и то сумасшедшее чувство, которое заставляло меня все еще считать чертенка своей мечтой. На другой чаше весов метались обида и злоба. Порой мне хотелось своими руками убить Тернера и жестоко изнасиловать чертенка, но потом все же жениться на ней. Разумеется, я старался отогнать это наваждение. Еще никогда меня не терзала столь ядовитая смесь ненависти и любви. Даже ничего близко похожего на это. Я ведь никогда никого не любил. И всегда легко прощал подлость и предательства. Я просто смеялся над людьми и сразу не ждал от них ничего хорошего.
Увы, убить Тернера я не могу. Он официально помилован. А если с ним что-то случится, мисс Суонн сразу же побежит жаловаться отцу на меня.
Хорошо, что хоть в вопросе с Воробьем губернатору хватило совести отказать любимой дочурке.
Страшной позавчерашней ночью мы потеряли убитыми триста сорок два человека. Хорошо, что большинство их них всего лишь завербованное пушечное мясо, которое вряд ли кто-то даже ждет домой. Соответственно вряд ли кто-то сможет меня обвинить. Плохо, что надо будет срочно вербовать новых. На Ямайке с этим не очень-то развернешься. Возможно, придется, взять какую-то часть неграми… Не хотелось бы.
В любом случае дело нужно замять как можно полнее. Цифры потерь скрыть, а остальное превратить в слухи и домыслы – не более. Тогда никто этому не поверит.
Плохо, что у людей на лицах все еще написано, что никакие это не домыслы. Я сойду с ума, придумывая, как все это скрыть. И ведь ничерта же не выйдет. А надо, чтобы вышло.

16

Мисс Суонн все же ухитрилась испортить мне последнее оставшееся удовольствие – повешение Воробья.
Ей-то зачем здесь присутствовать? Да еще и жужжать папочке на ухо что-то о подлости! Тоже мне, подлость… Гляньте в зеркало, мисс. Или лучше под виселицу.
«Это неправильно!» - «Коммодор Норрингтон связан законом…» Ха-ха. Что бы они понимали, лицемеры… Я, между прочим, искренне рад, что увижу, как повесят Воробья.
Но физиономию приходится делать мрачную и скорбную.
Я прикусил щеки, чтобы не смеяться. Да… «разврат и общее беззаконие»… интересно, какой комедиант писал приговор? В такой формулировке это способно рассмешить даже пирата, которого вот-вот повесят.
И только отзвучало последнее «помилует Господь вашу душу», как в поле зрения возник Тернер:
- Губернатор Суонн… коммодор… Элизабет…
«Элизабет»? Нагло, Тернер, нагло… У меня странное впечатление, что сейчас произойдет нечто, что уже было со мной и почему-то я смотрю, смотрю и слушаю, вместо того, чтобы прогнать эту по недоразумению помилованную юную наивность…
- Я должен был говорить тебе каждый день с момента нашей встречи, - проникновенно заявил мальчишка, демонстрируя щенячьи глазки, - Я люблю тебя.
Я онемел. Чертенок, кажется, тоже. На лице губернатора отразилось нечто непередаваемое и, кажется, такое, что не произносят в приличном обществе.
А Тернер побежал прочь сквозь толпу.
Я не сразу понял, что он задумал. А когда понял – господи и как я мог не сразу понять, что он такой мерзавец?! – и хотел поднять тревогу, у меня за спиной неожиданно прозвучало до боли знакомое сдавленное:
- Нечем дышать!
От неожиданности я обернулся, забыв о Тернере…
Губернатор обмахивал шляпой упавшую мисс Суонн. И без сознания чертова симулянтка пролежала ровно столько, сколько понадобилось Тернеру, чтобы достигнуть эшафота. Ах, тварь!
Я бросил последний взгляд в ее взволнованные судьбой милых девичьему сердцу негодяев глаза и подумал, что до нашего примирения придется подождать дольше, чем мне представлялось утром.
Слава богу, морские пехотинцы уже и без меня со всех сторон стекались к эшафоту на помощь палачу, отбивающемуся от Тернера.
Протиснуться сквозь толпу оказалось непросто. Да подвиньтесь же, черт возьми, скоты неповоротливые!
Когда я, наконец, справился с живой преградой, я успел только увидеть, что на меня падает нечто большое. Это был палач…
Я, похоже, сильно ударился головой о мостовую. Когда солдат помог мне подняться на ноги, и я сообразил, с какой стороны у меня лево, а с какой право, то спешить было уже некуда.
Тернер и Воробей, как миленькие, стояли в кольце штыков.
Приставив шпагу к горлу кузнеца я почти надеялся, что на этот раз Элизабет не поможет ему так же просто выкрутиться, как в прошлый. Не должна…
- Я ожидал какой-нибудь глупой попытки побега, но не от вас, - сказал я, и это была правда: на такое везение я даже не рассчитывал. Все-таки порой в идиотах есть своя прелесть. Когда бы еще мне мог представиться второй шанс разделаться с Тернером?
- По возвращении в Порт-Роял я вас помиловал, - поддержал меня губернатор, - и так вы меня отблагодарили? Связавшись с этим? Он пират!
А еще я люблю просто помолчать, когда губернатор говорит все, что мне нужно. Только в последнее время это удается все реже.
- И хороший человек! – выдал в ответ Тернер.
Воробей? Хороший человек? Ну-ну.
А кузнец продолжал строить из себя героя, тем более, что мисс Суонн подошла ближе.
- Если теперь палач получит две пары сапог, вместо одной, пусть будет так…
Нет, все-таки он идиот. Это даже не забавно.
- Моя совесть будет чиста, - проникновенно закончил Тернер.
Ах вот как… Посмотрел бы я, как он заговорит под виселицей!
- Вы забываете ваше место, Тернер, - грубо напомнил я пареньку, делая шаг вперед и пристально глядя на него.
Он тоже на меня посмотрел. Надо признать, довольно самоуверенно.
- Оно как раз здесь: между вами и Джеком, - тихо ответил юный наглец.
На виселице оно. На виселице. Вот где его место.
Но я не успел даже открыть рот, потому что случилось самое страшное.
Чертенок решительно шагнула в круг ощетинившихся штыками ружей, встав рядом с кузнецом. Что же она делает?!
- Как и мое, - заявила губернаторская дочка.
Я раскрыл рот от изумления и ужаса. Что же это такое?! Перед половиной Порт-Рояла! Че-ерт возьми…
- Элизабет, - ужаснулся губернатор. – Опустите оружие. Ради бога, опускайте!
Я медленно опускал шпагу…
И все никак не мог поверить, что Элизабет пошла на такой шаг. У всех на виду. Господи, какой же я был идиот, когда сердился на нее и упрямо ждал ее раскаяния…
Какой позор…
Неужели она хочет сказать, что…
- Так это то, что ваше сердце, на самом деле, выбрало? – не в силах совладать со своим потрясением и стереть с лица, верно, редкостно идиотское выражение, спросил я.
Она кивнула, глядя на меня виноватыми, но непреклонными глазами.
- Да.
На меня смотрит чертенок. С отвратительной смесью восторга и жалости уставился Тернер. Сзади издевательски опустил глаза Воробей. Губернатора я, слава богу, не вижу. На нас смотрит весь гарнизон. Смотрят гражданские…
Я все еще не могу поверить, что мисс Суонн, действительно, хочет променять меня на этого юнца. Это просто невозможно. Пусть только эта стерва попробует потом прийти ко мне и сказать, что передумала…
И что?
Господи, хоть бы она передумала!
Я сделала шаг назад и опустил глаза, в жалкой попытке спрятать от всех любопытных хоть что-то.
Молчание нарушил Воробей:
- Отлично, я на самом деле рад. Мы пришли к удивительному моменту. Духовно, экуменически, грамматически…
Вот он уже стоит напротив меня и складывает на меня лапы, помахивая при том указательным пальцем. Чудно, теперь все еще и подумают, что между нами что-то есть!
- Хочу, чтобы ты знал: я болел за тебя, приятель. Учти это.
А вот за это я мог бы сказать ему спасибо. Ничто так не отрезвляет, как понимание, что нечто еще более несуразно, чем происходящее. Я почти оправился от потрясения.
Пират тем временем, приватно попрощавшись с мисс Суонн и Тернером, взобрался на край стены и провозгласил:
- Друзья! – после чего повернулся к нам во всей красе и поднял руку. – Этот день вы всегда будете помнить, как день, когда…
Он запнулся и полетел вниз со стены форта, а все, кто был рядом, помчались к краю – смотреть.
Шлепнулся. Посмотрели.
- Идиот, - злорадно улыбнулся Джиллет.  – Он никуда не уйдет, а вернется назад в петлю.
Мне бы его оптимизм…
- Вижу парус! – крикнул в дополнение ко всему кто-то.
Черная жемчужина… Дьявол!
Хотя нет… Так даже лучше. Поймаю потом их всех. И прикончу без вмешательства всяких спятивших от влюбленности девиц.
Господи, как же я ее ненавижу! Ну за что я ее люблю?!
- Каков ваш план действий? – все еще светился оптимизмом Джиллет. – Сэр?
Ну вот что я ему должен отвечать? Мне бы как-нибудь провалиться сквозь стену подальше от них всех…
- Возможно, - подал голос губернатор, тактично так подал, - в редких случаях для благой цели… несмотря на пиратство… пиратство само может быть правым делом…
Ха-ха-ха, ну конечно. «И ты Брут!»  Или как там было?
Великолепно, просто великолепно. Меня опозорили перед всем Порт-Роялом, а теперь оказывается, что я еще и должен признать, что был не прав.
Как я их всех ненавижу!
И ведь ничего. Ничего не могу с ними сделать. Теперь даже губернатор против меня. Ненавижу смирение.
Мне осталось только хоть чуточку сохранить лицо, если об этом здесь вообще можно говорить…
- Мистер Тернер!
Вот он, оторвался от юбки возлюбленной, наш герой. На морде смесь страха и наглости. Я задумался, что бы ему такого сказать… хорошего…
Ведь нечего!
Хотя… конечно.
- Это красивая шпага, - абсурдно, но хоть что-то. – Я полагаю, что человек, который сделал ее, будет проявлять такую же преданность и заботу во всем.
- Спасибо…
Да подавись!
Я заставил себя сдержаться, убрал шпагу и пошел прочь… Спокойно, спокойно. Просто уйти отсюда к чертовой матери…
Нет, я все же обернулся.
- Э-э, мисс Суонн… удачи вам обоим…
Я хотел улыбнуться злорадно, но никак не мог заставить себя смотреть на Элизабет – пришлось опустить глаза. И вообще вышло что-то совсем не то, что нужно. Но от подавленной улыбки чертенка стало самую капельку легче. Пусть и ей будет хоть немножко плохо. Провались оно в ад – не очень-то и хотелось…
Вот теперь точно все.
- Коммодор! Как быть с Воробьем?! – бросился мне вдогонку Джиллет.
Ох оптими-ист… ведь видит же, что сегодня никто не даст повесить пиратов.
- Я думаю мы можем предоставить ему день форы… - как можно надменнее и равнодушнее сказал я.
Насмешливо приподнял брови и пошел прочь. Наконец-то сумел изобразить на лице именно то, что хотел. И почему я не смог так улыбнуться чертенку?

17

И никто уже не видел, что, оставшись в одиночестве, я устроил в своей спальне полнейший разгром.
Мне теперь было чем заняться ночью – собрать все это, чтобы прислуга не рассказывала завтра на каждом углу, что я бился в истерике и рвал простыни. Они ведь такого порасскажут…
В темноте лениво горел костерок, уничтожая следы вечернего безобразия. В какой-то момент мне показалось, что я не один рядом с этим забором. Нет – это только показалось.
И, конечно же, мисс Суонн и не подумает прийти сюда. И слава богу.
В огне пляшут веселые чертики. Рыженькие такие. Обманчиво простые. Но не понимаю я их, чертей этих, похоже…
Да и что я вообще понимаю? Потерял корабль, положил в бою треть команды, упустил пиратов… И что? Я не виноват? Да черта с два! Кто же, если не я…
Меня даже добровольно и в здравом уме меняют на молокососа-кузнеца. Вот я что такое.
Ну ничего. Я еще покажу им всем, что чего-то стою.
Я заставлю ее пожалеть о ее выборе.
И я убью Джека Воробья. Непременно. Сегодня же выйдем в море, и у меня наконец-то будут развязаны руки.

6

ХЕЛЕНА!!! Можно я тебя поцелую? Не пугайся, просто я в хорошем настроении, это не страшно, скоро пройдет...  :jumping:

Я просто в осадке. На самых удачных местах ржал как сумасшедший...
Особенно хорошо вот это:

Хелена написал(а):

я успел только увидеть, что на меня падает нечто большое. Это был палач…

Великолепно. Живо, правдоподобно, верится.
Ну и конечно, ООСа я здесь вообще не вижу. Или почти не вижу. Все логично.
Неплохой он все-таки дядька. Чисто по-человечески...

7

Хелена, я, правда, еще не дочитала до конца  :blush:, но уже пребываю в полнейшем восторге, даже более того, я просто в экстазе!  :jumping: 
Ты так здорово разложила по полочкам каждую фразу Норрингтона, каждый жест и даже практически каждое слово! И плюс ко всему твой фирменный тонкий юмор. Особенно понравилось про коленки  :D
Хелена, я просто восхищаюсь тобой!  :love: 
ООС я не вижу. Это просто описание всех мыслей и чувств, которые остались за кадром и довольно убедительное, надо сказать. Может быть, я не во всем согласна на сто процентов, но, в принципе, очень близко к тому, как воспринимаю Норрингтона я  :rolleyes: 
Хелена, если у тебя есть задумка в том же духе описать Норрингтона во второй части, то я просто требую продолжения банкета :) Я, конечно, не настаиваю, но очень-очень этого хочу  :flirt: 
И маленькое занудство:

Хелена написал(а):

Я занимался тем, что рисовал на карте все точки

На картах не рисуют!  :) На картах либо что-то отмечают, либо что-то на них наносят. Я думаю, что в данном случае лучше написать: "Я занимался тем, что отмечал на карте все точки..."

Отредактировано Виктория (2008-04-05 12:42:19)

8

АйзикБромберг
Виктория
Спасибо)))

А вообще, добрые же вы люди, если вы в этой высокомерной злобно-эгоистичной морде видите не ООС-ного Норрингтона :D По мне так это можно притянуть к логике его действий в фильме, но все же совсем не стыкуется с естественным впечатлением от образа)))
Хм, странное получилось слово "естественным"... Но я имела ввиду - тем впечатлением, которое получается если просто, не заморачиваясь, смотреть кино. Ну... у меня)))

Виктория написал(а):

Хелена, если у тебя есть задумка в том же духе описать Норрингтона во второй части, то я просто требую продолжения банкета

Ну, может, когда-нибудь...
Хотя во втором фильме Норрингтон, как раз, в отличие от первого, скорее, вот такой и есть, так что там даже не надо стараться его очернить.

Карту исправлю))) Вместе с опечатками, которые уже сама нашла штук 5...

9

Хелена написал(а):

А вообще, добрые же вы люди, если вы в этой высокомерной злобно-эгоистичной морде видите не ООС-ного Норрингтона

Хелена, наверное, у нас просто глаз замылился после всех гадостей, которых тут про него насочиняли в процессе фикатона... :(
По сравнению с тем Норри, которого мы там видели - равнодушным-садистом-гомиком-насильником-карьеристом - твой еще очень и очень похож на человека... :D

10

Слов нет...одни эмоции...то ли умолять тебя дописывать "Куда укажет компас", то ли просить продолжить ЭТО... :cool: Обожаю Норрингтона, обожаю Беккета :flag: особенно в твоем, Хеленочка, исполнении :flirt:

11

Хелена, скажите пожалуйста: легко ли было создавать сие произведение? Мне всегда казалось, что писать от лица канонического персонажа всегда сложнее. А здесь все по полочкам разложено. Мастерски, к слову сказать.  :yep:

12

Хелена

А вообще, добрые же вы люди, если вы в этой высокомерной злобно-эгоистичной морде видите не ООС-ного Норрингтона

А мне он нрааавится! Если бы в нем в фильме были поярче такие черты, он точно стал бы сразу моим любимым персонажем:))

13

Это прелесть что такое!
Я прочитала всё-всё-всё!
Хеленочка, дай расцелую тебя!
Такого Джеймса шикарного нарисовала!
Просто "ням" )))
И ничего он не ООС!
Он такой и есть!
Такой очаровашка!
Именно такого я люблю его в фильме!
/визжу и падаю носом в клаву от восторга/
Кто его впиндюрил в "Отрицательный Норрингтон"?
Он совершенно положительный, просто котенок)))
Хеленочка, душечка, пиши еще, пожалуйста!

14

viola написал(а):

А мне он нрааавится! Если бы в нем в фильме были поярче такие черты, он точно стал бы сразу моим любимым персонажем:))

Акын написал(а):

Именно такого я люблю его в фильме!

Виола, Акын  :flag:  :jumping:
Да, и я тоже именно таким его и полюбила. Именно это и было тем «естественным» впечатлением, которое возникло во время просмотра первого фильма, а второй только еще больше убедил меня в этом))) Я повторюсь, может быть не на все сто процентов я разделяю то, что ты, Хелена, написала, но большей частью – это тот Норрингтон, которого я люблю  :love:

15

Прошу прощения за задержку с ответами :)

оса1331
спасибо))))
Кстати, насчет названия "Куда укажет компас" - это какая-то странная ошибка со Снейптэйлз, потому что это вообще-то название второй части фанфика "Другие времена".

Liera

Хелена, скажите пожалуйста: легко ли было создавать сие произведение? Мне всегда казалось, что писать от лица канонического персонажа всегда сложнее.

Ну, в общем-то, да, легко. По мне есть канонические персонажи, которые некоторым авторам могут прижиться роднее самого мэрисьюшистого НЖП.

Акын

Кто его впиндюрил в "Отрицательный Норрингтон"?

Я ;) Ибо мне он таким не нравится)))) я к нему привыкла в совершенно (ну, почти) бело-пушисто-благородном варианте.

viola, Виктория, хм, интересненько)))) я все больше удивляюсь, что всем нравится персонаж. А почему нравится? viola, а почему тогда не нравится Норрингтон из ПКМ-2 (по мне так почти одно лицо)?

16

Хелена
Норрингтон в ПКМ-2 - ООС по отношению к Норрингтону из ПКМ-1, а для меня это главное. Если бы я начала со второго фильма, он бы мне наверное и понравился, а так - не могу, просто раздражает. Терпеть не могу, когда сиквелы оосные, это же не фанфики в конце концов.

17

viola
Хм, а мне как раз кажется, что Норрингтон из ПКМ-2 это извращение Норрингтона ПКМ-1 в духе того, что я написала в фанфике. Ну, согласна, ООС. Но интересно, что из двух образов, которые я воспринимаю одинаково, тебе один нравится, а второй нет.

18

Хелена
Понимаешь, тут еще вот какая штука... твой Норрингтон не противоречит образу стопроцентного офицера, что и было основным в образе Норрингтона в первом фильме. А во втором это кто угодно, только не офицер. Если бы я его увидела первым, как я уже говорила, то я бы первый фильм восприняла бы через призму второго и возможно не заметила бы такого сильного расхождения. А если по порядку - ну не принимает душа. Не мог Норрингтон из ПКМ-1 стать пьяным оборванцем. Он просто по-другому держался. Я могу поверить в то, что он стал негодяем, но не в то, что он потерял достоинство, и прежде всего внешнее достоинство.

19

Кстати, да, из ПКМ-2 мне тоже наименее вероятным кажется для Норрингтона именно потеря внешнего достоинства.
Зато мне там в плане образа очень нравится "По мне так светлый луч надежды" и то, что он в кои-то веки оказался не дураком и всех провел))))

20

Хелена написал(а):

А почему нравится?

Ну вот, Хелена, понимаешь, кому-то нравятся кинозлодеи, а кому-то киноэгоисты))) Я очень сильно сомневаюсь, что такой человек, мне может понравится в жизни, а на экране - запросто))
Хотя, признаюсь честно, несмотря на то, что я воспринимаю Норрингтона совершенно по-своему, иногда бывает так приятно почитать фанфики, где он изображен, как ты выразилась, в бело-пушисто-благородном варианте  :rolleyes: И еще хочу заметить, что такую черту, как благородство я нисколько не отрицаю.
Наверное, он мне нравится тем, что он себе на уме. Вот, например, показательные моменты. Когда в первом фильме Джек спас Лиззи и она распинается перед Норрингтоном, что вешать ее спасителя крайне негуманно, Норрингтон изящно отправляет шпагу в ножны и: хочу пожать вам руку и вручить медаль за спасение на водах ))) А потом легким движением руки закатывает рукавчик и: «повесить пирата!». Получается, что Лиз в этом вопросе для него не авторитет)) И это правильно! :)  Далее, финальная сцена, когда уже губернатор распинается: ой, да ладно, ничего такого плохого в пиратстве нет и т.д. и т.п. Норрингтон опять поначалу не возражает. Но на самом деле ничего подобного! Он говорит о том, что все-таки отправится в погоню за Воробьем, пусть и не сразу. И не отступает от своего решения. Или кража сердца. Украл его нормально, без соплей. И я считаю, что он был абсолютно прав.

Хелена написал(а):

то, что он в кои-то веки оказался не дураком и всех провел))))

Вот именно! За это я его полюбила еще больше))
И еще я не считаю, что Норри во второй части – это ООС по отношению к первой. Мне кажется, что все то, что с ним случилось, плавно вытекает из его характера, ну и, естественно, из всех событий, которые с ним произошли.

viola написал(а):

Не мог Норрингтон из ПКМ-1 стать пьяным оборванцем.

Хелена написал(а):

Кстати, да, из ПКМ-2 мне тоже наименее вероятным кажется для Норрингтона именно потеря внешнего достоинства.

Виола, Хелена, да ладно, это не так уж и невероятно и не так сложно до этого докатиться, даже Норрингтону(( Главное - чтобы жизнь как следует пнула, что она с ним и сделала.

Отредактировано Виктория (2008-04-19 22:52:54)

21

Виктория
так, записываю себе в словарик новое слово "киноэгоисты" :D
И, в общем-то согласна, что Норрингтон товарищ сам себе на уме. Вот, что интересно:
1) ПКМ-1. Перед губернатором Суонном Норрингтон изображает благородного джентльмена и образцового офицера. Хотя юмор у него при том несколько черноват.
2) ПКМ-2. Только посмотрите, как он вписался в среду пиратов. Можно было бы ждать чего-то вроде постоянно прорывающейся уязвленной гордости и насмешек окружающих, но ничего подобного: бывший коммодор совершенно буднично берет ведро и тряпку, а пираты все воспринимают как так и надо.
3) Концовка ПКМ-2. Никого не удивило как перед Беккетом Норрингтон превратился во вполне с виду довольного собой участника сделки: "Добыли компас?" - "Лучше". По-моему, это вписывается в образ благородного джентльмена так же с трудом, как пьянство на Тортуге.
В общем, разное поведение героя от фильма к фильму в принципе может быть объяснено с позиций того, что он ведет себя именно так, как надо, чтобы встроиться туда, где он пребывает. А сам он при том может быть не похож ни на одну из своих масок.
Ну а ПКМ-3 это вроде бы и победа образа №1, а вроде бы и не совсем. Ибо чего только влюбленные люди не творят. Иногда такого, чего от них невозможно ожидать))))

22

Хелена написал(а):

так, записываю себе в словарик новое слово "киноэгоисты"

Все, теперь буду ждать твоего нового исследования уже на тему киноэгоистов)))

Хелена написал(а):

В общем, разное поведение героя от фильма к фильму в принципе может быть объяснено с позиций того, что он ведет себя именно так, как надо, чтобы встроиться туда, где он пребывает.

Да, я думаю, что примерно так. Вот за это он мне и нравится. И в то же время все это, на мой взгляд, без перекосов. Вот, например, с тем же губернатором каким-то лизоблюдом он не вглядит))) Конечно, его поступки в ПКМ 2 благородством не отличаются, но, с другой стороны, мерзавцем и подлецом я назвать его не могу. Его поступки были направлены непосредственно против тех людей, которые поспособствовали его тогдашнему положению и которые одновременно являются пиратами. А борьба с пиратами это, вроде бы, то, чем он занимался всю жизнь)) Поэтому мне вообще было бы странно, если бы он еще с ними считался%)

Хелена написал(а):

Только посмотрите, как он вписался в среду пиратов. Можно было бы ждать чего-то вроде постоянно прорывающейся уязвленной гордости

Да, довольно странно, но может быть он, как умный человек, понял, что особенного смысла в демонстрации своих амбиций просто нет. Я уже писала, что не вижу противоречия в том, что он так опустился, но меня поражает тот факт, что он нисколько не стесняется своего вида и, прежде, всего перед Элизабет! И даже более того, ведет себя более раскованно, чем прежде, хотя именно тогда он был на своем месте, и все, как говорится, было при нем (и деньги, и звание, и положение в обществе)  :dontknow:

Хелена написал(а):

Ну а ПКМ-3 это вроде бы и победа образа №1, а вроде бы и не совсем.

Для меня вообще его поведение в ПКМ 3 – это большая загадка. Я все равно не могу понять его мотивов. Тут, конечно, нужна маленькая оговорочка: я не считаю, что Норрингтон был очень сильно влюблен в Элизабет, мне думается, что только слегка)) И еще я не считаю, что то, что он помог сбежать Элизабет связано с тем, что он хотел предать Бекетта. По-моему, это две разные истории, т. е. мне кажется, что он хотел и спасти Элизабет, и остаться на своем месте. И потом, в любом случае, я думаю, что он бы не потащился за ней, он не такой человек. Да и что бы он там делал? У меня никак в голове не укладывается, что Джеймс Норрингтон - друг пиратов%)

23

Виктория написал(а):

Все, теперь буду ждать твоего нового исследования уже на тему киноэгоистов)))

Ну, не знаю, не знаю... Надо все-таки написать до конца "Другие времена", а это дело не маленькое))) Писать два сразу я как-то не очень умею...

Виктория написал(а):

Конечно, его поступки в ПКМ 2 благородством не отличаются, но, с другой стороны, мерзавцем и подлецом я назвать его не могу.

А по мне так и вовсе совершенно нормальное поведение в ПКМ-2. Я помню долго похрюкивала над фанфиком, где Норрингтон потом терзался, что не отдал сердце Уиллу для благородной цели, а использовал для своего карьеризма. Бред, ИМХО. Все он правильно сделал.

Виктория написал(а):

что он нисколько не стесняется своего вида и, прежде, всего перед Элизабет! И даже более того, ведет себя более раскованно, чем прежде

А по мне так тут причина, скорее, в том, что он на нее несколько в обиде за события ПКМ-1 и нежных чувств испытывает поменьше.

Виктория написал(а):

Для меня вообще его поведение в ПКМ 3 – это большая загадка. Я все равно не могу понять его мотивов.

Ну да, в ПКМ-3 с ним вообще как-то не хорошо поступили. Не в плане того, что убили. А в плане заткнули дырку в сюжете и экранного времени дали 3 минуты, которые ничего толком не показали. Но я 100% согласна, что бежать вслед за Лизкой к пиратом Норрингтон не собирался.

24

Хелена написал(а):

Надо все-таки написать до конца "Другие времена"

Но я очень надеюсь, что развязка еще не так близка, потому что я бы еще читала и читала))) Но с другой стороны, когда закончишь, тогда на законных основаниях буду требовать от тебя еще чего-нибудь, да вот хотя бы продолжения о Норрингтоне)))

Хелена написал(а):

А по мне так и вовсе совершенно нормальное поведение в ПКМ-2.

Замечательно! Это я, уже просто запуганная всякими обвинениями в адрес Норрингтона, так осторожно высказалась. А так, вообще, я тоже абсолютно ничего криминального в его поступке, да и в остальном его поведении, не вижу :)

Хелена написал(а):

он на нее несколько в обиде за события ПКМ-1 и нежных чувств испытывает поменьше.

Несколько – это еще мягко сказано! Да и, наверное, ему уже было на все глубоко наплевать:

Хелена написал(а):

бывший коммодор совершенно буднично берет ведро и тряпку

Кстати, о ведре и особенно о тряпке)) Помнишь, мы как-то обсуждали, что это все-таки был его парик)) Т.е. на символичесокм уровне явный отказ от своего прошлого.

Да, в ПКМ 3 все вообще очень запущенно. Если бежать он не собирался, а собирался остаться, то в любом случае ему пришлось бы вступить в бой против Братства и в том числе против Лизы, поэтому то, что он ее отпустил, получается, и не имело такого большого смысла. И меня не оставляет ощущение, что Норрингтону пришлось по душе его новое звание. Вот в сцене, когда он с Бекеттом и губернатором пребывают на «Летучий Голландец», мне показалось, что Норрингтон даже с удовольствием выполняет свои обязанности. Я все пыталась как-то логически объяснить все происходящее в ПКМ 3 с Норрингтоном и у меня не получилось. И я согласна, что сценаристы поработали тут на славу. При том, что, действительно, экранного времени отвели всего ничего, но настолько запутали образ! Я тут подумала, что если в первой части и немного во второй создатели фильма уделяли внимание психологии героев, создавали индивидуальные характеры, то в третьей, характеры оказались несколько смазанными, размытыми. В общем, ясно одно, что разбирать их с психологической точки зрения - занятие бесполезное. Ксати, и фактическая сторона тоже явно хромает :( Если разбирать каждый поступок, то логику найти трудно, на мой взгляд, она уже больше проявляется на уровне каких-то штампов, что ли. Ну, например, насобирал грехов – заплати. Вот как-то так... Короче, сценаристы на этот счет много не заморачивались:)

25

Надо, очень надо дописать фик "Другие времена".Народ ждет.Некоторые еще даже больше, чем ПКМ-4, где Катлера может и не быть.Да, а почему это, в ПКМ-3, Джек говорит ему относительно Лизки "А на что она тебе?"
Как это "на ЧТО"?!!!Откуда он знает?! На ТО!!! По мне, хоть бы он её  и утопил потом, но логически подумать, баб-то поблизости других нет...А раз он такой уж гад...мог бы и надругаться...

26

OSA
Не пугайте автора - он стеснительный))) Пишу по мере возможностей)))
На счет "на ТО" - ну, может быть. Хотя зачем Беккету девица, от поцелуя которой все умирают? ;)

27

О, прелесть какая! Хохотала до слез :crazyfun: )))
Норрингтон прекрасен. И ничего такого, что было бы ООС, я не увидела))

28

Yseult
эх...  :tomato: а хотела написать про плохого Норрингтона...
Ну, видимо, я его для этого слишком люблю))))

29

Адмирала невозможно не любить!
И... прошу прощения за разочаровавший коммент ;)))

30

Yseult
ну, он не то, чтобы разочаровывающий, но когда весь форум дружно говорит не то, что было в замысле, то это немного обескураживает :D
А вообще за отзыв спасибо))))


Вы здесь » PIRATES OF THE CARIBBEAN: русские файлы » Архив фикатонов » Фикатон: "Чертенок" от Хелены